Магнитные бури
нашего Отечества

  

Из книги воспоминаний спецпереселенцев
собранных Хибинским мемориалом


Переход к первым страницам. Х.М. Кулаки.      Спецпереселенец Л.Д. Зверев


К ЧИТАТЕЛЮ (Вместо предисловия)

Если вы начнете читать эту книгу и прочтёте одну страницу с начала ли, с середины - вы не сможете остановиться. Нет, это не детектив, это книга воспоминаний людей, которых называли сначала "кулаки", потом "раскулаченные", потом - "спецпереселенцы" и даже - "враги народа".
Они были первыми в длинном списке жертв массовых сталинских репрессий, но реабилитировали их последними. Долгие годы внедрялся в наше сознание образ "кулака" - жадного, темного сельского мироеда, который мешает строить светлое будущее и достоин уничтожения.
На самом деле это было безжалостное и циничное уничтожение самой работящей, самой жизнестойкой, самой лучшей части народа. Уже сильно поредевшему российскому крестьянству в долгой бойне мировой и гражданской войны и послевоенного голода, был нанесен удар, от которого оно уже не оправится.
Потом будут новые голодные годы, и ещё одна война, и долгие годы агонии умирающей русской деревни...
Чем же они помешали отцу народов и его соратникам? Была ли логика в этой бойне? Да, своя логика в этом была. Во-первых, Сталин уничтожал всех потенциальных врагов, а окрепшее экономически независимое крестьянство определенно представляло угрозу политической власти большевиков на селе. Кроме того, для задуманной программы индустриализации нужна была валюта, и продажа зерна казалась самым простым способом ее добыть. А дешевое зерно можно было получить, только вернув крестьян в рабское полуголодное состояние. Раскулачивание и коллективизация казались большевикам подходящим способом решить обе проблемы.

Их было тогда около миллиона семей потерявших свой дом, примерно шесть миллионов человек. Больше 20 тысяч человек попало в Хибины.
Сегодня в Апатитах и Кировске осталось около 400, тех, кто помнит разорение родного дома, эти эшелоны, бараки, голод и холод, бессилие, отчаяние, смерть ..., рассказы 50 из них перед вами.
Те кто приехал в Хибины в шестидесятых, в семидесятых, мало знали об истории города, слыхали, конечно, что здесь были раскулаченные, но о размерах трагедии знали мало, и о том, что многие из тех кто живут и работает рядом с нами, ее участники и жертвы - не знали, не думали. В хрущевские и брежневские времена о спецпереселенцах власти стыдливо молчали, и сами они избегали воспоминаний, память жила лишь в семейных преданиях.
Авторы воспоминаний тогда, в 1930 году почти все были детьми. Взрослые не дожили, не дождались реабилитации. Но дети помнят.
И о том как жили раньше, и как та жизнь грубо и страшно оборвалась, и начались скитания, окончившиеся разъздом Белый и бараками Хибиногорска.

Материал книги был собран в основном в 1989-1991гг .
Это было время стремительных перемен в сознании, в оценке прошлого, и тональность рассказов быстро менялась. В начале были случаи, когда автор просил не называть его имени, вы увидите в книге два рассказа, подписанные инициалами. Сначала писали: нас раскулачили зря, мы были бедные, у нас не было работников...Потом стали говорить: Да, мы жили хорошо, даже богато, но мы и работали с утра до ночи!
Почти в каждом рассказе есть хотя бы несколько фраз о том, как жили раньше. Из этих отрывков как из собранных вместе цветных кусочков стекла, складывается картина прежней жизни в чем-то даже фантастическая. Просто не верится, что русская деревня смогла так быстро возродиться после разорительных лет войны и революции. Ведь только в 1923 году продотряды перестали все выметать из села, начался НЭП, а уже в 1928 начали теснить снова "твердым заданием", так что всего за три-четыре года крестьянские хозяйства повсеместно ожили и окрепли - без кредитов и спонсоров.
Тогда все еще было: и вековая привычка к труду, и патриархальные устои, сохранявшиеся и в бараках спецпоселков, и несмотря на большие людские потери в каждой деревне много еще оставалось работоспособного населения. Все это теперь утеряно безвозвратно, опустели, опустошены особенно центральные и северные российские земли, и такого самовозрождения, какое бывало не раз в русской истории, теперь нет и быть не может, как не может возродиться бор, вырубленный и обращенный в пустыню.

Не буду комментировать описания того, как происходило раскулачивание. Невозможно что-либо добавить к рассказам пострадавших. Все люди страдают по разному, все несчастья похожи. А в этом несчастье твердая режисерская рука "отца народов" видна повсюду, как бы не стремились разнообразить представление местные исполнители.
Вот что еще хочу сказать об этих воспоминаниях: они написаны, вернее, рассказаны очень мягко. Нет в них проклятий разорителям, слезных жалоб на судьбу, перечня обид... А ведь в каждом рассказе, в каждой судьбе - смерть близких, холод, изнурительный труд, безправие, война, снова потеря близких и новая высылка... Есть в этом благородная сдержанность, нежелание выставлять на всеобщее обозрение свои душевные раны. Может быть и память человеческая так устроена, что не хотим мы помнить обиды и помним лучшее в жизни, ее праздники, пусть и такие маленькие, как переезд семьи в свою комнату, или пуск первого в городе кинотеатра... .Нам еще повезло, - даже так говорят они в своих рассказах, - здесь в Хибиногорске было легче, чем тем, кто остался на лесоповале в Сибири, легче даже, чем "вольным" колхозникам, не зря они считали за удачу переехать сюда к родственникам с голодной Украины. Было и это. Руководителям города-стройки нужна была здоровая рабсила, может было в них и человеческое сочуствие, не даром многие были потом репрессированы.

Но есть в этой сдержанности и груз вековой истории российского рабства. Многие века наш народ был подавлен правящей элитой с помощью мощного репрессивного аппарата. Такого мощного, что обездоленному народу оставалось жить только надеждой и смирением. Когда терпение истощалось, страну сотрясали короткие вспышки сопротивления, бунта, и снова шли долгие годы неограниченной власти элиты, разве что менявшей название. В древности это был князь с дружиною, потом правили царь и аристократия, подпертая воинским дворянством и жандармским корпусом. Затем вместо царя и аристократов стали генсек и партийно-хозяйственная номенклатура.

Не наду думать, что сейчас что-либо изменилось! Вместо былой номенклатуры образовалась новая "элита", в котрую вошли и бывшие коммунисты, и новые циничные дельцы, авантюристы с примесью-уголовного элемента. Они сохранили и приумножили свои привилегии, сохранили и создали новые репрессивные органы, и принялись грабить страну с такой жадностью, как будто завтра от нее ничего не останется.
Может быть к этому всё и идёт. Мы сейчас так же, как разоряемое крестьянство 30х годов, видим зло, но ничего не можем поделать. Они сильнее, у них своя круговая порука, деньги, поддержка извне, дубинки и пулеметы. Невозможно остановить полчища голодной саранчи... Оптимисты говорят, пусть, дескать, пока воруют, вот как наворуются, станут собственниками, тогда и начнут строить новую Россию. Не знаю...

Но не будем впадать в уныние. Сейчас у нас пока ещё остается относительная свобода слова, нет и следа от былого разгула репрессий, от нас не требуется особого мужества, как это было раньше, чтобы жить не во лжи. Жить и помнить тех, кто был раздавлен или покалечен тем колоссом, в развалинах которого мы с вами обитаем, читатель.
В первой, основной части сборника мы помещаем воспоминания спецпереселенцев без какой-либо редакторской правки, в том виде, как они были получены по почте или записаны со слов разказчика. За исключением единичных журналистских публикаций, рассказы сохраняют авторский текст и интонации. Записи воспоминаний сделаны членами Хибинского общества "Мемориал" и были первоначально опубликованы в нашей газете "Котлован", шесть номеров которого вышло тогда в Апатитах. Редактором "Котлована была Полина Беспрозванная, её радением обеспечен сбор и первая публикация воспоминаний.
Многие авторы заканчивали свой рассказ оценкой перемен, происходивших в стране во время перестройки. Мы оставили все на месте, так что если встретите в тексте благодарность Ельцину и выражение надежды на его дальнейшее служение народу - делайте поправку на дату написания.

Весь материал сгруппирован, чтобы избежать монотонности, по районам, откуда происходила высылка. Некоторые публикации снабжены комментариями.
Во второй части собраны дополнительные материалы, которые редколлегия сочла уместным включить в книгу. Для многих спецпереселенцев высылка была лишь первым шагом по пути в сталинские лагеря. Поэтому мы не могли обойти вниманием лагерную тему, которая открывается картой лагерей Мурманской области. Сюда же вошли несколько воспоминаний заключенных и свидетелей репрессий в Хибиногорском районе. Собранные по крохам свидетельства послужили основой для,описания, пусть несовершенного, работы лагерной системы на Кольском, и устройства спецпоселений.
Мы приводим также несколько документов и выдержек из прессы тех лет, совсем немного, для освежения памяти.

Многих авторов этой книги уже нет с нами. Их памяти мы посвящаем эту книгу. Светлой памяти миллиона семей российской крестьянской элиты.

3.04.1997        Л. Лазутин



Из книги воспоминаний спецпереселенцев:

Введение
С.А. Беляков
Л.В. Зверев
Т.И. Хяннинен Аксель Келлинсалми П.Т.Шамарина
О.И. Бурова А.М. Бондарева З.А. Мейке
В.И. Федоров А.С. Гапова (Долгова) Л.Е. Титов
А.П.Тяжких З.О. Федорова (Дудник) Ю.И. Аверина (Мурукина)
Э.А. Аншиц М.М.Афанасьева (Иванова) М.И. Бабурина (Мошкова)
О.С. Гедеванишвили-Коныхова З.И.Голышева М.И. Деревянко
Л.Е. Гудовская (Зинченко) А.И.Ермоченко (Дорошенко) О.В. Ершова (Соколова)
И.Ф. Яковенко З.Я. Малыгина (Тимошина) Е.В. Махотько
З.В. Немчир (Голышева) У.С. Мельникова К. З. Мильчевская (Плотникова)


L3HOME      Раскулаченные       Воспоминания Л.Д. Зверева       А.Г. Лермонтов      Кадеты
This page was created by Leonid Lazutin lll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 6.06. 2005