Друзей моих
прекрасные черты...

А.Г. Лермонтов
Воспоминания


А.Г. Лермонтов, Воспоминания, часть 5

(запись на диктофон 1996г.)

Вернуться к четвертой части    Перейти к шестой части


Крымский кадетский корпус

Начало. Крым

Как я уже говорил, по окончании войны в Югославию переехало 4 русских военных учебных заведения: Николаевское кавалерийское, Крымский кадетский корпус, Донской корпус и Русский корпус в г. Сараево.
Этот Русский корпус в г. Сараево эвакуировал до последней Крымской эвакуации и состоял из Киевского и Одесского кадетских корпусов. Начальником его был генерал Зданович ( нечетко), о нем поговорим позже.
Донской корпус был сформирован в Крыму из тех донских кадетов, которые не успели эвакуироваться а Египет с Первым Донским корпусом, который быстро расформировался и его кадеты были переведены в югославянский корпус. Им командовал директор Перек (?).
Крымский корпус сформировался в Крыму, когда Добровольческая армия стала Русской, т.е. название стало - Русская Армия.

/далее А.Г. временами читает какой-то текст, часто скороговоркой, неразборчиво, особенно фамилии, т.ч. могут быть ошибки/
Шла большая борьба за Россию. Главнокомандующий генерал Врангель, поглощенный этой борьбой, в то же время хотел строить кадры будущей Русской армии и принял решение о создании нового военного училища, нового кадетского корпуса. Его назвали Крымский кадетский корпус. В него вошли кадеты из прибывших в Крым летом 20го года остатков Сводно-Кавказского и Владикавказского кадетских корпусов, прошедшие по Военно-Грузинской дороге на Кутаис и оттуда через Батум в Крым. Создаваемый Крымский корпус принимал всех кадет, которые остались в своих корпусах в России и одиночек, ибо генерал Врангель отдал приказ по армии: всех кадет, которые находятся в армии, перевести в Крымский корпус для дальнейшего обучения.

Первое время вся эта сводная армия располагалась в местечке Ореанда, где под руководством генерал-лейтенанта Галиевского шла работа по формированию корпуса. В июле прибыл назначенный командующим для управления корпусом известный военный педагог Владимир Валерианович Римский-Корсаков, которого мы называли дедушкой.
Тем временем корпус возрастал. Сначала прибыли кадеты с позиций из Керчи, потом из Семфирополя. Помещения стали тесными, и корпус решили перевести в более удобное просторное помещение в Массандре. В исполнение этого, в середине октября первая рота под командованием офицера полковника Чигинова при двух офицерах и двух преподавателях перешла в Массандру, и начались занятия, беседы по русскому языку, математике и другим предметам. Остальные же классы, от второго до пятого, прибыли в Массандру из Ореанды в конце октября, за 2-3 дня до эвакуации.

Таким образом все соединились в эти дни в большой кадетский корпус. В озноменование этого от Главнокомандующего 22 октября 1920 года пришел приказ о присвоении созданному в грозные дни боев за последний клочек русской земли корпусу наименования Крымский кадетский корпус. Кадетам были присвоены алые погоны с белыми выпрушками (?) и буками КК, которые можно было прочесть как Крымский Корпус или как Константин Константинович - незабываемые для каждого кадета воспоминания о почившем ранее Великом Князе, инспекторе кадетских училищ. Для нас бывших кадет дороги обе расшифровки, дороги эти погоны. Одно из стихотворений кадета нашего корпуса о его формировании:

      
   В тяжелые годы позора России   
   Был корпус основан в Крыму,         
   Собравший под сени свои корпусные    
   Кадетскую нашу семью.           

     Все те, кто был верен престолу, царю,       
     Средь смуты, тревог и сомнений,          
      Кто жизнь отдавал за Отчизну свою             
      В дыму перикопских сражений,    
            Составили корпус, где алые погоны,    
            Кровью политые,            
            Под сенью священных российских знамен,        
            Во имя Отчизны забытой…

В конце октября началась нормальная учебная жизнь, но когда героическая Русская армия должна была начать отход после неравной борьбы, стал вопрос об общей эвакуации Крыма. Юному кадетскому корпусу пришлось покинуть Родину 31 октября 1920г. Корпус был погружен в полном составе на самоходную баржу и пароход "Константин", и в ночь на 1 ноября вышел в море. Когда прибыли в Константинополь, к корпусу были присоединены воспитанники Феодосийского интерната, прибывшие во главе с полковником князем Шаховским. Высадилась на землю целая армия в 600 человек в разнообразных воинских и кадетских одеяниях с погонами чуть ли не всех кадетских корпусов.


Феодосийский интернат

История образования интерната следующая.
Эвакуация из Новороссийска в январе 1920г. Вышел приказ генерала Деникина - не оставлять несовершеннолетних на фронте, а командировать тех из них, которые не имеют родителей, в город Феодосию, к начальнику Константиновского военного училища. Тем самым в Константиновском училище образовался интернат мальчиков и юношей всех возрастов со всех концов юга России. Заведование интернатом было поручено командиру Сумского корпуса князю Шаховскому.
Интернат был разделен на два возраста - от 8 до 14 лет и старше 14 лет. Начались занятия. Преподавателям пришлось учитывать уровень знаний каждого ученика, занимаясь с небольшими группами в одном помещении.
К концу этого года старшие воспитанники были переданы в образовавшийся рядом Крымский кадетский корпус. Младший возраст был разбит на 4 класса и начались занятия в помещении феодосийской гимназии. О назначении какой-то программы обучения не могло быть и речи, так как знания были очень разнородны. Преподаватели сообразовывались со знанием каждого ученика и сводили их в небольшие группы. Учебники были старые и довольно случайные.
Осенью наступили значительные холода. В октябре месяце доходило до 20 градусов Реомюра. Ученики сидели в классах в шинелях и часто не могли выдержать положенного времени т.к. замерзали руки и ноги.
В сумме к моменту эвакуации Крыма в интернате было 100 человек в возрасте от 8 до 16 лет. В помощь князю Шаховскому было прикомандировано три воспитателя: полковник Икрашевич, капитан Шехтель (?) и капитан (?) Шевцов. Учительский персонал состоял из трех человек: Казанский, который исполнял -- интерната, Писаревский и Поляков.
Весь состав интерната при эвакуации был посажен в трюм парохода "Корнилов". По прибытии в Константинополь интернат был переведен на пароход "Владимир" и целиком влился в состав Крымского корпуса.



Крымский корпус в Стрнище

8 декабря пароход прибыл в бухту Бакар (?) на територии Королевства Сербии, Хорватии, Словенции и затем был дислоцирован в лагерь Стрнище, предоставленный Крымскому и Донскому кадетским корпусам. Как учреждение, входящее в состав Русской армии, корпус был подчинен русскому военному агенту в Королевстве Сербии, Хорватии и Словенции.
Одежда, обувь, отсутствие учебных пособий и хотя бы мало-мальски пригодной мебели служили препятствием для регулярных занятий. Кадеты располагались на занятиях стоя, сидя на кроватях и даже на полу. Классную доску заменяла клеенка, прибитая к стене, кусок черного картона, а то и просто доска или дверь. Курсантам приходилось держать тетради на коленях или положив ее на спину соседа, причем от холода леденели пальцы, а по ночам в чернильницах замерзали чернила.
Все же занятия шли. Корпус руководствовался учебными инструкциями принятыми в кадетских корпусах издания 1915 г. С наступлением теплого времени в начале марта обстановка немного улучшилась. Так как курсанты перестали мерзнуть, часть уроков можно было перенести на воздух, каждое отделение часть учебы проводило в лесу. Были организованы церковный хор, духовой оркестр, сделаны гимнастические снаряды. Работала переплетная, фотография, были устроены огороды. Ко всему этому у кадетов был интерес. Группой религиозных кадетов под руководством преподавателя Худоковского в одном из свободных бараков была устроена церковь.

Корпус не имел никаких ассигнований до 1 июля 1921г. На кадета давалось 210 динаров в месяц для еды, которых абсолютно не хватало и что-то для уборки помещения. Учебников и учебных пособий можно было увидеть лишь незначительное число. Оплатить содержание преподавателей не было никакой возможности. Таким образом, весь преподавательский персонал и другие служащие выполняли свои обязанности безвозмездно. С июля Державная комиссия назначила содержание всем служащим 400 динаров в месяц и увеличила содержание до 300 динаров на каждого кадета.
Учебная программа изменилась с 1921 года. Но летних каникул не было, занятия шли до 15 сентября, когда состоялся первый выпуск курса кадет 7го класса.
Следующий учебный год начался 17 ноября.Классов было 21, список кадет 610. Ранние морозы застали корпус в прежних бараках, поэтому новый год начался в очень тяжелых условиях. Местные власти не принимали никаких мер для ремонта бараков, пришедших в весьма ветхое и совершенно непригодное для жизни состояние. Имевшиеся (в резерве?) помещения казна частью продала частным лицам, часть пошла на слом, часть приспособили для разного рода торговых предприятий.
Вскоре Донской корпус был переведен в Берети и Крымский корпус смог воспользоваться их помещениями и несколько улучшить свое положение.
В акустическом отношении помещения представляли некий курьез. Перегородки не доходили до потолка, и объяснения лучше слышались в соседних помещениях, нежели в тех, где девались уроки. Но тем не менее у кадет появилась возможность готовить уроки и более упорядоченно выполнять письменные работы. Надо было удивляться нетребовательности, выносливости и бодрости кадет, легко переносивших все невзгоды. Для духовно-эстетического развития устраивались периодически сообщения преподавателей, любительские спектакли, выступления оркестра и хора кадет.

Впрочем, духовное состояние кадет было, конечно, кошмарное. Многие приехали с Гражданской войны, было много Георгиевских кавалеров, носивших Георгиевские кресты и медали, настолько было велико участие кадет а Гражданской войне. Со мной учился и вместе (в 1928 году) окончил училище кадет Сергей Слюсарев, имевший Георгиевский крест. Представляете, в каком юном возрасте он воевал! Исход Гражданской войны сильно повлиял на настроение кадет. Кроме того, потеря родителей, потеря семьи, потеря Родины и совершенно неизвестная будущность волновали кадет. Кадеты представляли собой, надо отдать справедливость, довольно распущенную банду. Эту банду надо было превратить в нормальных русских кадет. Этому много помог наш директор Римский-Корсаков. Кадеты настолько упали духом, что даже образовалось Общество самоубийц и один кадет, не выдержав той обстановки, морального духа, который существовал в корпусе, кончил жизнь самоубийством.
Однако, кадеты хранили свои традиции, хранили свою веру, никаких партий, никаких политических разговоров не было. По-прежнему были за Веру, Царя и Отечество, и каждый мечтал о весне, когда состоится будущий поход.



Наши наставники

Теперь скажем о директоре корпуса. Он и раньше был директором одного из корпусов, и он понимал душу юношей. Он вместо того, чтобы наказывать, исключать и так далее, воспитывал совершенно другими способами. Он читал нам русских классиков, разговаривал с кадетами, и этим своим духом очень помог многим кадетам. Это был не грубый начальник, как командир какого-нибудь военного заведения, а был настоящий наш дедушка, которого мы уважали за хорошее отношение к нам. Он понимал душу кадет, душу мальчишек, которые потеряли Родину, потеряли все и неизвестно было, что будет с ними.
А учеников надо было не только заставить учиться, но и привести в порядок, дать одежду, русскую форму. А одеты мы были ужасно и беспорядочно. У меня есть карточка, где я в крагах, галифе, русской гимнастерке и защитной фуражке неизвестно какой формы. Мне еще повезло - у меня были ботинки, а у многих и ботинок не было. Нам давали ботинки на деревянной подошве с парусиновым верхом. Вместо носков были портянки. Денег не было не только на форму, не было денег и на питание. Питание было очень плохое. Не было таких удобств как столовая. Мы питались в Стрнище на кроватях. Нам приносили из кухни сами кадеты бак какой-то еды на обед и ужин, тут же разливали и, сидя на кроватях, ели.

Кадеты, которые перенесли все ужасы Гражданской войны и приобрели все ужасные привычки этой войны, с трудом их преодолевали. И все же когда Римский-Корсаков сдавал корпус, он был одним из лучших по дисциплине, по сохранению кадетских традиций.
Ушел Дедушка довольно неожиданно. И совершенно несправедливо. Дело было так. В корпусе не существовало политических партий, о политике никто не говорил. Для нас было одно - бог, вера, царь. Остальное нас не интересовало, мы ничего другого не признавали и этим мы жили. Дисциплина ко времени ухода Римского-Корсакова была уже образцовая. Сами кадеты при помощи тех традиций, о которых я расскажу несколько позже, воспитывали кадет. Мы, младшие, были воспитаны нашими старшими в наших верованиях и традициях, в том, что в будущем мы должны будем стать офицерами, служить русской императорской армии.
Произошел такой случай. Нами заведовала, как я уже говорил, Державная комиссия. В этой комиссии был такой тип Челищев. Он был, кажется, Членом Временного правительства или его большим служащим. И он имел сына. И этот господин решил отдать сына для воспитания в кадетский корпус, потому что кадетский корпус по своим качествам был выше других учебных заведений. Пришел к нам этот молодой человек, проходит некоторое время (он был в 5м или 4м классе) и вдруг он заводит разговоры - здесь скучно, все одинаково настроены, надо бы поговорить, образовать какие-то партии, быть политически образованными, надо знать, кто такие социал-революционеры, демократы и всякая другая гадость.
За это его вызвал генерал выпуска (старший кадет), который тогда руководил ,и сказал:
-Ты сегодня ночью уедешь из корпуса. Если останешься после 12 часов ( в это время уходил поезд из Белой Церкви), то мы тебя просто выкинем с четвертого этажа, и там как хочешь добирайся до Белграда.
Ну, молодой человек испугался и уехал из корпуса. Папаша, этот истинный демократ, возмутился и послал на обследование кого бы вы думали - генерала Имелетинова (нрзб.). Этот генерал имел Георгиевский крест с "розгами". Этот крест ввел Керенский - вместо белого офицерского стал давать солдатский крест и чтобы отличить, что они офицеры, навешал на него какие-то веточки. Их и звали розгами.
Генерал Имелетинов приехал в корпус и идет по алее - длинная такая аллея вела в корпус - в штатском, а навстречу ему - такое случайное совпадение - идет наш генерал выпуска. Они встречаются. Наш генерал выпуска, Георгиевский кавалер, участник Гражданской войны, проходит мимо. Имелетинов его останавливает и спрашивает:
-Кадет, почему вы мне не отдаете чести?
Наш кадет ему спокойно отвечает:
- Во-первых, я не знаю, кто вы такой. Вы в штатском, штатским честь не отдают. А отдают честь форме, людям в погонах. И во-вторых. Я знаю, что вы - генерал Имелетинов, получивший крест с розгами. Таким господам кадеты тоже честь не отдают. И вопрос не ставится! Поэтому наши кадеты, ни один кадет!, вам честь отдавать не будут.

Была назначена комиссия, скандал, и генерал Римский-Корсаков возмутился, он-то воспитывал кадет в старых дореволюционных формах, а его Державная комиссия не понимает.
Подал в отставку и уехал в Париж. В Париже он тоже организовал кадетский корпус, который прекратил существование в 50-каком-то году из-за неимения средств. Это был Парижский имени Николая 11 кадетский корпус.
Когда Римский-Корсаков уезжал, кадеты плакали, потому что его любили, как родного дедушку. Он нам всем дал душу, воспитание, дух, тот дух, которым мы жили всю нашу жизнь.
Да, я забыл сказать еще об одном. Когда произошел этот случай, когда генерал выпуска не приветствовал Имелетдинова, это было часов в 10-11 дня. Первая рота ушла в Ру? парк, ( на румынской границе) и сказала, что не вернется, пока этот Имелетдинов не уедет. За ними последовала вторая рота, и так далее, пока в парк не ушел и оркестр. Римский-Корсаков приказал принести нам туда обед, ибо он сочувствовал этому. Такое, конечно, тоже не понравилось Державной комиссии. /Было это в 1924г./

Начальником корпуса был назначен М.Н. Промтов.
Генерал, который брал Перемышль, Георгиевский кавалер, он не был никогда преподавателем и командовал корпусом как военным училищем. Он очень полагался на командиров рот, преподавателей, но правил твердой рукой. Разговоров с кадетами он избегал, лекции читал довольно официально, и если мы совершали какой-нибудь проступок, он старался не выгонять, а исправлять эти поступки другими способами.

Интересно, что тоже в старом духе, в духе заветов старой армии, корректный, мы его немного боялись, но все любили. Конечно, не так как Римского-Корсакова. Уважали и побаивались. Служил России.

Когда пришла Красная армия, то он остался, почему, не знаю. Кажется у него была жена. Он продолжал ходить в своей рубашке военного образца, правда, без погон, орден Святого Георгия на груди, синие брыжжи и высокие сапоги. Фуражка на голове, с которой он снял кокарду.
Рассказывали, что генерала не арестовали, а пригласили в советскую комендатуру. Там его распрашивали о прошлом, спросили, о подвиге, за который получил Святого Георгия, кончили вопросом, почему он снял погоны?
Он ответил, что в годы Гражданской войны красные вырезали погоны на голых плечах у белых, ему не хотелось подвергнуться такой операции.
Рассмеялись, подтвердили, что в Гражданской войне было много зверств с обеих сторон, и отпустили с миром, посоветовав одеть гражданский костюм на случай встречи с дураками, которых везде много.
Генерал умер и похоронен в Белграде.
Он был очень уважаемый директор, который правил по старой традиции, строгих взглядов, но не был с нами строг, как Адамович, /который стал начальником после объединения с Сараевским (Русским) корпусом в 1929г./

Б.В. Адамович очень культурный, он был директор Сараевского корпуса, а когда-то был начальником Винницкого училища. Кадеты не очень его любили, но уважали. О сердечной привязанности к нему слышать не приходилось. Но поведение его в чужой стране заслуживало уважение. Семьи у него не было, и он всю жизнь отдавал кадетам. Но он образовывал кадет, считая, что это штрафная рота. За малейший проступок кадет выгоняли вон. Он считал, что из человека, который прошел Гражданскую войну, весь ее ужас, только так можно сделать человека. Он считал, что кадет должен вести себя как вели юнкера Винницкого училища. Это была его большая ошибка, кадеты его за это не любили и довольно. И несмотря на то, что он был человек большой культуры, он не мог приобщить к этой культуре кадет. Он был слишком велик, по его мнению, для такого общения.

Он был, между прочим, братом писателя Адамовича. Воспитание сводилось к строгой дисциплине, повиновению. имел несколько любимчиков. И за малейшее глупые поступки исключал из корпуса.
Одним из некрасивых его поступков, я считаю, был, когда приехали к нам сибиряки. В Китае было два сибирских кадетских корпуса - Омский и Хабаровский. Когда их в 29 году перевели в Югославию, они приехали в Крымский к Адамовичу и в Донской корпус. В Донском корпусе у них были неприятности с казаками, которые в то время пользовались влиянием в Донском корпусе.
С нами они обнялись как родные братья, а в Сараевском корпусе вышло так: он их всех переэкзаменовал. Конечно, дисциплина у них была хуже дисциплины генерала Адамовича, и он многих отказался принять в корпус , считая, что они во-первых, не дисциплинированы, и во-вторых, гораздо меньше культурны и меньше знают предметов, чем кадеты его корпуса. Поэтому он лишь некоторых кадетов оставил, а многих устроил на специальные курсы, которые в то время действовали в Ружейном заводе, и тудаа легко брали русских.
Я считаю, что вместо того, чтобы перевоспитать и сделать человека из бывшего кадета, отправил их на курсы, и для меня звучит возмутительно. Но Державная комиссия согласилась и многие вместо того, чтобы получить высшее образование, оказались на слесарных курсах.

Его кадеты не любили еще и за то, что он был против старых традиций. У нас было правило: при встрече со старшим становиться во фронт. Когда мы встречались с ним, он всегда делал замечание - почему становишься во фронт?
Один раз, когда я ему стал во фронт, он сказал:
- почему стал во фронт?
Я ответил, что это старая традиция русской армии и принята по корпусу. Он мне сказал
- Это глупости, - повернулся и пошел.
Он был человек очень суровый. Любил кадет - не скажу, что он не любил кадет, но любил таких - паинек. Какие когда-то воспитывались в Пажеском корпусе. Для Югославии это было очень трудно, поэтому у него было мало кадет, которые кончали корпус очень хорошо, с полной дисциплиной, и эти немногие для нас не были такие кадеты, которые мы понимали в полном смысле этого слова.

Генерал Адамович заболел и умер и вместо него был назначен генерал Попов. Он был раньше в корпусе преподавателем литературы. Преподавал он неинтересно, не сумел заинтересовать молодежь литературой, историей литературы. И в общем, насколько мы помним, о Попове сказать много было нельзя. В корпусе он появлялся всегда в форме и потом как-то незаметно исчезал. Когда он стал директором, всегда носил форму, был элегантен, но он не был воспитателем, он был офицерский начальник, которого кадеты почти не знали и которым кадеты не интересовались.


Кадетские традиции


Огромную роль в жизни корпуса играли кадетские традиции. По теории руководили кадетами преподаватели и классные воспитатели, но теория, как это часто бывает, расходилась с практикой.
В каждый из корпусов ежегодно принимали по 60-70 мальчиков. Обычно их разбивали на две параллельных отделения, которых могло быть и 3-4, в зависимости от года. В каждом отделении был свой старший воспитатель. Таким образом, каждый воспитатель имел под собой 30-35 юнцов. Воспитатели приходили в корпус на занятия в 8 утра и уходили часов в 7-8 вечера, когда на каждой роте оставался один дежурный. Все остальное время, утром, днем, вечером, кадеты проводили без воспитателя. Ясно, что воспитатели могли только диктовать правила поведения и следить за их исполнением, но проследить за жизнью кадетов в их отсутствие они не могли.
Эту роль принимали на себя кадетские традиции. Главную роль играли восьмиклассники, (когда кадет перевели на 8 классов), т.е. люди, кончавшие корпус.
Любая несправедливость, не говоря уж об издевательствах над кадетами, особенно над младшими, каралась самым решительным образом, могла даже привести к необходимости покинуть корпус.
И еще вопросы чести.
Как-то один кадет переведенный из Донского корпуса, он был уже в 7м классе, не знаю, за что его перевели, но здесь он на дверях уборной написал: "кабинет царя". Мы об этом узнали, и старшие кадеты во главе с генералом выпуска потребовали его исключить в 24 часа. Директор корпуса его и исключил в 24 часа. Этот кадет затронул нашу честь, это было дико для нас, и мы поэтому просили его исключить из корпуса.

Важным принципом было кадетское товарищество, недоносительство. Жаловаться начальству на товарищей было просто недопустимо. Такому фискалу первый раз ставилось на вид, второй раз устраивалась темная, т.е. ночью ему, лежащему на кровати, накрывали на голову одеяло или шинель и били его чем попало, главным образом сапогами. Этого наказания не выдерживал почти никто - уже через день-два виновного родители забирали из корпуса.
Конечно, начальство реагировало, были и разбирательства, но вели его офицеры - сами бывшие кадеты - спустя рукава, и расследование абсолютно не вело ни к чему.

В разных корпусах были и свои, особые традиции. Во многом они были скромными, лишенными внешних атрибутов.
Возглавлял выпуск - а следственно и весь корпус - Старший выпуска, его помощник назывался Хранителем Звериады, в обязанностях которого было, действительно, хранение этой книжки, в которой выпуск за выпуском выписывал свои похождения, шутливые истории, шутки над преподавателями и над самими собой. В моем Крымском корпусе книга была переплетена в бархат и на узкой ленте серебрянными буквами было набрано слово ЗВЕРИАДА. Хранилась она под замком в особой тумбочки у кровати Хранителя. Начальство знало, что там спрятано и наказывало за замок, но никогда не пыталось открыть тумбочку.
Кроме названных двух лиц в Старшинстве выпуска состояли два адъютант, чьи функции определены не были. Но все решения выносились не Старшинством, а всем выпуском. Голосование при этом избегалось, чтобы не делить выпуск на победителей и побежденных. Выносилось согласованное решение, для чего противники медленно сдавали, сближали свои позиции во благо единства.

В других корпусах правила были иные, в некоторых существовали выпускные советы, решавшие все вопросы от имени выпуска. Старшие выпуска чаще всего назывались Генералами, в казачьих корпусах - Атаманами, а во Владимирском и Киевском - Патриархами.
В нашем Крымском корпусе бережно хранились три кадетских мундира, вывезенных из России, старшие их надавали в парадных случаях.
Обыкновенно во всех корпусах устраивались кадетские чин-парады в присутствии офицеров и большого начальства. При этом в некоторых корпусах копировались кавалерийские традиции, скопированные с кавалерийских училищ, прежде всего с Николаевского, где их завел, по преданию, Лермонтов.
Так еще был цирк - старшие заставляли провинившихся младших делать десятки приседаний или вращаться. Но и там не было насилия и издевательств.

Отношение кадетов к преподавателям было личное - одних любили, других не любили, к третьим относились безразлично, четвертых презирали. Старшинство их было неоспоримо, но подчинение им не всегда было беспрекословным. Например, не разрешалось выходить из класса без разрешения. Тех, кто уходил, ждало наказание. Если поймают. К нарушению этих правил относились строго, но снисходительно. Совсем другое дело, если кадетов оставляли без отпуска. Это было очень редко и относилось традиционно к старшим. Тут уж и думать было нечего - запрет нарушать нельзя, но не из-за страха наказания, а в порядке самодисциплины.
Традиции следили за нравственным обликом кадет. Были случаи - приводились уже, когда кадеты сами изгоняли из своей среды виновных или просили начальство, чтобы исключить их из корпуса. На моей памяти было два случая, первый связаный с кражей у товарищей, а второй случай я уже рассказал, о Маслове, как о политическом агитаторе.

Особое внимание уделялось чистоте и опрятности, щеголеватости кадет. В России кадеты были одеты в красивую элегантную форму. В Югославии, где материальные возможности были очень скромными, и форма была скромной, но типично военной. Мы сильно отличались от гимназистов, реалистов и прочих воспитанников гражданских училищ, отношение к которым было свысока. Чтобы не ронять в глазах публики имя кадет, старшие мтрого следили за одеждой младших и когда были вне корпуса и встречали небрежно одетых кадет, останавливали с замечаниями.
Конечно это безусловно относилось к старым корпусам. В тех корпусах, в которых я был, об этих формах было трудно судить. Когда мы приехали в Билече, то вообще формы не было, были английские брижжи, сапог не было, у многих не было краг, ботинок как следует. Некоторые носили свои старые кадетские погоны, Некоторые носили свои старые кадетские фуражки, был полный разнобой. В Белой Церкви уже началось другое. Благодаря некоторому притоку средств, началась вводиться более-менее кадетская форма. Летом были белые рубашки, черные брюки и защитные шинели. И в отличии от других корпусов - бескозырки. Красный околыш, белый верх летом, черный верх зимой. Зимой были зимние гимнастерки, черные, опять-таки, брюки, ботинки. Носков не было, были портянки. И в конце концов ввели черные шинели. И старшие кадеты следили, чтобы все это носилось аккуратно, да за аккуратностью мы и сами следили. Например, кадет, который идет с распущенным поясом - для нас было дикость. Обязан был идти в форме, как полагается по уставу, ремень должен быти застегнут и затянут как нужно. Погоны должны были быть на своих местах и значки тоже на своих.
У каждого выпуска был свой жетон. У нас в корпусе до нашего класса был общий жетон - черный крест в двуглавым орлом - он у меня до сих пор сохранился. Он выдавался ночью, в день корпусного праздника. Был инспекционный парад, которым руководил старший выпуска и два полковника, кадеты строились в зале, выносилось блюдо с этими жетонами. Каждый получал жетон, где был и номер выпуска. Потом подходили к Звариаде, на Звериаде давали присягу России, царю и Отечеству. В других корпусах обычаи были свои, разные. Каждый выпуск имел свой жетон. Решали заранее за год, какой будет жетон. Каждый кадет носил жетон своего корпуса и выпуска, жетоны носили начиная с 7го класса, с того дня, когда мы передавали традиции, Звериаду, назначение старшего выпуска, назначение полковников. Это был день корпусного праздника ночью для будущего класса, потому что мы уже кончали, а будущий старший класс перенимал традиции, обещал соблюдать традицию и с этой ночи должен был следить за порядком и за дисциплиной кадет.
Да, за несколько лет до моего окончания корпуса сделали вместо 7 -8 классов, для того, чтобы было соответствие с сербскими гимназиями. При этом и мы перенесли традицию передачи власти с 7 по 8й класс, 8й оставался старшим в корпусе. После этой церемонии в корпусе мы все выходили на улицу и ночью шли с оркестром мимо института по плацу, приветствовали выпуск и возвращались в корпус. Утром была церемония, на которой мы подносили жетон директору, раньше это был Римский-Корсаков, потом генерал Промтов. Подносили жетон, и он всегда выходил и благодарил за честь.

Объединение

В моем классе произошел случай довольно интересный. У нас Владикавказских кадет и Полтавских кадет было очень мало. Но они праздновали свой праздник, мы всегда делали свой парад, Полтавские кадеты - свой, на свой традиционный праздник. Мы их всегда приветствовали строем, когда они приходили с ночного парада, но это не были общие традиции. И мы решили завести общие традиции.
Назначили общего уже Генерала выпуска, общего полковника и решили ввести общий жетон. Кадеты, которые имели жетон Полтавского корпуса, Владикавказского корпуса, продолжали носить эти жетоны, но выходя из корпуса, они получали два жетона- один корпуса в котором были раньше, в России, второй - Крымского корпуса.
Это была большая церемония (объединения), я как сейчас помню ночной парад 3 июля, когда Владикавказцы пришли со своими жетонами и Полтавцы тоже, и под звуки "Боже, царя храни" объединились с нами, сказали, что традиции будут общие и никаких других традиций больше не будет. Это было очень торжественно и очень трогательно. Все стали на колени и пели "Боже, царя храни", и многие плакали. После этого прошли мимо института и спели общий кадетский марш.
Директор был очень доволен этим явлением, потому что исчезало разделение, и все мы стали Кавказцами.


Воспоминания
А. Г.Лермонтова
       
Переход на другие страницы,
посвященные А.Г. Лермонтову
и русским кадетам

    


Страницу в память А.Г. Лермонтова подготовил Л.Лазутин
This page was created by Leonid Lazutinlll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 16.09. 2002, 14.05.13