Друзей моих
прекрасные черты...



Стихотворения Сергея Иллирионова

  

Памяти друга      Стихи С.И., ч. 1      Стихи С.И., ч. 2 и 3      С.И.-философ      последнее интервью     

Вторая и третья книжечки стихов студенческих лет Сергея Илларионова.


Часть 2.    Я - любитель химер...



Цикл стихов, посвященных Т.К.





Часть 3.    Черный дым за окном




         *  *  *  
Серая завеса,
Ливень, грязь и тучи.
Где-то там, за лесом
Слышен стон певучий.

Тихий стон певучий
Отрыдавшей сказки,
Плачет муки жгучей
Дремлющая ласка.

Как-то сердцу больно,
Чем-то я обманут…
Плачу я невольно
В пустоте тумана.

Мимо все промчалось
В вихре листьев бурых,
Увяданья жалость
На кустах понурых.

Серый мрак поднялся
Из нависшей тучи.
Задрожал, порвался,
Замер стон певучий.

            . . .

  
B. Фунтакову,  печальному, с грустью посвящаю.
Голубая сестра туманов, Голубая, как тихие сны, Ласку, полную черных обманов, Ты несешь из далекой страны. Твоему голубому платью Так нужны этих слез жемчуга… Шлю молитвы тебе и проклятья, Ты мне так дорога! Ты ушла в синеву небес, Ты не слышишь моих проклятий… Черных теней печальный лес Заслонил голубое платье.


          А.Н. 
Маскою уродливой и страшной                    . 
Я закрыл лицо своих страданий.
Я входил в сияющую башню,
А душа рвалася от рыданий.

Маскою и глупой и смешною
Я закрылся от враждебных взглядов -
Все следили пристально за мною,
Все заметить слабость были рады.

Но никто под маской не заметил,
Что лились сжигающие слезы,
Боль и гнев несли потоки эти,
Унося разбившиеся грезы. 


           А.Н.  Я ушел, безнадежной надеждой больной,
По суровой дороге в ненастье.
Глухо хлопнула дверь, затворившись за мной,
Закрывая и свет, и короткое счастье.

Я ушел, чтоб уже не вернуться назад, 
Унося в помутневшем сознаньи,
Нежность рук и последний твой ласковый взгляд,
И печаль, и тоску ожиданья.

Я ушел, словно в страшном запутанном сне,
Сердце новою болью сжалось.
И во взгляде прощальном, подаренном мне,
Был упрек, и печаль, и жалость.

Я ушел. В сердце грез золотой дурман,
С тонким звоном души обрываются нити.
Я остался один. Только черный туман
Сердце влажной рукою вытер.

 
                       А.Н.Обессилен желанием тщетным,
Утомлен увереньями лжи,
Я ушел в царство грез заветных, 
Что в туманной печали лежит.

Путь далекий до сонного царства,
И никто не разбудит его…
Убаюканный сна коварством,
Я забыл, не простив ничего.

Я забыл поцелуев горечь,
Я забыл серых глаз тоску,
И в холодном пустом просторе
Потерялся души лоскут.

Позабылось сияние ночи,
Синий танец далеких звезд,
Только сердце чего-то хочет,
Истекая кровинками слез…

Черных снов роковая пропасть,
Черной бездны суровая муть.
Я пришел к этим диким тропам,
Чтоб забыться, забыть и заснуть.

    * * *Без желаний и жалости
Шел в туманную даль.
На дороге отстала ты,
Не поверив в печаль,

На дороге отстала ты, 
И больные мечты
Чьи-то черные шалости
Уронили в кусты.

Чьи-то черные шалости
Улыбалися нам.
На дороге осталась ты,
Не поверивши снам.

На дороге осталась ты,
И больные мечты
Без желаний и жалости
Были мертво пусты.

Без желаний и жалости
В перепутьях дорог
Безнадежно устала ты,
Погасив огонек.

Безнадежно устала ты,
И больные мечты
Без желаний и жалости
Были мертво пусты.

  
                   Т.К                                           .
Ты - королева, прекрасная и стройная,
Вокруг тебя рыцари и пажи.
Ты проходишь, гордая и спокойная,
А они ждут взгляда своей госпожи.

Ты раздаешь милостивые улыбки,
Протягиваешь для поцелуя руку
И не видишь, что в глазах чьих-то зыбкий
Туман скрывает нестерпимую муку.

Ты проходишь и шутишь весело.
А в углу, где часы ведут счет минут,
Сидит, напевая печальную песенку,
Старый, влюбленный и уродливый шут.


            Т.К.Королева! Моя королева!
Моя радость, страданье, мечты,
Я тебе подарю все напевы,
Но захочешь ли слушать их ты?

Я тебе подарю все легенды, -
Мне их ветер далекий принес, -
Разовью возле ног твоих ленты
Ярких радуг и россыпи звезд,


Покажу тебе странные тени,
Нашепчу тебе чудные сны…
Обернись же ко мне на мгновенье,
Королева далекой весны!

Ты не хочешь поднять даже глаз?
На лице ни улыбки, ни гнева…
Хоть прими моих слез алмаз,
Королева моя, королева!


                   Т.К.                                     
У тебя лик Медузы - Горгоны
В гордой пышности змейных кудрей,
Что тебе эти слабые стоны
Тонкой сломанной арфы моей.

Но не бойся, ты их не услышишь,
Этих жалобных стонов моих:
Легкий дождь, пробежавший по крышам,
Заглушит до беззвучия их.

Я ведь горд, словно нищий идальго,
И когда я заплакать хочу,
Я уйду в синий сумрак дальний
И забрало на шлеме спущу.

А когда подниму я забрало,
Взгляд мой будет безрадостно строгим.
И не бойся, напрасных жалоб
На твоей я не брошу дороге. 

                           Т.К.                               
Небо, беззвездное небо,
Мрачная строгость аллей.
Нет, никогда еще не был
Сумрак печальней и злей.

В черных объятиях ночи -
Боль неизведанных мук,
Кто-то безумный пророчит
Гневом заломленных рук,

Черные линии веток,
Словно рисунок пером,
Болью разбитых заветов
Плачет тоскующий гром.

Небо - как пролитый кубок
Тонких печальных отрав…
Шепчут усталые губы:
"Только б дожить до утра…"


         Т.К.
Мы расстались еще на перекрестке.
Я по привычке
проводил тебя до дома
и побрел назад,
бросая окурки на землю.
А у себя дома
Включил настольную лампу,
Которая почему-то
Светила серым светом.
Машинально перебирал книги,
Бесцельно перелистывал тетради
и, совсем непонятно зачем,
нарисовал скелетик со шпагой
на чистом листе.
Думал о каких-то делах,
о том,
что вчера сгорел трансформатор,
и завтра
руководитель будет ругаться.
А потом
вдруг понял,
что никакого завтра
не будет,
что я зря оторвал
календарный листок,
и что больше не нужно
заводить
будильник
28.04.63.

                   Т.К.
Отчего мне сегодня не спится,
Что мне давит усталую грудь?
Может быть, это  синяя птица
Улетела в далекую муть?

Где теперь я найду свое счастье,
Синекрылую птицу - мечту?
Я отдался таинственной власти,
Слышу тихий настойчивый стук…

Это древние мрачные тайны
Мою душу терзают опять,
Я их вызвал из бездны случайно
И не в силах обратно прогнать,

Это ночь в мои окна стучится,
Черным шлейфом шурша за стеной…
Моя синяя, синяя птица
Распрощалась навеки со мной.

 24.05.63

                  Т.К.                           
В бесконечной толпе,
в бесконечной толпе,
я иду в штанах изодранных,
и из рваных карманов
выпадают,
теряются
заржавленные обломки
когда-то блестящих идей,
недожеванные огрызки
каких-то мыслей,
и в дрожащих ладонях
зажата последняя радость -
солнечный лучик.
Осторожней, осторожней!
Смотрите - бабочкой бьется…
Осторожней, осторожней!
не сотрите пыльцу!
Осторожней! осторожней!!
не помните крыльев!!
Осторожней!!
ОСТОРОЖНЕЙ!!!
………………………
В бесконечной толпе…
В бесконечной толпе…
я иду… иду… иду…
сжимая в дрожащих ладонях
последнюю радость -
память
о солнечном
лучике…

                 Т.К.  
Скажите, вы не знаете,
отчего разрывается грудь?
Сердце в ладонях качаю,
упрашиваю себя: забудь!
Забудь, ну что тебе стоит?
это ведь очень легко -
не думай только о той,
которая так далеко.
Не думай! Это ведь просто!
сердце в ладонях стиснул…
качается черный остов
обрывков ненужных мыслей…
а сердце чего-то просит…
Не думай! ведь это легко,
Не думай! и сердце бросив,
вытираю руки платком…
А сердце там, на земле,
корчится, плачет от боли,
просит его пожалеть,
не бросать в этом диком поле…

Стальные тяжелые обручи
одену себе на грудь,
словно пушистое облачко 
ветер развеет грусть.
Молчи, мое сердце ненужное,
засыпанное песком,
я бросил тебя, как игрушку…
это ведь так легко…

                         Т.К.                                 
Не плачьте, тусклые осени,
Не плачьте! Теперь все равно
Никто больше не спросит:
Отчего вдруг стало темно?
Кому интересно знать,
Что упала там чья-то звезда,
Что кому-то там хочется плакать,
Кому интересно знать?

Никогда
Больше не будет света.
Падают капли с веток, -
Бесполезные слезы, -
Мишурными блестками
Украшая траву…

Завтра ее сорвут,
Изомнут,
И бросят,
И больше никто не спросит,
Отчего за несколько странных минут
Стало так темно?

А впрочем, не все ли равно?..
 17.07.63.

                   Т.К.  
Снова поднялся нищий день,
серый, сгорбленный, придавленный ношей туч,
пошел унижаться, клянчить деньги,
выпрашивать грошик - солнечный луч.
Кланялся низко, сгибался к земле
и не видел, что сверху кто-то
протянул золотой -
боялся, что плеть
опояшет кровавым поясом,
сжался, втянув голову в плечи, -
жалкий осужденный с рисунка Гойя.
Вернулся, уполз  в свою конуру,
такой же нищий, как утром,
плакал - видно по склону рук,
а вечер, усталый и мудрый,
уговаривал долго и нудно…  

                   Т.К.  
Давным-давно
я сделал игрушку - 
маленький кораблик
с парусами из алого шелка,
крылатыми,
как чья-то душа.
Паруса трепетали от ветра,
словно кораблик хотел
уйти в далекое плаванье.
Я долго не знал,
как назвать мой кораблик,
и тогда
я написал на нем
имя
той, которая никогда не услышит его,
и пустил свой кораблик в ручей.
И долго-долго
еще виднелись
паруса из алого шелка.

Через много лет
в чужом незнакомом городе
на полке у чужих людей
я снова увидел свой кораблик
с парусами из алого шелка.
Он запылился,
и больше не было видно
имени
той, что не услыхала его.

Так вернулся ко мне
из далекого плаванья
мой кораблик
с парусами
из алого
шелка.
   18.09.63.  

                 С.Г.                                      
Твои глаза - глаза Мадонны.
В их странно-сказочный овал
Какой-то гений восхищенный
Свою мечту зачаровал.

В твоих глазах - ночные тени
И зори летних вечеров,
И радость новых просветлений,
И нежность утомленных строф.

Твои глаза… Забытой лаской
Мой сон наполнили они,
И стали вдруг волшебной сказкой
Туманно-призрачные дни.

Твои глаза, глаза Мадонны…

   23.10.62

                  С.С.    
Светлая соломинка, Светлана,
Тонкий золотистый колосок
Льется над зеленою поляной
Звонкий колокольчик - голосок.


Я не знаю, чья ты Сольвейг,
Кто Пер Гюнт, что в дороге устанет,
Но волос золотых твоих свей
Для него счастьем сказочным станет.

Тебе светлая сила дана
Вызвать к жизни легенды былые,
Тех, кто вышел из черного сна,
Кого чары преследуют злые.

Тебе солнце отдало свой нимб,
Разгоняющий темные тени.
Я, далеких святынь пилигрим,
Перед ним преклоняю колени.


Светлая соломинка, Светлана,
Тонкий золотистый колосок
Льется над зеленою поляной
Звонкий колокольчик - голосок…

               Л.П.   
По дорогам шатаются ветры -
легкомысленные забияки,
и руками зеленых веток
затевают веселые драки.
По дорогам шатаются ветры,
как бездомные псы - бродяги…

По дорогам шатаются ветры,
побегут за синим рассветом,
за скользящим болотным огнем,
за манящим платком заката,
побегут и растают в нем,
не вернутся обратно…

По дорогам шатаются ветры,
подгоняют юлу из пыли
и несутся на легких крыльях,
если лето, теплое лето.
А зимою бредут бессильные
за серебряным вихрем метели…

По дорогам шатаются ветры.
Так. Без смысла и цели.
Но ведь есть же, ведь есть же где-то
белый парус для каждого ветра.

 23.12.62.

              Л.П.   
Вот он - путь никуда -
повороты и переулки.
На асфальте вода,
а в лужах окурки.
Сотни тысяч окурков,
и среди них
четыре десятка твоих -
мелочь…
   13.04.63.

               Л.П.    
 Милый друг! Я болен,
Я болен тоской и усталостью,
Я без устали хожу по улицам
И рассматриваю витрины.
Захожу в телефонную будку,
Опускаю монету и слушаю,
Слушаю долго гудки.
А ведь мне нужно немного -
Только чтоб сняли трубку
И ответили:
Я слушаю вас.
Чтобы просто сказали:
Я тебя слышу.

12.09.63.

                Л.А.    
Я снова теперь в плену,
И снова пишу стихи.
Сегодня я не засну,
Буду ждать известий плохих.

Принесет мне их звездный луч,
Проскользнувший меж ярких огней,
Скажет он мне - лучше
Совсем не думать о ней.

А если я не могу?
А если она мне нужна?
В сердце больном берегу
Кусочек светлого сна.

А может быть, вправду, лучше,
Что нету конца у пути,
И печальный серебряный луч
Обещал мне всегда светить?

           Л.А.   
Мои бури уже отлетели,
Отзвонили колокола,
И под свистом песчаной метели
Моя грустная радость легла.

Моя грустная радость - без краю,
Без надежд, без границ, без конца…
Жду чего-то, чего - я не знаю,
Жду из дальнего царства гонца,

Жду - протрубят архангелов трубы,
И тогда, на последний тот суд
Я печалей прозрачный кубок,
Прижимая к груди, принесу.

Принесу я тоску и страданье,
И устало-больные стихи.
Может быть за мое ожиданье
Мне простятся былые грехи.
                                    
  14.08.63.

           Т.Л.   
Неужели пройдет этот сказочный сон
И очнусь я , разбужен жестоким ударом,
Я сейчас как мальчишка - счастлив и влюблен,
А проснусь безнадежно усталым и старым.
И опять тусклых дней череда
Полетит, словно серая птица,
С небосвода сорвется звезда,
И мне нечему будет молиться.

Я забуду прекрасной молитвы слова,
И сурово-могучего бога
Там, где светлая искра трепещет едва,
Охранять этот свет посажу у порога.
Вновь уйду я в седой лабиринт
Под холодные низкие своды,
Там, во тьме, совершенно один,
Проживу бесконечные годы.

В подземельях глубоких и страшных пещер
Я открою предвечные магов заветы,
В этот мир, что тосклив и бессмысленно сер,
Принесу я невиданно яркие светы.
Но они не заменят звезду,
Догоревшую в мраке бессонном…
Я опять к алтарю припаду
И навеки останусь склоненным.
   02.01.63.

               А.Г.    
Мне теперь больше нечего ждать,
Мне теперь больше не о чем плакать,
И мечты моей крылья опять
Жизнь сломала и бросила в слякоть.

И, до пыльности сухи, глаза
Притаились в запавших орбитах,
Никогда не вернется назад
Все, что где-то и кем-то забыто.

Не вернуть мне волшебный убор,
Мои легкие гордые крылья.
Тускл и бледен усталый мой взор,
Запорошенный серою пылью.

       11.09.63.

                  Л.А.                                    
В длинных коридорах,
в пустых переходах 
заблудился маленький человечек
в широких смешных штанах.
Ходит, нажимает кнопки звонков,
ждет, что кто-нибудь выйдет к нему, 
глупый маленький человечек
в старомодных  широких брюках…
Дребезжат в коридорах звонки,
и пугаются пауки и крысы -
кажется, ходит по крышам
взбесившийся великан.
Великану тоже тоскливо
одному на пустых крышах,
где зловеще каркают вороны
и долбят железо клювами.
А внизу, в коридорах
продолжает ходить, суетиться
маленький человечек
в широких смешных штанах.
Мимо проходят люди,
разговаривают, здороваются,
человечек кидается к ним,
пристает к ним с вопросами,
но никто не ответит,
не выйдет навстречу
маленькому человечку
в смешных широких штанах.


                         Л.А.    
День осенний, дождливо-бессмысленный…
Отсыревшие шляпы и шляпки
с работы бегут по домам.
А в углу, у прохода,
горбатая старая ведьма 
продает васильки.
По осеннему синие…
Ну, зачем они мне,
чуть увядшие,
летом и солнцем  пахнущие?
Но ведь двадцать копеек не деньги -
два букетика васильков…
А пальто и плащи
торопятся мимо,
и из них никому невдомек,
что отравой  летнего солнца
пахнет маленький василек…

   15.10.63.

            Т.Л.                                                  
Я - любитель химер и немного безумный,
сумасшедший, азартный игрок,
улыбаюсь весело улыбкой белозубой,
поставив на карту последний грош.
Вот он - катится по столу,
круглый и блестящий,
нет, не думайте, он - настоящий,
настоящий остаток большой удачи…
Может, выиграю на него миллионное счастье,
чтобы потом похвастать сумасшедшей удачей…
а верней - проиграю. Ну, что ж - не заплачу.
Пойду, беззаботный и лишний,
напевая веселый куплет,
буду бедней, чем последний нищий,
стоящий на паперти тысячи лет,
буду перечитывать полюбившийся стих,
рыться в хореях и ямбах,
как роются в мусорных ямах…
Может, найду среди них
завалявшийся счастья грош.
Я, проигравшийся в дым игрок.


Часть 3



                * * *    
Я бываю веселым, когда я пишу стихи,
Я бываю печальным, когда я пишу стихи,
Я счастлив, когда я пишу стихи.

Но кому они нужны, эти мои стихи?..

       07.07.63.

             В. Феоктистову    
        давшему мне в трудный момент
        авторучку,
        с благодарностью посвящаю

Черный дым за окном, 
Грохот стали.
Мы смертельно устали.
Черный дым за разбитым окном
Душу давит,
И тревожным метущимся сном
Время мчится в закрытую дверь,
И как будто бы правит
Колесницей взбесившийся зверь.
Грязный дым, тяжкий стон,
Улетает мечтающий сон,
А в безумном мозгу
Светлым заревом пышет узор,
В полуночном снегу -
Мыслей спутанных брошенный сор.
Черный-черный мелькающий дым,
В небе - пьяный угар,
И на темном, - как солнца следы, -
Темнокрасный удар.

Аллитерации   

Заводов закопченный зев
Извергнул зловонный дым,
И свет печей тускнел, блестев
Пластиной льда слюды.

Ликуя заревом, закат
Разбрызгал золот зло,
Язык облизанных заплат
Заливом бил стекло.

Зверей безглазых зычный зев
Занес знакомый звук,
Вгрызался в запертый засов
Зажатый жалом жук.

А там, где стынет старый сон,
Где стук сухих сердец,
Читал запретных слов закон
Забытый жизнью жрец.

Монах   

Душной тяжестью снов и безумий
Дышит низкий надломленный свод,
И пред ликами высохших мумий
Древний старец молитвы поет.

Преклоняет в моленьях колени
Перед золотом строгих икон,
И пугливые черные тени
Повторяют глубокий поклон.

Произносит бессмысленный лепет,
Непонятный свершает обряд,
И железные ржавые цепи
В лад молитвам на плитах звенят.

Над суровыми ликами мумий
Расстилается дремлющий чад,
И, как очи далеких безумий,
Огоньки тусклосветных лампад…

  
    *   *   *                  
Глаза - холодные, как у змея,
Цедит злобой искривленный рот:
"Он будет повешен за шею
И будет висеть, пока не умрет."

Повешен за шею. Веселое дело -
На веревке смешным попрыгунчиком
Отпляшешь висиличную тарантеллу
С глазами, от боли вспученными.

Что ж, прожито не так уж мало,
А жизнь… все равно коротка,
На дорогах недаром ночами звучала
Звонкая сталь клинка.

"Эй, зеваки! Конный и пеший!
Сбегайтесь со всех сторон!
Сегодня на площади будет повешен 
Бандит Франсуа Вийон!"

Что ж, прожито совсем немало,
А звонких стихов строка
Была страшнее змеиного жала
И звонче, чем сталь клинка.

Люди, встаньте! Склоните головы!
Столетья назад казнен
Великий предтеча далекого нового -
Поэт Франсуа Вийон.


        * * *    
Слышите - закричали,
От воплей дрожит высота,
Это терзают бичами
Измученного Христа
Гонят плетью по улицам,
Глумятся, хохочут рядом,
Словно хотят в этом гуле
Страшное что-то спрятать.
Вздрагивают испуганно,
Всем отчего-то холодно,
Прячут глаза друг от друга,
Кричат надорванным голосом,
Страшно, несказанно страшно,
Ужас всю душу разъел…
В черной таинственной башне
Кто-то так повелел!
Вы отдались этой силе,
Вы, которых так много!
Безумцы! Вы казнили
Своего человечьего бога,
Казнили, распяли, предали,
Рвали, как злобные псы…
Какими грозил вам бедами
Он, человечий сын?
Нес вам любовь и милость,
Мир чтобы лучше стал?
Вы же его сломили
Тяжестями креста!
Сумерки тихо спустились
Над пыльной вершиной Голгофы.
В воздухе медленно плыли
Гимна печального строфы…

    
                     *  *  *    
Я серьезен, как старый кретин,
Забивающий в стену гвозди.
Возит
Гвоздики в рваный ботинок
Наклоненный дождь,
Собирая копейки подачек,
И вождь,-
Нахохлившийся грач,-
Сидит под седым балдахином,
Мотая затылком закинутым
Куда-то назад,
Где звезды, кроваво поблескивая,
Стекают на запад.


                  Андрею Фрейдину           
                            
Очень тяжело человеку,
если в зубах завязнет какая-то мысль,
может, бессмысленная, 
но - все-таки мысль,
катается во рту, как орех,
и надо ее разгрызть,
лишиться зубов - до единого, всех,-
но разгрызть.
И человек грызет свою мысль,
кусает пальцы, 
грызет железные прутья,
грызет все, что попало,
не замечая, что он грызет.
А потом вдруг опомнится,
хочет выплюнуть эту мысль -
но поздно.
Мысль пристала к зубам 
крепче жевательной резинки,
и человек продолжает ее кусать,-
ведь, все-таки, это мысль.
А потом человек забывает,
о чем он думал,
и грызет свою мысль
просто так,
по привычке…

Часто на улицах можно увидеть людей,
шевелящих беззвучно губами.
Не трогайте их,
Какую то старую,
давно забытую мысль…
Ведь, все-таки, это - мысль… 

          
        *  *  *        
Скорее, скорее! Спешите!
Продается! Продается! Продается!
Продается дешево небо!
Клочок прекрасного неба,
Синего в звездах!
Такое вы видели только во сне
(или в планетарии)!
Скорее! Скорее! Спешите!
Продается дешево небо!
Вы сможете подарить его жене
или повесить на стенку
и смотреть на него по утрам! 
Скорее! Скорее! Спешите!

Простите, как вы сказали?
Небо?
По буквам -
Н  -  Е  -  Б  -  О  !?
??????????????????

Скорее…   Скорее…
Спешите…
Продается, продается…  Продается
прекрасное, синее небо.


  *  *  *     
 Слышите? Тише… Тише…
Слушайте, слушайте лучше!
Пьяный, оборванный нищий
оплакивал чьи-то души…






Памяти Сергея Илларионова       Стихи Сергея Илларионова, часть 1      С.И.-философ      последнее интервью      Старый физтех   L3HOME   
Эта строница создана Андреем Фрейдиным и Леонидом Лазутиным lll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 12.04. 2004