pa1 (19K)
Магнитные бури нашего Отечества



ВОРОНЕЖСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС


  Из журнала "Кадетская перекличка" № 24 1980г.
На фотографии вверху - Корпус после революции. Раньше на месте — Воронежский Университет — было большими золотыми буквами название Корпуса, над которым был большой Александровский оред, которого сорвали в первые же дни революции и еще видны следы.
Г. Гуторович

ВОРОНЕЖСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС С РЕВОЛЮЦИИ И ДО ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ.

Вперед Воронёжцы лихие, 
Под знаменем славных кадет, 
Мы с вами откроем Россия 
Путь чести и новых побед.

Не нам отступать пред врагами, 
Наш славный, великий народ, 
Смерть честными встретим глазами 
Вперед, Воронёжцы, вперед!
(Кадетская песня).


В своей талантливой книге «Кадеты и Юнкера» мой однокашник Анатолий Марков дал довольно подробное описание жизни нашего Корпуса ДО революции, мне же кажется, что будет интересно рассказать о существовании Корпуса ВО время революции и до его закрытия в 1918 г. и изложить события, которые мне казались тогда важными и таковыми, как они представлялись мне, кадету 2-ой роты, и в выражениях, присущих в то время моему возрасту; все эти события живы в моей памяти, их описание без связи между ними т. к. я не пишу хронику Корпуса за его последние полтора года, а беру отдельные события в корпусной и моей личной жизни.
Зима 1917 года, 4-ый год мировой войны, потребовавшей от России колоссального напряжения, армия была доведена до 14 миллионов, громадные жертвы были принесены для спасения Франции в начале войны (чудо на Марне), незаменимые потери кадровых офицеров, унт. офицеров и солдат и уход из Петрограда на фронт Гвардейских полков, что сказалось впоследствии роковой ошибкой.

6-го января, после Рождественских каникул, съехались кадеты со всей Российской Империи в свои родные Корпуса и сразу вошли в жизнь по давно установленному, одинаковому для всех порядку.
Наступил февраль... В один из вечеров 2-ая рота, после ужина, построена на вечернюю молитву в своем зале перед большой иконой. После того, как я прочел молитвы (кад. Домбровский и я читали по очереди), кад. Гажеев задал тон и рота стройно пропела: «Спаси Господи люди Твоя!», дежурный по роте подп. Паренаго попрощался с кадетами и сказал:
«Господа, мы накануне больших событий!».
Рота разошлась и кадеты обменивались предположениями и догадками, не зная какая печальная судьба ждала их и весь Русский народ и что наступило самое страшное смутное время нашей истории...
На следующий день все 4 роты были построены в нашем громадном двухсветном зале и Директор прочел манифест об отречении Государя от Престола... Роты разошлись по своим помещениям и уроки продолжались... С тех пор прошло 55 лет, но никогда я не забуду каким ударом было для нас крушение того, что тогда являлось смыслом нашей жизни.
В городе сразу пошел дикий разгул и раскачка устоев Русской Армии и Государства, а в Корпусе жизнь шла по прежнему, учение продолжалось нормально, дисциплина сохранилась полностью, как будто ничего не переменилось.
Корона огромного Александровского Орла, простиравшего свои могучие, крылья на фронтоне здания сверху надписи золотыми, громадными буквами: «Воронежский Великого Князя Михаила Павловича Кадетский Корпус», замененной впоследствии надписью: «Воронежский Университет», была сбита, орел же и надпись остались до закрытия Корпуса.
Вскоре произошло еще одно событие, которое у меня осталось очень живо в памяти: это принесение присяги Временному Правительству! Не знаю насколько было серьезно заставлять присягать офицеров и солдат, которые клялись верности Государю, но чтобы юноши и мальчики кадеты приводились к присяге — нам это казалось просто фарсом, а Временное Правительство никого не интересовало. Когда по Корпусу разнеслась новость о том, что кадеты будут присягать Времен. Правительству вместе с войсками Воронежского гарнизона, было решено прибавить «НЕ» перед «Клянусь», но не громко, что было не особенно мужественно, но нам воспитатели строго приказали воздержаться от какой-либо враждебной демонстрации.
Роты кадет, одетых строго по форме, стройными рядами вышли из Корпуса и заняли отведенное им место. Вместо знамени был большой красный флаг с надписью большими белыми буквами: Кадеты свободной России. Весь наш плац был полон солдатами, почти все украшенные красными бантами, многие в расстегнутых шинелях, стоящие в расстроенных рядах, как они были мало похожи на солдат до революции! После присяги, на бочки, покрытые досками, взобрались разные «оратели» и все это начало «митинговать»! Вернувшись в Корпус, в каждом отделении, кадеты подписались под текстом присяги.
В Корпусе появился какой-то присланный нам комиссар, вполне интеллигентный человек, жил он в лазарете и ни во что не вмешивался, одним словом, вел себя прилично. В это же время каждое отделение должно было выбрать тоже что-то вроде «классного комиссара» и я был удостоен этой сомнительной «чести». В Армии дисциплина совершенно подорвана знаменитым приказом № 1-ый, отданным военным министром Гучковым.

За все время существования Врем. Правительства жизнь в Корпусе протекала более или менее спокойно. Впервые кадеты покупали и читали газеты, в которых к нашего великому возмущению, обливали потоками гнусной клеветы, лжи и грязи все, что нам было дорого... Всякие самые фантастические слухи, источники которых было невозможно проверить, ходили по Корпусу. Кадеты донские казаки с Пасхальных каникул вернулись не все. В одном моем отделении было 9 казаков, это объясняется тем, что наш Корпус был близко от Донской Области и его Директор был донской казак. С продовольствием становилось все хуже и все были довольны, когда после экзаменов могли разъехаться на летние каникулы. Уехали кадеты «нормально»: одетые по форме, с погонами. Никто не думал, что это будут последние каникулы и что многие не увидят свой родной Корпус...

Это лето было полно крупных событий внутри страны и на фронте. Для меня это были мои лучшие, последние каникулы, проведенные в нашем имении, верстах в ста от Воронежа, которое в ноябре было разграблено и сожжено в одно время с имениями наших родственников, на другой стороне речки Байгоры, Якубовичей и Дебошинских, а также имение наших друзей детства Шингаревых.
Мой старший брат уехал в Москву в Александровское Военное Училище, а оттуда вскоре с ударным батальоном юнкеров на фронт, где они попали в Тарнопольский прорыв и им пришлось «драпать» по 50 клм. в день со всеми «товарищами», которые, после неудачного наступления, бросили фронт и не хотели больше воевать, несмотря на все пламенные речи «Главнокомандующего» А. Ф. Керенского.
Из-за этого прорыва сорвалась моя уже совсем подготовленная поездка на фронт в батарею, где был мой друг, окончивший Михайловское Артиллерийское Училище, в которое я мечтал выйти по окончании Корпуса. Юнкеров ударников вернули в Москву для окончания Училища. Позже брат мне рассказывал, как он был в почетном карауле юнкеров для встречи нового Верховного Главнокомандующего ген. Л. Г. Корнилова, приехавшего на Чрезвычайный Съезд и что подъем и энтузиазм встречи того, в ком видели спасителя России, не поддавались никакому описанию. Когда же ген. Корнилов отдал свой знаменитый приказ о восстановлении смертной казни для поднятия дисциплины, Керенский объявил его «врагом революции» и приказал считать приказ недействительным и изъять его из всех воинских частей.

Как всегда, в Августе кадеты съехались в свое родное гнездо и делились переживаниями и впечатлениями от всего виденного за лето. Утешительного и хорошего было мало! Вся страна была окутана облаками махорочного дыма, полна бегущими с фронта дизертирами и заплевана шелухой подсолнечных семячек... Многие рассказывали о случаях расправы взбунтовавшихся и распропагандированных солдат с офицерами. В Корпусе появились новые маленькие кадеты. С 1913 года по распоряжению Государя Корпуса стали всесословные.
Настолько крепко была налажена жизнь в Корпусе, что несмотря на все внешние события и всеобщий развал, дисциплина сохранялась полностью и занятия продолжали идти нормально. Ходили слухи о готовящемся восстании, не то анархистов, не то большевиков, но на это не особенно обращали внимание. Незадолго до большевистского переворота, офицеры Корпуса и Воронежского гарнизона сделали попытку объединиться. Двери кинематографа, в коротом они должны были собраться, оказались закрытыми, тогда они пошли в казарму запасного пулеметного полка, откуда им пришлось разбежаться, т. к. входившие последними были обстреляны из пулемета. Там был убит поручик, инвалид, прикомандированный к Корпусу как воспитатель. Его смерть не только поразила кадет, но и показала насколько было в городе опасным присутствие нескольких распропагандированных резервных полков.

Настала осень. В один из дождливых, холодных октябрьских вечеров в городе началась сильная стрельба, кто и в кого стрелял мы не знали, но в Корпусе погасили всюду свет, т. к. в освещенные окна стреляли. Всю ночь продолжалась стрельба и утром мы узнали, что власть захватили большевики. Старшие кадеты были возмущены, что они могли взять власть без всякого сопротивления, особенно со стороны офицеров. Оказали сопротивление только юнкера в Москве и Петрограде, где они защищали Зимний Дворец вместе с остатками Женского Батальона Смерти Марии Бочкаревой, и не трудно себе представить их ужасную судьбу, когда большевики ворвались во Дворец!..

Сразу в жизни Корпуса больших перемен не было, разве стало еще более голодно! Появился новый комиссар из унтер-офицеров, который в отпускные дни сидел в вестибюле и кадеты должны были ему являться «по случаю отбытия в отпуск»!
Было предъявлено требование выдать какие-то пулеметы, которых у нас не было! Прошел слух, что собираются идти «громить Корпус» рабочие железнодорожных мастерских станции Отрожки, после того, как в музыкальном зале с открытым окном оркестр на сыгровке исполнил «Боже Царя Храни».
Но что было печальной действительностью, это появление в один несчастный день в моей 2-ой роте, через черную лестницу, ведущую в наш сад, вооруженных до зубов, с пулеметными лентами через плечо, красногвардейцев. Была перемена между уроками и коридор был заполнен кадетами, особенно у дверей черного хода, где стояли параллельные брусья и наклонная лестница, окруженные любителями гимнастики. Дежурный по роте был подп. Паренаго, который приказал кадетам: «ни одного жеста! » и вот мы стояли неподвижно, лишь бросая злобные взгляды на красногвардейцев, поднявшихся на хоры Сборного Зала и выносивших оттуда похожие на гробы ящики с однозарядными берданками, заменившими в начале войны 5-ти зарядные 3-х линейные винтовки, изобретенные кадетом нашего Корпуса, отправленные на фронт. Это был опасный момент для кадет и всего Корпуса!

Слухи о начавшейся на юге борьбе против большевиков и о формировании Белой Добровольческой Армии горячо обсуждались среди кадет и воспитателей и это вызвало столкновение с моим воспитателем подп. Б. В. Дьяконовым. На высказанное мною удивление, что наши воспитатели не только ничего не организуют из старших кадет, но и сами не едут на Дон в Добрармию, он разнес меня за то, что я обвиняю офицеров в трусости! Как известно на призыв широко откликнулись кадеты, вся учащаяся молодежь и очень слабо офицеры. Подп. Дьяконов поступил к большевикам!

Подошло печальное Рождество с такими же серыми каникулами, после которых далеко не все кадеты вернулись в Корпус, почти все донцы остались у себя, многие поступили в противобольшевистские отряды, некоторые погибли с Чернецовым, предательски зарубленным Подтелковым, которого потом казаки поймали и повесили.
Весною кадетами 1-ой роты была сделана попытка спасти наше Знамя. В один прекрасный день по Корпусу разнесся слух, что большевики, пришедшие отобрать Знамя, нашли в чехле, в церкви, где оно стояло на левом клиросе, простыню, намотанную на древко. Они рассвирепели и стали требовать его выдачи, грозя в противном случае изничтожить всех кадет вплоть до детей. Директор испугался, построил строевую роту и стал упрашивать кадет вернуть Знамя, т. к. на их совести будут все замученные первоклассники. Он был красноречив и говорил убедительно, т. к. несколько кадет 7-го класса поехали в город и привезли Знамя, которое было пронесено перед строем и, по соглашению с большевиками, оставлено в преподавательской комнате, перед дверью которой поставили кадет, вооруженных... карабинами для учебной стрельбы!
Несколько кадетских Знамен были спасены и даже попали за границу. Честь и слава доблестным кадетам, которые в трудных и опасных условиях смогли сохранить свои святыни!
Какова была судьба Знамени Воронежского Корпуса, я не знаю также как мне не известна судьба корпусного имущества, громадных запасов обмундирования, книг, корпусной церкви и тон столового серебра с Шефским вензелем, которое выносили из погребов в день Корпусного Праздника 8-го Ноября в день Архистратига Михаила. Впоследствии в Корпусе был Воронежский Университет и возможно студенты в нем жили.

Огромное, внушительное здание Корпуса и все окружающие его флигеля, были совершенно разрушены бомбардировками во время 2-ой великой войны, когда велись жестокие бои за обладание Воронежем, который никогда не был занят немцами, но некоторые части города несколько раз переходили из рук в руки. Это мне было подтверждено, как русскими, так и немецкими бойцами, которые там были.
В корпусе рассказывали, что новый комиссар был ночью жестоко избит за воротами двора 4-ой роты, не знаю была ли это правда или это было общее желание кадет, которое они приняли за действительность, но во всяком случае мы больше не видели в вестибюле ненавистного комиссара, перед которым приходилось унижаться каждый отпускной день.

Затем пришел для нас самый грустный и тяжелый момент: было приказано снять погоны... Больших трудов стоило воспитателям и ротным командирам уговорить кадет выполнить это распоряжение и то, благодаря тому, что чувство дисциплины взяло верх над глубоким возмущением кадет. Без погон и кокард, в шинелях с пуговицами, обернутыми в черную материю, кадеты стали похожи скорее на каких- то воспитанников исправительных заведений...
В последний раз я видел мой родной Корпус в 1919 году, это был год его 75-ти летнего юбилея и год моего окончания, если бы не было революции, т. к. я был 68-го «юбилейного выпуска». Я вошел в Воронеж с конным корпусом генерала Мамонтова и, когда мы его покинули, я знал, что это навсегда...
Подошли переходные экзамены и летние каникулы. Кадеты распрощались и разъехались, не зная, что расстаются навсегда с родными стенами Корпуса и, что каждого ждала впереди трудная дорога, полная неизвестности, опасности и печальной действительности, вплоть до изгнания из своего Отечества и, для некоторых, трудная эмигрантская жизнь и часто горький хлеб в чужих враждебных и безразличных странах.

Г. Гуторович в.-ун.-оф. 2-го выпуска Русского Кадетского Корпуса.

 

Также смотрите на сайте L3:

КАДЕТЫ, БЕЛОЕ ДЕЛО, МАРТИРОЛОГ
HOME L3
Библиотека Белого Дела Старый Физтех
Воспоминания А.Г. Лермонтова Деревня Сомино
Поэзия Белой Гвардии Раскулаченные
Белое движение. Матасов В.Д. полярные сияния

Автор сайта XXL3 - Л.Л.Лазутин.
This page was created by Leonid Lazutin
lll@srd.sinp.msu.ru
last update: 9.05. 2005