Друзей моих
прекрасные черты

Рустэм Брониславович Любовский

Рустэм Любовский был наследник и продолжетель дела "стариков" (включаю и себя, в переносном, конечно, смысле, какие наши годы). Вместе с Геной Новиковым он возглавил агитбригаду и заменил нас с Андреем Фрейдиным в культмассовом секторе комитета комсомола МФТИ.
Лучше всего о нем рассказал Михаил Дроздов в "Черноголовской газете" № 45 от 6 ноября 2009 года, которую мы оттуда извлекли.

Пишу я сегодня о всем известном в поселке Рустэме Брониславовиче Любовском не потому, что 30 сентября исполнилось ему 70 лет что, как говорится, проехали, и с юбилеем и мы, и множество знаколых его поздравили. А потому пишу я о Рустэме Любовском, чтс был он по воле судеб чутким свидетелем Эпохи. И не просто свидетелем, а участником, к тому же - по склонности характера - активнейшим, а часто - инициатором и возглавителем. Про "личные показатели" тоже кое-что скажем, но главное в нашем разговоре - это разные обытия с его участием здесь, в Черноголовке, и ранее - на физтехе.
Михаил Дроздов

Часть 1-я. Физтех

Поступил Рустэм в МФТИ, как и все тогда - без репетиторов, в 1957 году, выпустился в 63-м. Поступал из Львова, где жили родители, а он окончил школу. Жили они там на проспекте Сталина (ныне же – С. Бандеры!), а школа была им. Я. Галана, бандеровцами когда-то зарубленного.

Учились напряженно, но учеба учебой, а и отдыхать временами надо было. Отдыхали активно.
Активность нашего Рустэма особо проявилась в выпусках "Устного альманаха", в агитбригадах и в поддержке первых КВНов.
На "Устные альманахи" приглашали они и Илью Эренбурга, и Михаила Ромма, и Татьяну Самойлову, и гроссмейстера Авербаха, и многих других. Врезался в память и "Кубинский вечер" на физтехе. Физтех был закрытый вуз, иностранцев и на пушечный выстрел не подпускали - ни капиталистических, ни социалистических. А тут приехала толпа кубинцев, да ешё в большинстве негров: братание, песни, "янки но, Куба си" - невиданное дело, горячий энтузиазм, и все, получается, без разрешения и без контроля.
Намечался большой скандал с "органами", но мудрый ректор физтеха генерал Петров инцидент "замял"... (См. рассаз Рустэма Гости с Острова Свободы)

Агитпоходы агитбригады МФТИ начались чуть раньше, года с 1957-го, Рустэму же выпало их продолжать. Выступали в колхозах, на погранзаставах и... в Театре Советской Армии.

КВН - это святое. Рустэм хорошо помнит "сражение" с Киевом, вел игру еще Аксельрод. Ну куда там! Там вся Украина была, Тарапунька и Штепсель... А у нас? У нас студенты, аспиранты, редкие доценты. Конечно, республика "задавила" отдельно взятый институт, даже Физико-технический.
Примерно то же повторилось году в 70-м в финале МФТИ-Баку...

И физматолимпиады для школьников - на физтехе дело святое. С молодым преподавателем А. Савиным, с Л. Асламазовым, Ю. Бруком и др. провели они в 61-м первую физтеховскую олимпиаду. Потом это стало традицией.

Базовым институтом, где Любовский делал дипломную работу, был ИАЭ им. Курчатова, диплом защитил по ЯМР, разработав для него генератор высокой частоты Робинсона. Шеф - Б.Н. Самойлов - и направил выпускника к И.Ф. Щеголеву, который устраивался в это время в Черноголовке.

Часть 2-я. Черноголовка

В Черноголовке Любовский 46 лет, с 1963 года. Редкая компания собралась тогда: у Стесика, например, работал руководитель знаменитого физтсховского квартета (а то и квинтета) Миша Балашов. И редкая возможность реализовалась тогда. В 1964 и в 1965 гг. летом был Рустэм два раза вожатым в замечательном лагере "Орленок", в сменах победителей Всесоюзных олимпиад по математике, физике и химии. Интересно, что и пишущий эти строки, и д.х.н. В.Т. Варлаыов из ИПХФ тоже были в той же смене 1965 года, вместе с Пахмутовой и., оказывается, с Любовским!

Женился Рустэм "мгновенно", в 1966-м, через три недели после знакомства с бывшей аспиранткой из Москвы Риммой Николаевной (ныне она – доктор наук, профессор). И ни разу не пожалел о поспешности того шага.

Но возвращаемся к событиям культурной жизни.
Когда они с физтеха появились в Черноголовке - что здесь было? Наука, конечно. Спорт. А вот с культурой было слабее.
По сравнению с физтехом показалось скучновато. Они и стали использовать физтеховский опыт. Агитбригадой пошли на лыжах по окрестным селам. В программе вечеров - лекции о достижениях науки, веселые концерты, танцы. И иногда - непредусмотренные протоколом схватки с местными ревнивцами. Всякое бывало. В общем, стало как-то веселее.

По старым связям стали приглашать артистов из Москвы, хоть и выступать еше толком было негде. Гремевший тогда спектакль "Двое на качелях" 25 января 1964 г. был сыгран в бывшем корпусе бывшего ИНХП на 2-й площадке.
Наладили покупку билетов в театры Москвы. Организовали первый киноклуб, еше до "Калейдоскопа". В Москве у знакомых забирали фильмы после демонстрации у них, показывали здесь и везли назад...
Устроили, конечно, и КВН. Без него не обходились тогда ни школы, ни институты, ни заводы.
Первый черноголовский КВН состоялся в апреле 65-го года: первая площадка ФИХФ против второй. Ведущими были Рустэм и Лена Алфимова, в жюри председательствовала Галя Юлова, секретарем же был назначен Федор Иванович Дубовицкий, членами -Шилов, Стесик, Щеголов. В командах выступали Манелис, Дремин, Станиловский, Ефимов, Мартемьянов, Петинов, Распопов и др. Фотографировал всё для истории Гена Белов.
Был и второй, и тоже знаменитый чсрноголовский КВН, уже в 68-м году, в новеньком ДУ, и уже межинститутский. Участвовали команды физиков и химиков...

Вспоминает Рустэм Брониславович и о многочисленных поездках: по древним русским городам, по Северо-Западу, потом по центральным областям. Тоже он организовывал, но уже по линии, так сказать, месткома. Знаю, что не только ему запомнились те поездки. Ну а про стройотряды, отцом-основателем которых по праву считается мой собеседник, про яркую эту, своеобразную и очень тогда для семей черноголовцев благотворную, страницу, да нет - главу чсрноголовской жизни мы уже писали...

Заключение

О многом мы поговорили с Рустэмом, еше больше тем только обозначили, многого почти не задели. И о науке, которой он занимается, о современном ее состоянии и заграничных коллегах и о гражданской и политической активности ученого, о молодежи. И о здоровье!
На этом мы не прощаемся с Р.Б. Любовским. В следующем номере газеты ( и у нас на сайте) читайте его собственный рассказ "Двое на качелях в Черноголовке" - о Мише, Тане и Олеге. Догадываетесь, каких?!

Михаил ДРОЗДОВ, 6 ноября 2009

О том, как Рустик отдувался за работу Устного альманаха, он рассказывает сам в очерке

Наш институт (Московский физико-технический) закрыт для иностранцев: просто в отличие от других вузов Москвы в нем не учится ни один иностранец. И не только это. По коридорам его со дня основания не ступала нога иностранца (друга или недруга – все равно). Их к нам не приглашают, не советуют приглашать, запрещают это делать.

Но однажды издавна установленная традиция была нарушена, причем самым неожиданным и хитрым образом, приведшим в отчаяние дирекцию института. Это было 11 декабря 1961 года. И вот как.

Комитет комсомола института регулярно проводит для студентов устные альманахи. Это устный журнал, на страницах которого выступают известные киноартисты, поэты, журналисты, путешественники и ученые. Такой журнал появился в институте год назад, когда культурно-массовый сектор в комитете комсомола возглавляли Леня Лазутин и Андрей Фрейдин. В этом году они передали свои полномочия мне и Олегу Сытину.
За прошедшее время нам удалось зазвать на физтех таких известных людей, как писатель Илья Эренбург и режиссер Михаил Ромм с его только что вышедшим фильмом «Девять дней одного года», гроссмейстера Авербаха и композитора Андрея Эшпая, актрису Татьяну Самойлову с ее знаменитым фильмом «Летят журавли» и многих других.

Решили мы пригласить на один из альманахов человека, побывавшего на Кубе. Ведь сейчас любая информация об этой стране, в которой совсем недавно власть захватила группа повстанцев во главе с Фиделем Кастро, была очень интересной.
Приглашенным оказался экономист Малков, который в 1959 году вместе с Анастасом Ивановичем Микояном побывал на Кубе. Он согласился приехать, однако, тут же предложил привезти с собой своих кубинских коллег, которые только что прилетели с Кубы на Всемирный конгресс профсоюзов.
- Иностранцев, да? Это, конечно, интересно! – рассуждали мы.
– Но как же быть, ведь к нам нельзя. И конечно, если мы обратимся с этим вопросом в дирекцию, получим точный отказ.
Ладно, привозите гостей, - наконец, решились мы, - а в последствиях как-нибудь разберемся.

Настал день альманаха. В нем было пять разных страниц. Страница с кубинцами держалась в строжайшем секрете. О ней знали только несколько наиболее доверенных ребят. Чтобы вечером не было никаких недоразумений, мы заранее днем договорились о пропусках для выступающих с начальником охраны Вурченковым.

-Николай Семенович, сегодня вечером мы проводим традиционный альманах, и в институт приедут разные гости.
-А кто они такие?> - спросил он тоном, подобающим охраннику.

-Да, так себе, всякие артисты, поэты, путешественники. В общем, все люди свои, надежные. Их обязательно будут сопровождать наши студенты.
В 5 часов вечера от института отъехала “Победа “ за гостями.

Устные альманахи пользовались в институте большой популярностью, считались мероприятием серьезным и ответственным, и потому каждый раз перед началом очередного вечера большая часть членов комитета комсомола собиралась в своем кабинете. В 6 часов Володя и Саша – ребята, которые поехали за кубинцами, звонят в комитет комсомола:

-Через несколько минут выезжаем. С нами едут три кубинца, все в военных формах, бородатые. Один – черный, двое – бронзовые. Готовьтесь встречать и прочее.
Положив трубку, я понял, что пришла пора раскрывать карты. В комнате было 6 членов комитета и секретарь Валера Митрофанов . -Ребята, вы знаете, к нам едут кубинцы, - говорю я, выражая при этом необыкновенное удивление и растерянность.
-Но ведь их не пустят. Ведь за это попадет. А знает ли об этом кто-нибудь из дирекции? А может их остановить пока не поздно,
- посыпались разные вопросы и предложения в мой адрес.
-Какая там дирекция, я сам только что узнал об этом. А как их остановишь, если я даже телефона ребят не знаю.
-Ничего не поделаешь, если уж едут, надо встречать, -первым опомнился Валера Митрофанов.

По традиции альманах начали с мультфильмов, а сами внизу возле вахтеров ждем появления с минуты на минуту гостей.
Вот открываются двери вестибюля, и в фойе входят человек 6-7, среди них бородатые, смуглые, черные, в зеленых мундирах кубинцы. У начальника охраны, который в это время находился в фойе, глаза от удивления на лоб полезли. Он поспешил ко мне.
-А это кто такие? -Как кто? Артисты. Мы ведь вас предупреждали.
Ему ничего не оставалось делать. Он отчаянно махнул рукой, и вахтерша посторонилась, пропуская первых иностранцев в наш институт.
Пока шли мультфильмы, мы решили побеседовать с кубинцами в преподавательской комнате, что находится напротив актового зала. Однако скоро выяснилось, что гостям, впервые приехавшим в Советский Союз и совершенно неожиданно попавшим в советский вуз, очень хочется посмотреть лаборатории, аудитории и библиотеки.
Мы уже смутно предчувствовали, что вся эта затея с иностранцами может плохо для нас окончиться: дирекция ничего не знает, начальника охраны явно обманули. А тут еще они хотят пройтись по лабораториям – этого еще нам не хватало: ведь не зря же, наверно, к нам не разрешают приезжать иностранцам. К счастью, было позднее время, и все лаборатории были уже закрыты. Решили мы показать кубинцам кабинет политпросвещения и читальный зал, что находились в конце коридора недалеко от актового зала и кабинета директора института.
Студенты, занимавшиеся в читалке, от неожиданности растерялись, увидев кубинцев (их легко было узнать). Потом один из студентов совершенно неожиданно для всех, а может быть и для себя, вдруг закричал: “ Куба –си, янки-ноу“. Лозунг тут же подхватили другие ребята. Читалка зашумела. Кубинцы ответили тем же: “Фидель – Хрущев! Фидель – Хрущев!“

Сопровождаемые большой толпой студентов кубинцы направились по коридору в актовый зал. И нужно же такому случиться, что в тот момент, когда шумящая толпа во главе с бородачами проходила мимо кабинета директора, дверь отворилась и в ней появился зам. директора Беляков А.С. (спутник Чкалова в 30-е годы). Он ничего не подозревал и вдруг лицом к лицу сталкивается с людьми, которых никоим образом не предполагал увидеть столь неожиданным образом возле своего кабинета. Удивление его было столь велико, что он, не проронив ни слова, закрыл дверь с той же стороны. Выждав, когда толпа удалится, он вышел в коридор, быстро спустился вниз и, ни кому ничего не говоря, сел в машину и уехал домой. Прежде, чем выразить свое удивление, возмущение и гнев, ему нужно было время, чтобы осмыслить происходящее.
Зато, час спустя, он позвонил в институт и, вызвав к проводу начальника охраны, устроил ему «страшный разнос», повелев в заключение явиться к нему утром с отчетом о происходящем вместе с Митрофановым и организаторами.

А кубинцы к тому времени уже начали свое выступление. Зал встретил их появление бурными аплодисментами. Их было трое. Выступали все по очереди. Говорили громко, страстно. Как на митингах. Микрофон на трибуне постоянно выходил из своего устойчивого положения, а иногда даже падал: ораторы подтверждали свои темпераментные выступления интенсивными жестами и часто, рассекая воздух рукой, с силой опускали кулак на трибуну (видимо для убедительности).
Их речи прерывались аплодисментами. В такие моменты зал часто наполнялся возгласами ”Куба – си, янки -ноу“ или “Фидель - Хрущев“.
На сцену поступали записки, кубинцы с удовольствием на них отвечали. Сами задавали вопросы залу. Однако, кульминационного момента вечер достиг, когда один из кубинцев подойдя к трибуне, развернул кубинский флаг и сказал:
-Разрешите нам от имени ассоциации молодых повстанцев Кубы преподнести вам обагренное кровью наших братьев и отцов нашу святыню – кубинское знамя.

Я вел альманах, и потому знамя следовало принимать мне. Я вышел на сцену. Зал напряженно молчал. Все стояли. Я взял знамя и, не зная, что делать дальше, обнял кубинца, и мы стали тискать друг друга и целоваться.
После этого в зале началось необычайное оживление, хором скандировали лозунги. Кубинцы говорили наперебой. Коротко, но страстно. Лозунги, призывы, клятвы. Потом пели интернационал, кубинский гимн: они – на испанском, а зал – ля-ля-ля.

К этому моменту необыкновенно горячая атмосфера дружбы и взаимопонимания подогрела сердце осторожного, все время молчавшего секретаря комитета комсомола Митрофанова, и он, решив, что нельзя оставаться в долгу, послал Олега Сытина в комитет за нашим подарком. Очень скоро Олег вернулся назад с большим институтским бархатным знаменем.
А еще минуту спустя наш секретарь со знаменем в руках стоял на сцене. Все кубинцы стояли перед знаменем навытяжку. Зал тоже стоял. В полной тишине Митрофанов чеканил слова (а он умел это делать хорошо): -Разрешите мне от имени студентов и дирекции Московского физико-технического института пр
преподнести ассоциации молодых повстанцев Кубы на память наше институтское знамя.

Один из кубинцев осторожно взял из рук Митрофанова большое бархатное знамя, посмотрел на него, поцеловал и сказал:
-Спасибо (по-русски). Мы будем особо дорожить этим знаменем, потому что в центре его находится портрет великого Ильича!

Дальнейшее больше походило на демонстрацию, чем на альманах: песни, лозунги, короткие выступления. Кубинцы попросили нас спеть им наши студенческие песни, а у нас, как специально, на одну из страниц был приглашен очень известный октет Ады Якушевой из МГПИ. Были еще и другие страницы.

Альманах окончился далеко за полночь. Огромная толпа провожала гостей к машинам. Все были довольны – и гости и хозяева. На этом можно было бы и окончить, но однако стоит вспомнить и о том ”приятном” свидании, которое ждало нас наутро у зам. директора Белякова.

Ровно в 9 утра начальник охраны Вурченков, секретарь комитета комсомола Митрофанов и член комитета комсомола Любовский были в кабинете директора. Беляков нас уже ждал.
Гнев его был велик. Слова звучали весомо и угрожающе: «режимная зона… режимный институт… полная потеря бдительности… последуют звонки из обкома и горкома комсомола и партии… виновные понесут наказание».
Он долго говорил, ничего нас не спрашивая. В какой-то момент он, обращаясь к Вурченкову, спросил:
-Вот вы, начальник охраны, об этом знали? Почему мне об этом не доложили заранее.
Бледный начальник охраны сказал, что он тоже ничего не знал, что это комитет комсомола организовал альманах.
- А вы, Митрофанов, знали об этом? Почему не посоветовавшись со мной, пригласили иностранцев?

Валера, тоже здорово напуганный грозной речью Белякова, сказал, что он тоже не знал о приезде иностранцев, что все произошло совершенно неожиданно и, кивнув в мою сторону, сказал, что я могу рассказать, как это произошло.
Я начал заранее продуманную и приготовленную байку о том, что на одну из страниц популярного на физтехе альманаха пригласили известного экономиста Малкова, который был с Микояном на Кубе. Когда наши ребята приехали вечером за Малковым, у него в гостях были кубинцы, только вчера приехавшие в СССР.

В конце моего рассказа дверь кабинета отворилась и в нее вошел генерал директор института Иван Федорович Петров.
-Иван Федорович, вы знаете, у нас вчера вечером в институте были иностранные гости, - тут же обратился к нему Беляков. Помолчав немного, что-то обдумывая, Иван Федорович спокойным голосом сказал:
-Гости, говорите. Гостям мы всегда рады. Говорите иностранные. А как они сюда попали? Кто об этом знал? Вы или охрана об этом знали?
-Нет, Иван Федорович, ни я, ни охрана. Вот только один студент, - и кивнул в мою сторону.
И я опять начал свою сказку про «белого бычка». Внимательно выслушав, Иван Федорович задал несколько вопросов для ясности, а потом начал спокойным голосом рассуждать, чтобы понять, как это могло произойти.
-Гостям мы действительно рады, тем более, что это были кубинцы. Но почему иностранцы попали к нам в институт? Думаю, что наши студенты потеряли бдительность.” - А немного подумав, добавил: ” Нет, скорее не студенты, а сотрудники 1-го отдела потеряли бдительность. Ведь их у нас много и они должны следить за гостями и студентами.
Вот помню, раньше у нас в институте часто бывали пожары, и я держал большую пожарную команду. В какой-то момент я решил сильно сократить эту команду, и число пожаров сразу уменьшилось.
Может и в этом случае так же поступить, - сказал он и слегка улыбнулся.
Еще немного порассуждав о прошедшем вечере, Иван Федорович отпустил всех нас с миром.

Вот так и окончилась хэппи эндом эта забавная история. А ведь все могло быть гораздо серьезнее, особенно в то время, не умей Иван Федорович так здорово рассуждать.
Прошло уже более 49 лет после этого замечательного вечера, но я уверен, что все, кто на нем присутствовал, очень хорошо его помнят.

Р.Б.Любовский (1961, 2010).

”ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!!
Впервые на физтехе устраивается грандиозный новогодний бал-маскарад !
Спешите приобрести билет и маску. Желающих - много, билетов – мало!

– приблизительно так выглядело красочно оформленное объявление, появившееся в конце декабря 1959 года в корпусах института. Для физтехов, которые привыкли из года в год встречать Новый год очень скромно, без особого шума – так, чтобы с утра со свежей головой сесть за учебники и готовиться к сессии, которую в качестве подарка приносит студентам Новый год, такое объявление, естественно, явилось полной неожиданностью.
Конечно, если честно говорить, дело здесь вовсе не в сессии и не в свежей голове первого января, а в том, что уж больно мало девушек у нас в институте. Если встречать Новый год в общежитии, то поневоле приходится либо хлебнуть лишнего, либо, поговорив на мудрые ученые темы, разойтись, едва наступит Новый год. Иного выхода нет. Ведь не танцевать же ребятам друг с другом.
Конечно, подобное объявление расшевелило и взбудоражило физтехов.

Карнавал намеревались провести в нашей столовой. Она едва вмещает двести пятьдесят человек, а желающих. О-о, желающих оказалось в три раза больше. Незначительное число билетов на карнавал мгновенно распространились среди организаторов вечера, их знакомых, членов художественной самодеятельности, а большему числу желающих только и осталось пожалеть о том, что они не входят в эту избранную кампанию и лишены возможности побывать на столь нашумевшем карнавале.

И вот наконец наступает долгожданный Новый год. Зал полон, всюду знакомые лица, со всех сторон слышны шутки, смех, а за некоторыми столиками (о боже, эти умные физтехи во всякой обстановке остаются самими собой) слышны разговоры о высоких научных материях. Зал был плотно заставлен весьма прилично сервированными столиками, если, конечно, учесть, что это, в основном, дело рук ребят-организаторов. Где-то в дальнем углу зала немножко неосмотрительно загороженная с двух сторон столиками одиноко стояла елка.
Ее красивым нарядом и разноцветными мигающими лампочками можно было любоваться только издалека. В другом конце зала вдоль стены была сооружена сцена для концерта. Это было солидное деревянное сооружение, образец плотницкого искусства, изображающее собой борт парохода. Большие золотые буквы на борту самую малость знакомили зрителя с этим судном. Это была почему-то ”Йошкарола”. Невысокий бортик, как и положено, возвышался над палубой-сценой.

Внешний вид зала вместе с экзотической сценой и одиноко стоящей в углу елкой, с нарядными костюмами и кое-где встречающимися масками вселял в душу веселье и радость. Вот уже подняты первые бокалы за уходящий старый, а затем и за Новый год, все веселей и оживленнее становятся лица. Длинные разноцветные бумажные ленты висят в воздухе, опутывают танцующих, пестрые конфетти и блески сверкают в волосах, на костюмах, в улыбках.

-Пора бы начать концерт, - решают организаторы. И вот на борту парохода появляется девичье трио, наши красавицы –Тамара Константинова, Света Солодченкова и Неля Фастовец. Они весело улыбаются, лукаво глядят в зал и что-то поют. Но почему-то ничего не слышно. Столики разговаривают, столики шумят и веселятся, они еще не видят, что уже идет концерт. Трио окончило, девушки, смеясь, спускаются за борт.
-Танцы продолжаются, - объявил микрофон.
Немного погодя на корме показывается Леня Лазутин, он – один из организаторов концерта и его главных участников. Он слегка покачивается, но этого никто в зале не замечает: все заняты своими делами. Леня подходит к бортику и, желая спуститься в зал, заносит правую ногу над кормой, но левая подводит, и он исчезает за бортом. Через мгновение он вновь появляется на сцене и предпринимает вторую попытку, но… тщетно. Он вновь исчезает за бортом. Это уже становится интересным. Многие с любопытством наблюдают за этой отчаянной борьбой человека со стихией. Леня в третий раз появляется на корме, но на сей раз он стал умнее: осторожно держась руками за бортик, он сел на него, перекинул сначала одну, а затем другую ногу за борт, и, наконец, попал в зал. Зрителям номер пришелся по душе, зал разразился аплодисментами.
Больше не было никаких попыток продолжать концерт. Физтехам была предоставлена полная свобода действий. Одни – танцевали, другие – мило беседовали за столиками, третьих товарищи дипломатично выводили из зала на свежий воздух. Новый год прошел, началась сессия. Умы студентов переваривали науки с тем, чтобы через несколько дней почти полностью освободиться от них. Все забыли о новогоднем вечере. Стойте. Стойте. Все ли? Нет! В комитете и профкоме не забыли: их интересовал вопрос: «Почему не был использован пароход?»
Неделю спустя Талова –бухгалтер профкома, встретив за ужином в столовой Леню Лазутина, завела разговор о вечере. Она очень интересовалась, почему не было самодеятельности.
-Видите ли, людям просто не хотелось слушать, - спокойно ответил Леня.
-А я слышала, что здесь другая причина.
-А именно?
- Просто артисты были пьяны.
- Ну что вы, Надежда Алексеевна, это бред. Подумаешь, если некоторые и были пьяны, то МЫ вполне могли дать концерт и без них.
Я, случайно бывший их собеседником, повернулся к окну и весело улыбнулся проходящей мимо электричке. Прежде я этого никогда не делал.

>Любовский Р.Б. 25.01.1960г.

-------------------------
PS (от веб-мастера)
Можно только поражаться отсутствию деликатности у автора приведенной выше заметки. К чему называть полное имя уважаемого ныне профессора? А если учесть, что среди устроителей были еще более уважаемые люди, нынешние зам. директора и даже один Академик — стоило ли бросать тень на эту опору российской науки? Искушенному читателю ведь нетрудно вычислить их имена. А если учесть намек на то обстоятельство, что только одному Л.Л. удалось перелезть через борт корабля, а остальные даже и не пытались, будучи не в состоянии — так совсем получается полный афронт!

Тут ведь надо учесть такое подводное обстоятельство — партком и лично тов. Оганян были сильно раздосадованы расхождениями спектакля «Монастырь на Длинных прудах» с утвержденным им, парткомом и лично тов. Оганяном, сценарием оного легендарного спектакля. И потому с утверждением новогоднего шоу не спешили, и выдали его только накануне вечера. Надо ли говорить, что участники спектакля не могли не отметить эту победу над угнетающим, как мы сейчас знаем, давлением загнивающего партийного аппарата? И отметить от души?

Автору заметки не хватило мудрости распознать в поведении скромных участников самодеятельности протеста против давления, разглядеть в них этого могучего духа шестидесятников, сведя все к бытовому пьянству.
Впрочем, что вы хотите от человека, который улыбается электричкам?

ЛЛ 25.01.2010г.

Было это много лет тому назад и жаль, что эта забавная история может кануть в Лету. А бумага, даже плохого качества, может сохранить ее надолго.
Физтех, который я окончил более 45 лет назад, обычно очень торжественно отмечает дни своего рождения. Прежде такие вечера по традиции проводились в Москве в театре Советской Армии.
Для круглых и юбилейных дат выбрали что-нибудь посолиднее.

Юбилейный 50-летний вечер проводили с размахом в большом концертном зале гостиницы ”Россия” (ни его уже нет, ни ее – все разобрали по кирпичику). С билетами была, конечно, большая напряженка, но помог Федор Иванович Дубовицкий –директор нашего института проблем химической физики РАН в Черноголовке (кстати, один из первых организаторов физтеха в начале 50-ых). У него оказался лишний билет.
С ним я и уехал из Черноголовки в ”Россию”. Уехали намного раньше официального начала. Интересны ведь встречи, общения, разговоры, радость узнавания. Прошло ведь ого-го-го сколько лет со времени расставания с институтом.
В огромном фойе полно народа, в основном, старики и чуть-чуть помоложе. Молодежи – очень мало.
Стоишь перед человеком, смотришь ему в глаза и чувствуешь что-то о-очень знакомое и родное, но время внесло свои поправки.
-Прокачивай, прокачивай. – говорю сам себе, но все равно какая-то завеса разделяет меня и визави. Как только услышишь имя собеседника, временнАя завеса мгновенно улетучивается.
-Коля! Леня! Миша! – только и слышишь голоса радости узнавания.

Постепенно собираются кружки старых знакомых. Их –кружков уже не мало. Да и в нашем уже человек 10-15. Люди мигрируют от одного кружка к другому. Я тоже покинул свой круг минут на пять. Когда вернулся обратно, в круге добавился еще один очень знакомый незнакомец. Я сразу же направился к нему и, решив не напрягать ни себя, ни его мучительными воспоминаниями, сразу же представился. (Внешне он выглядел так же, как и большинство стоящих в круге: старый и с бородой).
-Здравствуй, - решительно заявил я. – Вижу, что мы учились вместе, но не могу вспомнить, как тебя зовут. Я – Рустэм Любовский, а ты кто?
-А я – Борис Николаевич Митяшев. Был у вас деканом. Круг старых знакомых взорвался хохотом.

Любовский Р.Б. 09.03.2009

Физтех– в карман за словом не полезет.

Пришел на имя Лени Хаврошина вызов из военкомата: явиться в военкомат 21 октября 1959 года в 14-00. В армии любят точность, и коль уж сказано в 14-00, то так и знай – выполняй.
Он это хорошо знал, и потому, а может быть по какой-нибудь другой причине – мало ли их бывает у студента, приехал в военкомат в Лобне на три с половиной часа позже.
Майор, к которому его направили, собираясь домой, раскладывал документы в разные ящички стола и закрывал их на ключ. Вдруг – неожиданное вторжение Лени. Улыбка исчезла с его лица. На месте ее появилось недовольство и злость, когда майор узнал, что военнообязанный опоздал.

Мы изучали устав и хорошо знаем, что подчиненный должен молчать, когда говорит старший. Леня молча и терпеливо выслушал длинную мораль. В конце поучительной речи последовало:
” Придете завтра. Точно в срок и без опоздания. Все. Вы свободны.”
Теперь наступил черед говорить Лене, не приезжать же ему сюда и в самом деле еще раз завтра.
- Видите ли, я не мог удалиться из лаборатории. У меня была включена ”сверхвысокочастотная ультравакуумная” установка. И вы сами понимаете...
-А-а-а, ну тогда другое дело, - многозначительно сказал майор и, улыбаясь, зазвенел ключами, открывая ящики стола.

10.09.1960 Любовский Рустэм

Из далеких студенческих...

Дальше снимки со встреч в Черноголовке

И еще снимки со встречи Долгопрудном