L_TT (5K)

Магнитные бури нашего Отечества


  

РОВС

М. М. Борель - РУССКИЙ ОБЩЕ-ВОИНСКИЙ СОЮЗ
Р.Г. Жуков - Военно-училищные курсы в городе Риве во Франции
В.В. Гранитов - Русский Обще-Войсковой Союз

  Доклад Владимира Владимировича Гранитова 7 сентября 1998г. (КП 66-67, 1999г.)

В. ГРАНИТОВ

РОССИЙСКИЙ ОБЩЕ ВОИНСКИЙ СОЮЗ


В итоге гражданской войны, несмотря на проявленные белыми добровольцами патриотический порыв, героизм и жертвенность, борьба на всех ее фронтах закончилась военным поражением белых армий и уходом их остатков за рубеж.
Причин неизбежности такого результата было много, но рассмотрение их не входит в тему моего доклада. Первым был ликвидирован северный, а затем и северо-западный фронты, и отошедшие в Эстонию и Латвию белые воины после первоначального интернирования стали разъезжаться по другим европейским странам, так как для правительств стран-лимтрофов их дальнейшее пребывание там по экономическим и политическим причинам было нежелательным.
Наиболее многочисленным "исходом" была эвакуация из Крыма армии генерала барона Врангеля. О ней надо сказать хотя бы кратко, т. к. патриотическим горением чинов этой армии были выстраданы и определены идейные основы продолжения Белой Борьбы, что позволило генералу Врангелю в дальнейшем создать Русский Обще-Воинский Союз и они же стали основной частью этого Союза. Это стало возможным лишь потому, что ген. Врангель сумел предусмотрительно избежать, казалось бы, неизбежного, полного разгрома армии. Под натиском тройного превосходства сил противника, после упорных и тяжелых боев, армия была вынуждена отступить с последнего рубежа обороны — перекопских позиций. Ворота в Крым были открыты большевикам. Но по приказу ген. Врангеля, вместо продолжения безнадежной обороны, части армии быстро оторвались от противника и в порядке прибыли к указанным им по заранее разработанному плану портам погрузки.
wrangel (16K) Армия понесла военное поражение, но дух ее не был сломлен. Доверие к своему командованию и вера в свои силы не были утеряны.

В результате блестяще организованной и проведенной эвакуации армада в 126 кораблей, переполненных до отказа 100 тысячами воинских чинов и 36 тысячами штатских, женщин и детей, в течение нескольких первых дней ноября 1920 года прибыли на рейд Константинополя. Конечно, оставление родной земли остро переживалось всеми. Еще больше угнетала полная неизвестность о дальнейшем. В ближайшие дни ген. Врангелю удалось получить покровительство Франции и право для армии оставаться таковой. Все регулярные части были сведены в 1-й Армейский корпус под командой ген. Кутепова и направлены в Галлиполи, кубанские казаки на о. Лемнос, а донцы, под командой ген. Абрамова сперва в Чаталджу, а оттуда тоже на Лемнос. Флот был направлен в Бизерту. Помощь Франции не была благотворительностью. В покрытие расходов по содержанию армии Франция получила все суда торгового флота и все вывезенные товары, обмундирование и прочее имущество стоимостью в 130 000 000 франков. Так что армия не пришла с протянутой рукой.

С перых же дней расположения на голом поле Галлиполи железной волей генерала Кутепова, потребовавшего от своих подчиненных точного соблюдения воинской дисциплины в полуголодных и более чем спартанских условиях (что поначалу казалось многим ненужной жестокостью), начало твориться "чудо Галлиполи", в ходе которого армия быстро изжила моральный шок, вызванный оставлением родной земли, снова обрела себя, почувствовала свою силу и, несмотря на все старания "союзников" обратить ее в беженцев и распылить, сохранила верность своим знаменам, своему вождю и стремление к продолжению дальнейшей борбы за Россию. Была проведена большая работа по осмыслению опыта гражданской войны и основных положений и принципов для продолжения борьбы за Россию.

Такой же процесс духовного возрождения и демонстрации своей дисциплинированности и преданности изолированному союзниками в Константинополе своему верховному вождю ген. Врангелю и упорное сопротивление многочисленным попыткам союзного командования распылить армию происходил и в других лагерях, но в Галлиполи он выразился наиболее ярко в силу того, что это был наиболее многочисленный лагерь, в котором все подразделения имели возможность постоянного общения (чего не было у моряков, изолированных на своих кораблях), избытку в своем составе талантливых культурных сил (чего не было у казаков) и наличию такого вождя и организатора, как ген. Кугепов.
Только опираясь на дисциплинированную и безусловно преданную ему армию, мог ген. Врангель вести из Константинополя дипломатическую борьбу за ее дальнейшую судьбу, и только преданностью и верой в своего главнокомандующего смогла армия сохранить себя в этих условиях. С попытками французов относиться к воинским частям как к беженцам, приходилось иногда бороться не только пассивным сопротивлением. Так, например, в марте 21-го г. французы решили перевести Донской корпус также на о. Лемнос, и ген. Шарли, игнорируя ген. Врангеля, отдал приказ об этом непосредственно казакам. Донцы отказались выполнять этот приказ, а прибывших чернокожих французских солдат встретили с оружием в руках и лопатами и кольями выгнали из лагеря. С обеих сторон были раненые. Французам пришлось обратиться к генералу Врангелю с просьбой приказать казакам переехать. Получив заверение, что снабжение казаков продовольствием на острове будет обеспечено, генерал Врангель отдал такой приказ, и донцы его беспрекословно выполнили.
В Галлиполи французский патруль задержал на улице двух наших офицеров и доставил их во французскую комендатуру. Начальник штаба корпуса явился к французскому коменданту и потребовал немедленного освобождения арестованных. Комендант отказал и вызвал караульную роту в ружье. Вызванные две роты юнкеров бегом прибыли к комендатуре, и рота сенегальцев бежала, бросив два пулемета. После этого французы перестали высылать патрули в город.

kutepov (7K) Позже на категорическое требование французов сдать оружие генерал Кутепов ответил решительно, что оружие 1-го Армейского корпуса может быть от него отнято только силой, на что французы не решились. Когда поползли слухи, что в Константинополе "союзники собираются арестовать ген. Врангеля", корпус был готов в случае какого-либо насилия над главнокомандующим ночным маршем двинуться на выручку.

Представители нашей левой общественности в Париже и их газеты в тон французскому правительству ратовали за скорейшее расформирование и прямую травлю генералов Врангеля и Кутепова, которые якобы силою оружия удерживают людей в подчинении себе. Но начавшие приезжать в Галлиполи представители общественных организаций видели здесь совсем противоположное. Вот впечатление представителя Земского Союза Городов С. В. Резниченко:
"Совершилось русское национальное чудо, празившее всех без исключения, особенно иностранцев, заразившее непричастных к этому чуду и, что особенно трогательно, несознаваемое теми, кто его творил. Разрозненные, измученные духовно и физически, изнуренные остатки армии генерала Врангеля, отступившие в море и выброшенные зимой ня пустынный берег разбитого городка в несколько месяцев при самых неблагоприятных условиях создали крепкий центр русской государственности на чужбине, блестяще дисциплинированную и одухотворенную армию, где солдаты и офицеры работают, спят и едят рядом, буквально из одного котла, армию, отказавшуюся от личных интересов, нечто вроде нищенствующего рыцарского ордена, только в русском масштабе, величину, которая своим духом притягивает к себе всех, кто любит Россию".

Это было в июне, а в сентябре другой гость В. Я. Кузьмин- Караваев по возращении из Галлиполи писал:
"Почему же печать пишет о Галлиполи неправду? Потому что в печати выступают чаще всего слабые, обиженные, не выдержавшие испытания тяжелого, сурового, но необходимого. Они уходили и опубликовывали свои субъективные впечатления. Но правда о Галлиполи иная. В Галлиполи, вдали от родины перерабатывают опыт войны и революции. Там сознательно любят Россию и хотят работать на ее пользу".

Такие мнения были лучшим ответом на клевету левой общественности.

К осени 21-го года хлопоты ген. Врангеля о переброске армии в славянские страны наконец увенчались успехом. Сербия (тогда уже Королевство СХС) согласилась принять кавалерийскую дивизию, конную артиллерию. Николаевское Кавалерийское училище и кубанцев, Болгария принимала пехотную дивизию с артиллерийскими, инженерными и прочими частями, 5 военных училищ и донцов. Но это было лишь принципиальное согласие, а до осуществления этих планов прошло еще несколько тревожных месяцев.
В годовщину оставления родной земли ген. Врангель утвердил знак "В память пребывания Русской Армии на чужбине". Знак имеет вид черного равностороннего креста, окаймленного белой эмалью. На кресте даты "1920-1921"; для бывших в лагерях — соответственные надписи: "ГАЛЛИПОЛИ", "ЛЕМ-НОС", "БИЗЕРТА" и др. Войска уже примирились с необходимостью зимовать в лагерях, когда в конце ноября стало известно, что идут пароходы за ними. С отъездом на последнем пароходе ген. Кутепова 18 декабря закрылась история Галлиполи. На последнем параде утром в день отъезда ген. Кутепов обратился к войскам и сказал:
"Вы целый год несли крест; теперь этот крест носите вы на груди. Объедините же вокруг этого креста русских людей, носите честно русское имя и не давайте никому русского знамени в обиду".

Еще через год, в 1922 году закончилась борьба на последнем Белом фронте в Сибири, и новый дополнительный контингент Белых воинов ушел за рубеж, главным образом в Китай. Всего к тому времени за рубежом оказалось около 200 000 чинов Белых армий.
Средств на содержание воинских частей у командования уже не было, и переход армии на гражданское положение стал неизбежен.

В молодом Королевстве СХС пограничная служба только начала организовываться, и король Александр доверил кавалерийской дивизии временную охрану границ государства, для чего она была разбросана мелкими группами по всем границам. Части казачьей дивизии стали на работу по постройке дорог. Через год кавалеристов стали постепенно сменять сформированные пограничные части, и они последовали примеру казаков.
В Болгарии наша пехота и донцы пошли работать в рудники или дробить в горах камень для постройки дорог. Для получения более легкой работы необходимо было освоение гражданских профессий. Еще в Галлиполи ген. Врангелем были получены 100 вакансий в университеты Чехословакии и 100 отобраных молодых людей были посланы туда для получения высшего образования. Теперь повсюду открывались краткосрочные курсы различных, главным образом, технических специалистов, геометров, чертежников и другие. Кроме того командование помогало дальнейшему переезду в другие страны Европы (главным образом во Францию) для получения более легкой работы на фабриках и заводах. В Париже многие русские офицеры стали шоферами такси. Труд рабочих и подобных полупрофессионалов оплачивался очень низко, и людям (особенно семейным) приходилось работать сверхурочно, и все же их жизненный стандарт был ниже, чем у местного населения.
При расположении небольшими группами, а то и в одиночку, в иностранном окружении это создавало опасность постепенного ухода в быт, отрыва от своих и постепенной моральной деградации до уровня окружающей среды. Генерал Врангель видел эту опасность и понимал необходимость морально поддерживать людей, попадающих в такое положение. Белым воинам предстояло доказать, что постулат Ленина "среда определяет сознание" на них не распространяется, что человек, воодушевленный высокой идеей, может сохранить верность этой идее в любой обстановке.

Оказание необходимой моральной поддержки перешедшей на гражданское положение армии было одной из причин создания Русского Обще-Воинского Союза. При расселении по различным странам Белые воины стали устанавливать связь, в первую очередь, с ячейками и объединениями полков Императорской и Добровольческих Армий, в которых они служили, по профессиональному принципу, как например, Союз офицеров Ген. Штаба, или Общество артиллеристов, Морской Союз, Общество летчиков, по военно-историческому принципу: Союз Первопоходников, Общество галлиполийцев и другие.
niknik (63K) Приказом генерала Врангеля эти ячейки и объединения были сведены в Русский Обще-Воинский Союз. Генерал Врангель отказался от должности главы правительства и подчинил себя и РОВС Вел. кн. Николаю Николаевичу, как бывшему Главнокомандующему Русской Армии. При создании РОВСа ген. Врангель поставил ему три основные цели:
1. Сохранение воинских кадров и привлечение в его ряды подрастающего поколения молодежи для продолжения вооруженной борьбы с большевиками при первой к тому возможности.
2. Сохранение в окружающей среде белой эмиграции непримиримости к коммунизму, т. е. поддержание идеологической свечи Белого Движения, зажженной ген. Алексеевым и Корниловым и вынесенной Белыми воинами за рубеж для последующего возвращения ее в Россию.
3. Продолжение борьбы с советской властью в Москве другими способами.

В основу бытия и деятельности РОВСа были положены традиции Императорской Русской Армии и Флота и верность идеям Белого Движения и заветам его вождей.
Политическим кредо было непредрешение будущей формы правления в России.
Создание РОВСа сразу же подверглось нападкам и слева, и справа. Левые во главе с Милюковым видели в этом "возрождение сил реакции", а справа Верховный Монархический Совет повел широкую агитацию среди чинов Армии за открытое исповедование монархических принципов. Клеветническую кампанию левых генерал Врангель отразил сравнительно легко, но борьба с правыми была более напряженной. Отвечая на этот нажим, ген. Врангель в одной из своих речей говорил:

"Я не ошибусь, если скажу, что громадное большинство моих соратников мыслит будущую Россию под Московским Царем! Так мыслю и я. Однако с той минуты, как волею судьбы я оказался во главе Русской Армии и принял то Знамя, которое в минуты развала России впервые поднял генерал Корнилов и на котором начертано одно слово — "Отечество", я призываю русских людей всех оттенков политической мысли идти со мной. Ныне Армия на чужбине. Она последнее ядро национальной России. Вокруг этого ядра собираются русские люди, которые ставят Россию выше партий и лиц. Со дня, когда Армия станет орудием одной определенной партии, она перестанет быть национальным ядром. Каждый из нас, русских воинов, сознательно относящийся к происходящему вокруг нас, конечно, имеет определенные политические убеждения, но в целом армия вне политики, вернее, вне политиканства. То знамя, которое из рук генералов Алексеева, Корнилова и Деникина перешло ко мне, я сохраню на чужбине. Я скорее сожгу это знамя, чем изменю начертанное на нем слово " Отечество"

Административно РОВС был разделен на отделы, во главе которых находились назначенные ген. Врангелем генералы с небольшим рабочим штабом. Географически шесть отделов охватывали все государства Европы, седьмой был в США и восьмой — на Дальнем Востоке. Кроме того был ряд подотделов в Австралии и в странах Южной Америки. Таким образом, в отношении первой цели, куда бы ни забросила судьба белого воина, он везде мог оставаться на учете и быть в связи со своими соратниками.

Главным идеологом РОВСа был большой мыслитель русского зарубежья проф. И. А. Ильин. Он написал больше сотни замечательных статей о России и о Русской идее служения специально для чинов РОВСа. Позже они были изданы в двух томах под общим заглавием "Наши задачи". Для внутренней связи стал издаваться журнал "Часовой". Беспримерная борьба ген. Врангеля за Армию, за ее душу, за материальное обеспечение ее чинов, сохранила кадры Армии, и РОВС, им основанный, стал удивительным военным братством русских патриотов по всему миру.
В помощи обездоленным белым воинам очень много помогала материально супруга ген. Врангеля — Ольга Михайловна, организовавшая сеть благотворительных комитетов по всем странам русского рассеяния.
Вторая цель была достигнута почти автоматически натуральным путем. Поскольку во всех местах русского расселения военная прослойка была весьма значительной, она повсюду явилась связующим и направляющим элементом. Белые воины принимали активное участие в построении церквей, становившихся центрами объединения эмиграции, в становлении кадетских корпусов и других учебных заведений, где они образовывали костяк преподавательского и, особенно, воспитательского состава. Большинство председателей колоний и церковных старост выбиралось из их среды. Многие офицеры ушли в монашество или стали священниками, а многие сменили мечь на перо или на работу типографского наборщика и своими трудами помогали установлению национально- патриотического мировоззрения Белой эмиграции.

В отношении третьей цели — активной борьбы с советской властью, с переездом генерала Кутепова в Париж в 1924 году он сразу же начал подготовку к ней созданием своей боевой организаци, так называемого закрытого сектора. Генерал Врангель не сочувствовал этой работе, но и не запрещал ее. Он считал, что она не сможет получить поддержки правительственных кругов ни одной из европейских стран, а без необходимых материальных средств эта борьба будет обречена на импровизацию, и поэтому непомерно высокие потери самого ценного элемента из состава Союза. Ген. Кутепов не оспаривал такое заключение, но считал, что борьба необходима для поддержания непримиримости и боеспособности кадров армии, так как без активной борьбы их постепенный уход в быт будет неизбежен.

Для себя ген. Врангель избрал другой путь. Пользуясь своими дипломатическими связями и знакомствами, конспиративно подобрав минимальное число сотрудников, он стал противодействовать дипломатическим шагам советского правительства. Как утверждал в своей брошюре покойный проф. Бортневский, успешная работа в этой области, которую советское правительство неожиданно почувствовало, и невозможность парализовать ее инфильтрацией своими агентами и привело к решению устранить ген. Врангеля путем отравления.
В 1926 год ген. Врангель неожиданно скончался в Брюсселе от скоротечной чахотки, по-видимому, привитой ему советским агентом. Это явилось страшным ударом не только для РОВСа, но и для всей эмиграции. В ответ на этот удар, РОВС сомкнулся еще теснее вокруг его преемника генерала Кутепова.
В том же 26-м году сказались первые результаты работы закрытого сектора, группы капитана Марковского полка Виктора А. Ларионова с его молодыми помощниками Димитрием Мономаховым и Сергеем Соловьевым. Они устроили взрыв на заседании партийного коммунистического клуба в Ленинграде и благополучно опять вернулись в Финляндию и в Париж. 19-летний гимназист — Борис Софронович Коверда застрелил на Варшавском вокзале в Польше цареубийцу Войкова, за что был сначала осужден испугавшимися правительственными кругами Польши на смертную казнь, потом ему заменили казнь на пожизненное заключение. В 1936 году его амнистировали, и в Югославии он сдал экстерном выпускные экзамены в I Русском Великого князя Константина Константиновича кадетском корпусе. Тогда же, в 1926 году капитаны Марковского полка Конради и Полунин в Швейцарии застрелили советского торгпреда Воровского. Их судили; адвокат обвиняемых Обер блестяще провел их защиту и они были оправданы...

Недостаток времени не позволяет мне более подробно остановиться на этой деятельности. По понятным причинам о ней в то время не говорилось и не писалось, и рядовому эмигранту эта борьба представляется как ряд героических, но в большинстве неудачных вылазок постепенно прекращенных, ввиду инфильтрации закрытого сектора советскими агентами. Это и верно, и неверно.
У меня имеется недавно написанный возглавителем галлиполийской группы в Вашингтоне В. Н. Бутковым труд "Русский Обще-Воинский Союз", который, я надеюсь, нам удастся издать. В нем он говорит о базе для тренировки кутеповских боевиков в Балканских дебрях, называет много фамилий. Скажу лишь кратко, что многие из них ходили за "чертополох" по нескольку раз и возвращались благополучно. Некоторые из них жили до недавнего времени среди нас и мирно скончались в эмиграции. На Дальнем Востоке было известно имя Мстислава Рудых, ходившего несколько раз "за сопки Маньчжурии" и там погибшего, и знаменитого Николая Мищенко, о котором писали советские писатели-энкаведисты Богомолов и Лев Никулин. В книге "Август 24-го" Богомолов писал, что Мищенко ходил в СССР 30 раз и в конце концов был ликвидирован СМЕРШем, но это неверно. Он ходил благополучно более 40 раз и после 2-й Мировой войны мирно проживал в Мадриде.

Ген. Кутепов энергично руководил РОВСом, и после смерти Вел, кн. Николая Николаевича он остался единственным общепризнанным вождем Белой эмиграции. Подготовлялось официальное признание его таковым со стороны ведущих общественных организаций зарубежья.
Эта популярность генерала Кутепова в среде эмиграции, по-видимиму, ускорила решение советского правительства об устранении своего убежденного противника, и 26 января 1930 года он был похищен среди бела дня в Париже. Хотя всем было ясно, кем было инспирировано это похищение, оно так и осталось нераскрытым французской полицией.

Первым заместителем ген. Кутепова был генерал Абрамов (Болгария), но ввиду несогласия болгарского правительства на перенос центра РОВСа в Болгарию, на пост начальника РОВСа заступил генерал Миллер. Период возглавления им РОВСа характеризуется усиленной работой по освежению военно-профессиональных знаний в рядах организации. К этому времени ведущие европейские армии закончили изучение опыта Великой войны и новоизданные уставы, основанные на этом опыте, в том числе и уставы РККА, стали нам доступны. По всем отделам РОВСа начали возникать повторительные курсы различных родов оружия для унтер-офицеров и офицеров. Несколько ранее генералом проф. Головиным были организованы в Париже 5-летние Высшие военно-научные курсы (службы Генштаба). Теперь подразделения этих курсов возникли в Белграде и в Софии. Для молодежи, не служившей в войсках, были открыты Военно- Училищные курсы в Париже, в Брюсселе, в Белграде и в Софии. Издавался ряд военных журналов и трудов, свидетельствовавших о высоком уровне русской военной мысли за рубежом.

Испанская гражданская война (1936-1939), поначалу столь похожая на нашу Белую борьбу, когда офицерство и патриотическая молодежь Испании встали на борьбу за честь и дальнейшую жизнь своей страны против захлестывавшего ее коммунизма, не могла не привлечь горячего сочувствия русского зарубежья к лагерю националистов, тем более, что было очевидно, что победа красных приведет к последующей коммунизации всей Европы. Судьба предоставляла возможность Белым воинам продолжить в горах Испании прерванную вооруженную борьбу с нашим главным врагом в Москве. Многие чины 1-го Отдела РОВСа во Франции были готовы ехать добровольцами в Испанию, но осуществить это удалось лишь первым небольшим группам (около 80 человек), т. к. французы, активно поддерживавшие красных испанцев, вскоре плотно закрыли границу с испанскими националистами. Эти добровольцы сумели поддержать честь Белого Русского воина, и некоторые из них, как ген. Фок и капитан Полухин, пали смертью героев, но до массового участия русских белых добровольцев дело не дошло.

Рассматривая РОВС как своего главного противника в русском зарубежьи, советская власть подготовляла план захвата этой организации изнутри. Вскоре после похищения ген. Кутепова им удалось завербовать, казалось, "вернейшего из верных" белых генералов, командира корниловцев, генерала Скоблина. Было решено провести его на пост начальника РОВСа, для чего было необходимо устранить занимавшего этот пост ген. Миллера. План похищения, при активном участии Скоблина, который должен был привезти ген. Миллера в западню якобы на свидание с иностранными дипломатами, был разработан не менее тщательно, чем похищение ген. Кутепова, и имел все шансы на такой же успех. Но ген. Миллер, как офицер генштаба, опытный в делах разведки и, возможно, уже не доверявший Скоблину, из предосторожности оставил записку с указанием, что он идет на свидание вместе со Скоблиным и что свидание назначено по инициативе последнего. Этой запиской ген. Миллер не спас себя, но спас РОВС, разоблачив предательство Скоблина. Похищение генерала Миллера при участии Скоблина явилось не только ударом по возглавлению РОВСа, но и по внутренней спайке Союза, убедительно показав, что даже самое героическое поведение в прошлом не является гарантией верности данного человека в настоящее время. Агенты врага могут быть везде, что необходимо учитывать и методически выявлять их. На пост нач-ка РОВСа вступил ген. Архангельский.

В результате испанской войны ведущие страны мира оказались разделенными на два враждебных лагеря, и неизбежность их столкновения становилась все очевиднее. Пакт Молотов—Риббентроп несколько смешал карты, но всем было ясно, что это обоюдно выгодный, но временный "брак по расчету" .

2-ая Мировая война началась нападением Гитлера на Польшу, но покуда она оставалась только войной наших прежних бывших западных союзников против держав "Оси", Белая эмиграция в целом оставалась наблюдателем событий. Русские эмигранты, принявшие французское гражданство и призванные теперь под знамена, добросовестно выполнили свой воинский долг, но никакого общего стремления "спасать прекрасную Францию", прочно забывшую самопожертвование царской России в Великую войну, белыми воинами проявленно не было.
При нападении немцев на Югославию (апрель 1941) не только подлежавшие призыву лица, из числа принявших югославянское подданство, но и большинство проживавших там Белых воинов, сохранявших светлую память о короле Александре, были готовы встать на защиту братской нам славянской страны. Начальник 3-го Отдела РОВСа ген. Барбович и начальник Куб. Каз. дивизии ген. Зборовский посетили военного министра и выразили готовность предоставить свои части в его распоряжение.
Но молниеносный разгром югославянской армии и развал государства не позволили реализовать эти предложения. Во всех оккупированных немцами европейских странах, сразу после их занятия, находившиеся там отделы РОВСа, как и остальные эмигрантские организации, были закрыты и прекратили свою официальную деятельность.

Нейтральная позиция Белой эмиграции изменилась в корне после нападения Германии на Советский Союз. Оставаться нейтральной Белая эмиграция не имела морального права, но отношение к воюющим сторонам было двояким.
Меньшая часть (премущественно в Зап. Европе и Америке), как например, ген. Деникин, считала, что Германия является вековым врагом России и что Советский Союз в этой войне в силу геополитических причин будет защищать историческую Россию. Поэтому русская эмиграция должна оказать посильную поддержку Советскому Союзу если не личным участием в борьбе, то, во всяком случае, своим влиянием на западных союзников и посильной материальной помощью. Они надеялись что советская власть будет вынуждена для получения максимальной поддержки от подъяремного народа пойти на некоторое смягчение режима, который в ходе войны постепенно эволюционирует. Введение царских офицерских погон и открытие церквей как будто подтверждали эти надежды.
Другая, часть (преимущественно на юго-востоке Европы, где находилась большая часть кадров воинских частей Армии генерала Врангеля) считала, что советская власть является для России хуже любой иностранной окупации, т. к. она не только использовала все экономические ресурсы страны на цели своей интернациональной политики и уничтожала в концлагерях лучшую часть народа, но и калечила его духовное самосознание, стремясь создать новую породу "советских людей".
Всепроникающая система слежки исключала возможность народу организоваться и сбросить советское ярмо своими силами, и только война предоставляла шанс для этого. Завоевательные планы Гитлера - это химера, т. к. завоевать и окулировать всю Россию для Германии совершенно непосильно, в чем ему рано или поздно придется убедиться. Тогда перед ним станет выбор: либо окончательно проиграть войну и погубить и себя, и Германию, либо дать возможность русскому народу сбросить советское иго и, обеспечив себе благожелательный нейтралитет на востоке, постараться выиграть войну на западе.

Чтобы помочь принятию правильного решения, Белая эмиграция должна на деле показать немцам, что не все русские люди являются коммунистами, что как в эмиграции, так и в России имеются убежденные антикоммунисты, готовые отдать свои жизни за освобождение России. Объявленный Гитлером крестовый поход против коммунизма и встречи русским населением наступающих немецких частей хлебом и солью давали основание таким надеждам.
Обстановка, сложившаяся в оккупированной немцами Сербии, заставила проживавших там белых воинов взяться за оружие немедленно. Действовавшие по московской указке коммунистические партизаны, первоначально относившиеся к немцам лояльно, с началом германо-советской войны, вместе с сербскими "четниками", подняли общее восстание. Небольшие немецкие гарнизоны были вынуждены с большими потерями отойти к более крупным центрам, а вся "глубинка" оказалась во власти партизан, которые, по той же указке начали расправу с проживавшими в провинции отдельными русскими семьями, убивая не только мужчин, но и женщин и детей. В течение двух месяцев было зарегистрировано более 250 таких убийств. Это побудило генерала Скородумова, назначенного немцами на пост возглавителя русской эмиграции в Сербии, начать хлопоты о разрешении формирования добровольческого русского корпуса для борьбы с коммунистами. Несмотря на то, что ни ген. Скородумов, ни его нач. штаба и следующий командир Корпуса ген. Штейфон не были членами РОВСа, чины РОВСа в Югославии и Болгарии широко откликнулись на его призыв, и к концу первого года в Корпусе было уже три действующих полка и начал формироваться четвертый.
Исключительным событием явилось прибытие в Корпус в первые недели формирования Гвардейского дивизиона Соб. Его Вел. Конвоя. Дивизион прибыл в полном составе в новом гвардейском обмундировании, при холодном оружии, со своими штандартами и хором трубачей.

Вероятно, это единственный случай во всей мировой военной истории, чтобы воинская часть, находясь вне своего отечества, не получая ни от кого материальной поддержки, не распылилась и в течение 20 лет сохранила себя как воинская часть, движимая только чувством воинского долга и верности своим штандартам.
Впоследствии с получением пополнения из Буковины и Одессы численность Русского Корпуса достигла 12 тысяч человек, а чины РОВСа дали значительный дополнительный контингент в Казачий Корпус ген. Панвица, в Казачий Стан и также в РОА генерала Власова.

К сожалению, ни те, ни другие надежды Белой эмиграции не оправдались. Гитлер оказался не прагматичным политиком, а маньяком, погубившим и Германию, и русских патриотов, рассчитывавших на его здравый смысл. А советская власть с началом военных успехов стала "закручивать гайки" и бесчеловечным использованием штрафных батальонов уничтожать ссылаемый туда потенциально опасный ей элемент.
В результате победа, достигнутая непомерно высокой ценой крови русского народа, обернулась для него новым закабалением на следующие 45 лет. Если ген. Власову свержение советского ига было возможно лишь при поддержке немцев, то победоносная Красная Армия по окончании войны могла сделать это своими силами.
Ведь перед 2-ой Мировой войной говорилось, что в Союзе не было семьи, у которой кто-либо из родных или близких не сидел в концлагере. Следовательно, антинародная сущность советской системы ни для кого не являлась секретом. И тем не менее ни маршал Жуков, ни кто-либо из его помощников не попытались дать своему народу заслуженную им свободу. Как видно, советская система воспитывала лишь покорных слуг партии, а не сознательных граждан.

После 2-й Мировой войны военный потенциал РОВСа ввиду понесенных потерь сильно понизился и продолжал снижаться вследствие естественного постарения его чинов. К 70-м годам самому молодому участнику гражданской войны уже было 65 лет.
Представителю самого молодого контингента Союза Чинов Русского Корпуса тогда уже было не менее 45. Но сегодня и ему уже за 70. Таким образом, ни о каком боевом потенциале РОВСа говорить не приходится. Но перед ним во всей полноте стоит завещанная генералом Врангелем задача сохранения идеологической свечи Белого Дела и возвращения этой свечи в возрождающуюся Россию. И только РОВС имеет неоспоримое моральное право говорить от лица уже ушедших поколений Белых воинов, т. к. мы являемся их прямыми потомками, их составной частью и их многолетними соратниками.

В этом контексте я хочу сказать о наших зарубежных кадетах. В доброе старое время в Императорской России кадеты считались только воспитанниками военно-учебных заведений, а не военнослужащими, каковыми они могли стать лишь по поступлении в военное училище и принесении присяги.
Но гражданская война в корне изменила это положение. Движимые идеей жертвенного служения России, заложенной в их души Вел. кн. Константином Константиновичем, юные кадеты на всех Белых фронтах составляли основную часть добровольцев из числа учащейся молодежи. Вспомните "баклажек" в воспоминаниях ген. Туркула.
В первых выпусках зарубежных кадетских корпусов было немало георгиевских кавалеров, что отразилось на их традициях и на воспитании последующих выпусков. При формировании Русского корпуса, кадеты также составили большинство поступившей в него молодежи. Все это дает право зарубежным кадетам считать себя Белыми воинами.
Своей работой на возрождении кадетских корпусов в России мы осуществляем первый этап завещанного нам возвращения в Россию свечи Белого Движения. Вот с осуществлением этой Цели я и поздравляю наш XVI, но первый в России кадетский Съезд!
РОВС посильно поддерживает эту работу и со своей стороны крепит связь с нашими единомышленниками в России.
Сегодня подразделения РОВСа существуют уже на русской земле не только в Российской Федерации, но и в других странах СНГ. Но приходится признать, что процесс возрождения России идет много медленнее, чем можно было надеяться в 1991 году. По нашему мнению, главным препятствием является то, что советская система не осуждена официально, что весь государственный аппарат продолжает находиться в руках той же советской номенклатуры, а члены правительства думают не о благе России и своего народа, а о личных интересах и выполнении пожеланий иностранных "благодетелей" и советников.
В частности мы не можем согласиться с выдвигаемой свыше идеей примирения красных и белых, которые якобы одинаково жертвенно сражались за одну и ту же Россию, но понимаемую по-разному каждой из сторон.
Нет, господа, мы твердо помним, что Белые действительно сражались за Единую и Неделимую Россию, но красные — не за Россию (на которую Ленину было наплевать), а сперва за мировую революцию, сознательно помогая Ленину окончательно разрушить Россию, а затем за Советский Союз.

И сегодня нам нужно четко отличать тех, кто борется за возрождение России, от тех, кто борется за возрождение Советского Союза. С последними нам не по пути. Основной идеей РОВСа было и есть не борьба за политическую власть, а идея служения России, и мы стремимся отдать последние годы нашей жизни посильному служению делу возрождения нашего Отечества. Думая об этом, мы повторяем наш старый воинский завет:




ИСТОРИЧЕСКИЕ СПРАВКИ

М. М. Борель

РУССКИЙ ОБЩЕ-ВОИНСКИЙ СОЮЗ

Что обозначает это название, о ком оно говорит, как и в силу каких обстоятельств оно зародилось? Ответ на эти вопросы мы дадим читателю в этом очерке, а вкратце поясним, что так была названа уже за рубежом - в эмиграции - организация, созданная для объединения всех русских воинов, потерявших свое Отечество и оказавшихся рассеянными по разным странам мира, после окончания Гражданской войны, в которой эти воины принимали активное участие.
Да, именно объединить всех воинов, боровшихся в годы Гражданской войны с оружием в руках против захвативших в России незаконным образом власть большевиков-интернационалистов.
Похожей организацией и фактическим предтечей Русского Обще-Воинского Союза был "Союз офицеров Армии и Флота", созданный в мае 1917 года, в законных институционных рамках Вооруженных Сил России (Российских Императорских Армии и Флота).
В моей статье "Белое движение и белая идея", в "Кадетском письме" № 14, от апреля 1998 года, я писал:
"В дополнение к редакционной статье "Восьмидесятилетие начала сопротивления чужеродному игу", опубликованной в № 13 "Кадетского письма" (а затем перепечатанной в "Православной Руси" № 1, от января 1998 года), считаю необходимым сделать два уточнения.
1. Кроме перечисленных в указанной статье нескольких дат, которые можно условно считать датами начала Белого Движения, нужно иметь в виду еще одну дату. А именно, дату создания "Союза офицеров Армии и Флота". Причем, создание этого Союза было осуществлено в законных институционных рамках Вооруженных Сил России, как легитимный акт самозащиты против проводившейся тогда первой попытки ликвидации Русской Армий и Русского Флота.
В середине мая 1917 года в Ставке Верховного Главнокомандующего в Могилеве состоялся "Съезд офицеров Армии и флота", чья организация была поручена верховным главнокомандующим генералом М. В. Алексеевым полковнику генерального штаба Василию Михайловичу Пронину (сын которого проживает в городе Сан Пауло, в Бразилии).
Непосредственной целью Съезда было оказать отпор "Приказу № 1", изданному незадолго до этого Временным правительством, приказу, составленному военным министром Гучковым, при содействии других темных личностей, конспиративно работавших на гибель Единой, Великой и Неделимой России.
Явной целью Приказа № 1 было разложить и ослабить Российскую Императорскую Армию, полностью подрывая авторитет офицера и командира (вплоть до того, что солдаты могли решать, атаковать врага или нет), что безусловно, в первую очередь, делалось в тот момент исключительно в пользу немцев, с целью облегчить их критическое военное положение на всех фронтах войны.
Кроме того, нам не следует забывать, что на конец весны 1917 года было назначено генеральное наступление всех союзных армий, что, конечно, было известно немцам, учитывавшим также печальное состояние своих изнуренных войск. Нет сомнений, что Приказ № 1 предвосхищает последующие более энергичные действия коммунистов в этом же направлении. (Такое совпадение целей Временного правительства и коммунистов подтверждает, что и те, и другие были лишь инструментами одной и той же антирусской политики).

На этом Съезде офицеров Армии и Флота и был создан "Союз офицеров Армии и Флота", который вскоре стали называть Алексеевской организацией". В момент его создания были произнесены вдохновляющие патриотические речи генералами Алексеевым и Деникиным. Именно эта организация с начала ноября 1917 года, то есть через полгода, легла в основу зарождающейся в Новочеркасске Белой Добровольческой Армии.
2. "Союз офицеров Армии и Флота" был предтечей "Русского Обще-Воинского Союза" (РОВС-а), созданного приказом генерала Врангеля уже после эвакуации Русской Армии из России. Цель была одна и та же: спасти Русскую Армию от окончательной гибели, дабы предотвратить гибель самой России. Только рамки Нового Союза расширялись: РОВС уже не был союзом одних лишь офицеров, а союзом всех русских воинов, как Русской Императорской Армии, так и Белых Добровольческих Армий.
В таком названии Союза заключается его юридически точное определение: это общий союз русских воинов."

РОВС был основан уже в эмиграции приказом генерала П. Н. Врангеля № 35, от 1 сентября 1924 года. В этом приказе значится следующее:
"Приказываю: 1. Образовать Русский Обще-Воинский Союз...
2. Включить в РОВС все офицерские общества и союзы, вошедшие в состав Русской Армии."
Через десять дней генерал Врангель уточнил этот приказ секретным предписанием номер 678, от 11 сентября 1924 года:
"Образование РОВС-а подготавливает возможность принять Русской Армии новую форму бытия...
Дать возможность Армии продолжить свое существование... в виде воинского союза... Никаких других целей образование Русского Обще-Воинского Союза не преследует."

(Эти документы воспроизведены в книге "Политическая история русской эмиграции ", Москва, 1999 год, 776 страниц.)

Таким образом, самим основателем РОВС-а было с самого же начала ясно и недвусмысленно указано, что РОВС является объединением чинов (офицеров, унтер-офицеров и солдат) Русской Армии. Так официально называлась, по приказу генерала Врангеля, Русская Белая Добровольческая Армия в последний период Гражданской войны.
Значит, в принципе, членами РОВС-а не могли быть люди, не боровшиеся в рядах Императорской и Белых Армий. В самом юридическом акте создания РОВС-а были указаны его границы и пределы его существования: в него могли входить исключительно определенные лица, принявшие участие в определенных исторических событиях, и его существование с самого начала было ограничено физическим существованием этих лиц.
Аналогии таким ограниченным воинским объединениям имеются и в других странах. Например, в Аргентине в конце 19 века было основано "Объединение участников аргентинско-парагвайской войны ". Когда последние из этих участников умерли, это Объединение перестало существовать. Однако, ни смену ему было основано "Объединение потомков участников аргентинско-парагвайской войны", которое существует до сих пор.
Также существуют иногда и общества ревнителей памяти тех или иных исторических групп людей и событий, уже отошедших в историю.
Если кто-нибудь сегодня в России действительно хочет идейно продолжить дело Русских Белых воинов, то он это может сделать в рамках новых объединений, в чьих названиях и уставах будет нецвусмысленно выражена идейная и нравственная преемственность от Белой Армии и от РОВС-а. Но никто не имеет права претендовать искажать главную идею РОВС-а, заключающуюся в том, что РОВС не политическая партия, а всего лишь союз русских Белых воинов, боровшихся против Красной Армии в годы Гражданской войны.

Процесс создания РОВС-а в эмиграции описан в "Военном справочнике", вышедшем в Париже под названием "Армия и флот", под редакцией В. В. Орехова и Евгения Тарусскаго, следующим образом:
"После Крымской эвакуации 1920 года Русская Армия, как известно, была распределена по лагерям в районе проливов у Константинополя. Главное Командование Русской Армии, ясно сознавая невозможность, по многим причинам, долговременного пребывания Армии в лагерях, стало и со своей стороны принимать меры к вывозу ее из лагерей.
В результате усилий Главнокомандующего, в течение 1921 года Армия постепенно была распределена по братским странам Балканского полуострова. Небольшая часть была отправлена мелкими группами и в Чехословакию...
Еще при нахождении Штаба Главнокомандующего в Константинополе, генералом Врангелем были приняты меры к тому, чтобы создать из воинских чинов, не состоящих в войсковых частях Русской Армии, особые военные организации. Это являлось желательным выполнить для того, чтобы бывшие военослужащие не отходили бы от военной среды, обращаясь или в простых беженцев, или же в членов партийных и политических организаций...
Вместе с этим необходимо было сблизить разные образованные союзы с Русской Армией, положение которой стало особенно прочно после того, как, ставши на трудовое положение, она не требовала значительных расходов на поддержание своей организации и, сохранив свою независимость, не была связана с эмигрантскими партиями.

Это привело генерала Врангеля к изданию приказа № 82 от 8-го сентября 1923 года. Этим приказом офицерские союзы и общества зачислялись в состав Армии и передавались под руководство военных представителей и военных агентов Главного> Командования в разных странах. Кроме того, этим же приказом воспрещалось чинам Армии, а, следовательно, и членам воинских союзов, быть одновременно и членами партийных и политических организаций. Этот приказ впоследствии имел большое значение, так как только благодаря ему, при непрекращающихся напорах на Армию и на воинские союзы со стороны партийных организаций, единство военной среды было обеспечено от раскола...

Все это было принято во внимание генералом Врангелем, в результате чего 1-го сентября 1924 года последовало его распоряжение об образовании Русского Обще-Воинского Союза, организация которого была произведена в учете упомянутых выше данных...
Во главе Р. О. В. Союза, по его положению, стал Главнокомандующий Русской Армией, и с этого времени Армия стала Р. О. В. Союзом. А в декабре месяце 1924 года Великий Князь Николай Николаевич принял на себя, через Главнокомандующего, Верховное возглавление Русского Зарубежного Воинства.
В апреле 1928 года Р. О. В. Союз постиг тяжелый удар. С кончиной Генерала Врангеля он лишился своего Вождя, который был и душой Армии, и тем столпом, о который разбивались усилия к нарушению единства военной среды...

Менее чем через год после кончины Генерала Врангеля, Р. О. В. С. и национальная эмиграция потеряли и своего Верховного Вождя, Великого Князя Николая Николаевича. Это было вторым сильным ударом, особенно болезненным потому, что в эмиграции не оказалось уже такого авторитета, который мог бы заместить Великого Князя в роли Национального Вождя. Но если для национальной эмиграции замещение такого Вождя стало неосуществимым, то в отношении РОВС-а замещение высшего руководства не встречало затруднений, уже по одному тому, что перед самой своей кончиной Великий Князь Николай Николаевич, при своем последнем свидании с генералом Кутеповым, возложил на него выполнение тех функций, которые до того времени выполнял сам Великий Князь.

Поэтому тотчас после кончины Великого Князя, основываясь на военном принципе преемственности власти и на последнем распоряжении Его Императорского Высочества, Генерал Кутепов яступил в высшее управление Р. О. В. С.-а, приняв на себя исполнение тех обязанностей, которые до сих пор выполнял Верховный Главнокомандующий...

Еще во время возглавления Р. О. В. С.-а генералом Врангелем, в 1926 году, с одобрения Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича, было отдано циркулярное распоряжение о приеме молодых людей в войсковые части и полковые Объединения, в качестве кандидатов. В 1929 году Генерал Кутепов, учитывая начинающийся прилив молодежи в ряды Р. О. В. С., подтвердил Приказом распоряжение Генерала Врангеля, а 5 июня 1930 года было составлено и введено в действие следующее особое "Положение о приеме в воинские организации Р. О. В. Союза молодых людей, ранее в войсках не служивших":
"1. Целью приема молодых людей в состав Р. О. В. С. является:
а) усиление Союза в боевом отношении и
б) предоставление молодым людям возможности, вступлением в ряды Русского Зарубежного Воинства, приобрести его моральные качества: верность долгу, верность своей чести и готовность положить свою жизнь за благо Отечества, а также и подготовиться, насколько это возможно на чужбине, к несению обязанностей сперва унтер-офицера, а затем, при известных условиях, и офицера.
Молодые люди принимаются в воинские организации - рядовыми, причем все должны удовлетворять следующие условия:
а) быть не моложе 16 и не старше 30 лет и физически годными для несения строевой службы,
б) не быть опороченными по суду и
в) не состоять под судом и следствием.

2. Молодые люди, по принятии их в воинские организации, именуются:
а) окончившие полный курс кадетских корпусов -юнкерами,
б) окончившие курс высшей или средней школы или получившие образование, соответствующее не менее 6 классам средней школы, - вольноопределяющимися и
в) все остальные - охотниками.

3. По принятии в состав воинской организации, юнкера, вольноопределяющиеся и охотники должны подчиняться всем правилам, установленным для чинов данной организации: обязательные членские взносы и пр.

4. При принятии в состав воинской организации, молодые люди должны дать обязательство о сдаче, в сроки, по усмотрению начальника данной организации, особых экзаменов на унтер-офицера, а получившие общее образование не ниже шести классов среднего учебного заведения - и на первый офицерский чин.

6. Экзаменационная комиссия для производства испытаний на унтер-офицера и первый офицерский чин назначается приказами Начальников Отделов Р. О. В. Союза.

7. Юнкера, вольноопределяющиеся и охотники рядового звания, по выдержании ими установленного экзамена на унтер- офицера и по удостоверению ближайшего начальства, производятся в унтер-офицеры приказами командиров частей и председателей полковых и других объединений, воинских обществ и союзов.

8. Результаты экзаменационных испытаний унтер-офицеров из юнкеров и вольноопределяющихся на первый офицерский чин, вместе с аттестациями командиров частей и председателей полковых и других объединений и воинских союзов и обществ, представляются по команде Председателю Р. О. В. С. Унтер-офицерам из юнкеров и вольноопределяющихся, выдержавшим офицерский экзамен и получившим соответствующую аттестацию, Приказами Председателя Р. О. В. С. даются все права офицеров.

9. Об учреждении в центрах сосредоточения русской военной молодежи Военно-Училищных и Унтер-Офицерских Курсов - объявляется в Приказах Начальников Отделов Р. О. В. С. Генерал-лейтенант Стогов."

Таким образом, "прием молодых людей в войсковые части и полковые Объединения, в качестве кандидатов" дозволялся лишь с определенной целью и при определенных условиях:
1. Возраст от 16 до 30 лет;
2. Молодые люди принимаются - рядовыми. Если они кончили Кадетские Корпуса, они именовались юнкерами, окончившие средние и высшие школы - вольноопределяющимися, а все остальные - охотниками.
3. Они должны были сдать экзамены, сначала на унтер-офицеров, а затем на офицеров.
4. Им воспрещалось, как и всем членами РОВС-а, "быть одновременно и членами партийных и политических организаций".
Именно это последнее условие и явилось одной из главных причин возникновения со временем параллельных РОВС-у и практически сыновных организаций (по крайне мере, в своих истоках) чисто политического характера.
Например, Ю. А. Герцог, бывший одним йз основателей и первых идеологов Национального Союза Русской Молодёжи (затем, после ряда переименований, превратившегося в Н.Т.С.), именно так и объясняет возникновение этой политической организации. Также и организации русских разведчиков в Белой Эмиграции считали себя наследниками и преемниками РОВС-а, но их руководители не входили в РОВС, если они не были императорскими или белыми воинами.

В результате, РОВС остался практически закрытой чисто военной организацией. В Югославии и в Аргентине в РОВС-е состояли исключительно чины Русской Императорской Армии и Русских Белых Армий.

После смерти последнего председателя РОВС-а в Аргентине, поручика Н. Н. Добровольского, в 1987 году, в РОВС-е в Аргентине осталось несколько человек, но все они именовались рядовыми, в том числе и Георгиевский Кавалер Сергей Александрович Якимович, кадет Крымского Корпуса, Председатель Аргентинского Кадетского Объединения и Майор Югославянской Королевской Армии, скончавшийся в 1991 году.
Члены РОВС-а титуловались чинами Императорской и Белых Армий или чинами, полученными в строгом согласии с пунктами 7, 8 и 9 "Положения о приеме в воинские организации РОВС-а молодых людей". Например, В. В. Гранитов окончил Офицерские Курсы РОВС-а и сдал соответствующие экзамены в Белграде, перед началом Второй Мировой войны, и был тогда произведен Председателем РОВС-а генералом Архангельским в офицеры, по предложению начальника Курсов генерала Головина. После этого ольше не было возможности таких производств, ибо не было курсов, а затем уже и не было имевших на это право генералов, так как, по русским военным традициям, только генералы могут производить в офицеры. Поэтому в РОВС-е в Аргентине не оставалось лица (члена РОВС-а), которого, согласно Уставу, жно было бы назначить председателем этой организации, а когда приблизителъно семь лет тому назад скончался последний белый воин в Аргентине, РОВС прекратил свое существование в этой стране.
Член Кадетского Объединения Н. К. Дубина и председатель Союза Святого Александра Невского (Союза чинов Русского Корпуса на Балканах) Д. В. Домрачеев были представителями Председателя РОВС-а, но членами РОВС-а себя не считали, ибо не были воинами ни Русской Царской Армии, ни Русских Белых Армий.
Возможно, что такой категорический абсолютный запрет всякой политической деятельности членам РОВС-а был также а причиной отказа 12-го Кадетского Съезда, состоявшегося в 1990 году в Сан-Франциско, принять предложение тогдашнего председателя РОВС-а, члена Кадетского Объединения в Сан-Франциско и участника этого Съезда, поручика В. В. Гранитова, всем кадетам вступить "ин корпоре" в РОВС. Это предложение рассматривалось Комиссией Съезда, под председательством Н. В. Козякина, в которой принимал участие и сегодняшний председатель Кадетского Объединения в Аргентине.
Кадетский Съезд тогда единодушно утвердил предложенную комиссией позицию: кадеты могут в индивидуальном порядке, по личному усмотрению каждого кадета, в любой момент беспрепятственно вступать в ряды РОВС-а, в согласии с предписаниями выше цитированного "Положения". В результате, 5-ый пункт Резолюции XI-то Съезда гласит:
"Продолжать сотрудничество с Русским Обще-Воинским Союзом, приветствуя вхождение кадет в его ряды".
А уже 6-й Кадетский Съезд, состоявшийся в 1978 году в Париже, постановил:
"Крепить связь с существующими еще союзами воинов Императорской и Добровольческих Армий, для тесного сотрудничества и для прямого приятия их идеологии, задач и деятельности". (Решения 6-го Съезда. "Кадетская Перекличка" №21,стр. 22).

В рамках такого принципиального сотрудничества, в середине 90-ых годов некоторыми кадетами были сделаны конкретные предложения Председателю РОВС-а поручику В. В. Гранитову официально назначить себе письменным приказом заместителя. Однако, это им никогда не было сделано, что многими было истолковано, как выражение его воли, чтобы с его смертью РОВС прекратил свое существование. Лишь на своем смертном одре, согласно утверждению одной ухаживавшей за ним дамы, он кивком головы согласился на кандидатуру Владимира Николаевича Буткова, члена Нью-Йоркского Кадетского Объединения, уже тогда тяжело больного.
В свою очередь, В. Н. Бутков (скончавшийся через девять месяцев) назначил своим преемником кадета 18-го выпуска Первого
Русского Кадетского Корпуса, члена Вашингтонского Кадетского Объединения, подпоручика Югославянской КоролевскоЙ Армии, Владимира Александровича Вишневского, который перед своей смертью дал устный приказ о закрытии РОВС-а.
Этот приказ затем был оформлен письменным Распоряжением многолетнего секретаря Правления РОВС-а подпоручика Д. Г.
Браунса, от 31 октября 2000 года. Согласно этому Распоряжению, "Датой официального закрытия Русского Обще-Воинского Союза будет считаться Димитриевская суббота 4-го ноября 2000 года."
Одновременно в Распоряжении выражается просьба Объединениям Кадет Российских Кадетских Корпусов "принять на себя хранение реликвий и архивов РОВС-а".

Если у кого-либо из уважаемых читателей возникнут вопросы, неясности и сомнения по поводу прочитанного, то прошу не стесняясь обращатья ко мне для разъяснений и ознакомления с соответствующими документами, подтверждающими упомянутые постановления и приказы.
К сожалению, приходится повторять некоторые многим известные подробности, так как многочисленными злопыхателями и провокаторами, ради искажения истины, написано не мало лжи и клеветы, которые дают неосведомленному читателю превратное представление об исторических событиях, связанных с основанием и руководством РОВС-а. Но Бог Правду видит.

Буэнос Айрес, декабрь 2001 г.
Мой адрес:
Miguel Borel
Marengo 445
1653 Villa Barester - Argentina

Михаил Михайлович Борель - внук генерала М. В. Алексеева. (Прим. Редакции).


Военно-училищные курсы в городе Риве во Франции
Р.Г. Жуков
Из журнала "Кадетская перекличка" № 44, 1988г.

В Мо. 41 Военно-морского журнала „Часовой" от октября 1930 года была помещена корреспонденция из города Рива следующего содержания:
„После похищения генерала Кутепова в Ривском отделении Союза Галлиполийцев возникла мысль реагировать на это злодеяние призывом к русским людям, особенно к молодежи, вступать в ряды РОВС — толчек к этому дал и ваш журнал, в ряде номеров призывавший к подготовке борьбы. На этот призыв откликнулось девять молодых людей, что для русской колонии в Риве, насчитывающей 90 человек, можно считать хорошим процентом".

С разрешения ген. Шатилова и с одобрения ген. Головина, начальника штаба РОВС и вдохновителя Заочных военно-училищных курсов при РОВСе, сразу же начались занятия с молодыми людьми, и этим было положено основание отделения Курсов в г. Риве. Во главе Курсов стал председатель Союза Галлиполийцев, полк. Генорский, помощниками к нему были приглашены полк. Гаврилов и кап. Жуков.

Вскоре после этого в журнале „Часовой" появились следующие сообщения из Рива:
„На Курсах в г. Риве проходятся следующие преметы: фортификация, артиллерия, тактика, топография, устав, гимнастика, фехтование, пехотный строй и стрельба. Взаимоотношения на Курсах основаны на духе воинской дисциплины. 16 августа 1931 года была закончена подготовка молодых людей, как молодых солдат".
Следующая заметка в „Часовом" гласила:
„...Полк. Гонорский огласил почто-телеграмму ген. Миллера, поздравлявшего юнкеров с открытием Курсов.
Громкое ура было ответом!.."

Курсы стали юнкерскими, и „Часовой" продолжал сообщать о Курсах:
„...был проведен экзамен по уставам: дисциплинарному, внутренней службы, гарнизонному и по общим сведениям (словесность). Ответы молодых людей показали прекрасное понимание ими своего долга и искреннее желание полностью влиться в Армию..." потом снова: „были проведены строевые занятия вплоть до взводного учения, экзамены по стрельбе, гимнастике и фехтованию. Результаты испытаний превзошли все ожидания".

„Часовой" не оставлял без внимания Курсы, на его страницах снова следующее: „...Занятия на Курсах успешно продолжаются. В настоящее время в распоряжении Курсов две верховые лошади. Так, скромно и без шума, делается большое дело подготовки молодых офицеров в духе русской воинской традиции, осененной жертвенным пониманием необходимости выполнения своего долга перед Россией".

Приведенные корреспонденции в „Часовом", кроме всего прочего, говорят о „необходимости понимания" о „выполнении своего долга перед Россией". Мне, как жившему в то время в Риве и окончившему вышеупомянутые Курсы, хочется паделиться с читателями „Переклички" своими воспоминаниями об этом периоде жизни русской эмиграции во Франции и в городе Риве в частности. Хочется рассказать, как тогдашняя молодежь участвовала в усилиях русских людей свергнуть советскую власть. Может быть эти воспоминания будут интересны для тех, кто не жил тогда и не знает как, с прекращением борьбы за Россию с оружием в руках, борьба эта и подготовка к ней стали принимать другие формы, как мы искали тогда иные способы, иные возможности участвовать в ней и продолжать дело спасения России.

Но прежде всего, расскажу о совершенно свободных условиях и обстановке, которые помогли и были использованы энергичными офицерами, чинами РОВС, жившими в то время в городе Риве.
В середине 20-х годов в семью богатого владельца бумажных фабрик, собственника нескольких замков и обширных парков, Верде-Клебера, жившего рядом с небольшим городком тысячи в две населения, расположенного в 30 километрах от города Грёнобля в предгориях Альп, преподавательницей английского и немецкого языков была приглашена Т.Е. Мельник, урожденная Боткина, дочь лейб-медика последнего нашего Императора, Царя Мученика, Николая Второго, доктора Боткина, оставшегося верным Царской Семье и погибшего вместе с ней в Екатеринбурге.
Муж Татьяны Евгеньевны, К.С. Мельник, офицер РОВСа, использовал свое знакомство с хозяином фабрик и стал устраивать на работы чинов Армии, переезжавших в это время в поисках заработка из Болгарии и Югославии во Францию. Разъезд на работы и устройство на местах производился группами, создавались русские колонии, полковые объединения. Тысячи бойцов Белой армии вынуждены были устраиваться на тяжелые работы, подписывая связывающие их контракты во Франции, в Бельгии, в Люксембурге или уплывая за океан в Аргентину, Бразилию, Парагвай, где им пришлось особенно тяжело на земледельческих работах.

Вскоре в Риве тоже была основана русская колония. Верде-Клебер охотно принял на свои фабрики до сотни офицеров холостых и семейных. С 1927 по 1929 год офицеров пополнили группы окончивших Галлиполийскую и Шуменскую русские гимназии в Болгарии. Молодежь, получив аттестаты об окончании средних учебных заведений, стремилась учиться дальше, но для этого нужны были средства, которых не было. Стипендии получали только те, кто окончил гимназию с золотой или серебряной медалью. Оставалась единственная возможность, работая, экономя, собирать деньги для поступления в университеты и продолжать образование.

Приезжающие на работы в Рив получили возможность жить в большом замке, вокруг которого был огромный парк с лужайками, с тенистыми аллеями, обсаженными с большим вкусом подобранными деревьями, начиная от старых кедров, сосен, развесистых каштанов, корявых платанов и кончая веселыми березками, ивами над прудом с островком, заросшим кустами магнолий и шиповника. Вокруг парка шла высокая стена, местами чугунная изгородь, покрытая плющем, закрывая все поместье от чужих глаз и создавая особое чувство чего-то своего, уютного, далекого от окружающего нас чужого мира.
В замке была столовая и кухня. Холостые и семейные могли получить вкусные и дешевые обеды и ужины. Рядом был большой зал со сценой, расписанной в русском стиле. В зале висели иконы, портреты вождей Добровольческой армии, висели флаги — было светло и нарядно, все напоминало обстановку военных собраний. Вокруг замка шла терасса, в центре под ней была устроена домашняя церковь с иконами хорошего старинного письма. Приезжал раз в месяц из Лиона священник, имя которого, к сожалению, не помню. Была у нас и билиотека с небольшим, но хорошо подобранным количеством книг.
Замок был трехэтажный, с высокой башней на углу углу, с которой открывался чудный вид на долину реки Изер. На первом плане были красно-бурые крыши домиков города, виднелся рядом шпиль костела, дальше шли парки, поля, разбросанные среди них фермы, где-то совсем внизу, как блеск ятагана, текла река, а за ней цепи гор, покрытые вдали уже за Греноблем вечным снегом.

Работали мы посменно. Работа, в общем, не была трудной — машинах, в магазинах-складах по упаковке рулонов бумаги; некоторым повезло устроиться в лаборатории, в офисах, получая повышение по работе, лучшие оклады, чему конечно очень помогало знание французского языка.
Фабрика изготовляла фотографическую бумагу, денежные банкноты, дорогую писчую бумагу — славилась на всю Европу качеством своей продукции и была одной из самых старых фабрик Франции.
Верде-Клебер отлично понимал наше положение „рабочих по несчастью", часто выручал в случае конфликтов с надзирателями отделений и очень снисходительно относился к неумению, к отсутствию рабочей сноровки своих заморских служащих.
Мы были благодарны ему за это, ценили его отношение к нам и работали добросовестно — мы были под особым покровительством хозяина и особого гнета не чувствовали. Фабрика была недалеко, все что нам нужно было для жизни было рядом — городок с одной главной улицей, на которой был десяток лавок, почта, базарный скверик, два доктора, пара ресторанчиков-кафе, небольшой отель, гараж да городское управление с несколькими чиновниками и тремя жандармами.

Свободного времени у нас было много. Поначалу, не буду греха таить, тратили мы его без зазрения совести легкомысленно и глупо: окунулись с головой в жизнь людей, у которых впервые в жизни оказались в карманах свои собственные деньги. Нам не надо было больше опасаться ока начальства, воспитателей, которые сажали нас в карцер или оставляли без отпуска. Многие из нас пустились во все нелегкие! Залезли в долги, прельстившись возможностью заказать себе впервые в жизни штатские костюмы, купить шляпы, фасонистую обувь. Кое-кто успел побывать в большом, блестящем мировом курорте зимнего спорта — Гренобле или в городке поменьше, веселом Вуароне. Нам очень нехватало русского женского общества.
Среди нескольких десятков молодых офицеров и бывших гимназистов было несколько дам да две девушки, премилые барышни, скоро вышедшие замуж.
Познакомившись с француженками и откопав где-то двух полек, приглашали их в наш чудный парк, пели романсы, любуясь прудом и плавающими на нем водяными лилиями, — впрочем, пели не только в этих случаях, — пели при любых обстоятельствах, всегда старались быть вместе и вносили много шума и веселия в жизнь замка.

С местным населением из-за нашего французского языка с новгородским акцентом в большинстве случаев сходились с трудом, и риска потери русскости не было. Но время шло своим чередом. Как ни старались мы, окончив работу в сменах на фабрике, забыть о ней, забыть о том, что удовлетворить нашу молодость не могло, рабочее положение наше, ради только хлеба насущного, начинало нас угнетать, и быт, окружающий нас, медленно, но верно, засасывать.
Все острее начинали мы чувствовать, что надежды, с которыми мы покидали Болгарию, все еще далеки, приезд наш во Францию себя не оправдал. Вместо поступления в университеты, вместо продолжения учения, о котором мечтали, ради которого покидали близкую нашему сердцу славянскую страну, мы вынуждены были подписывать новые контракты на фабрике. Но привычка учиться, читать, искать хоть какую-то пищу для ума, оставалась. Многие из нас засели за изучение языка. Другие стали искать возможности разобраться в калейдоскопе политической жизни эмиграции того времени. Многочисленные русские газеты, журналы, книги из Парижа, Берлина, Праги и Прибалтики в изобилии были доступны нам.

В журнале „Часовой" была поднята кампания по привлечению молодежи в РОВС. Лозунг — „Молодежь под знамена!" заставит сильнее забиться наши сердца, особенно сердца тех, кто получил крепкую закалку в Галлиполийской гимназии. Одновременно с призывом в „Часовом" стали появляться все чаще и чаще статьи, информация, а то и цетые отчеты о героической борьбе „Братства Русской Правды". Как-то легче стало дышать. Появилась надежда, смутная, неясная, но обозначилась какая-то новая возможность применить свои молодые силы, выростала новая цель, ради которой стоило жить.

Случилось так, что в конце 1929 года, объезжая группы РОВС, в Рив приехал генерал Кутепов. Колония встретила его очень торжественно. В зале замка был устроен парадный банкет, представление всех офицеров, вечером ужин, перед которым генерал Кутепов поделился с присутствующими положением в России, говорил о новых возможностях РОВС, о продолжении борьбы, борьбы теперь иной, требующей специальной подготовки, в общих словах рассказал о начале деятельности организации, не упоминая этого слова, которую потом стали называть „кутеповской". После доклада, видя в зале много молодежи, генерал попросил нас встать. Его командный голос, короткое приказание, словно подбросили нас с мест! Достаточно было его нескольких слов чего он ждет от нас, чтобы уже на следующий день мы записались на Военно- Училищные Курсы, открывавшиеся в то время во многих местах русского Зарубежья.

С большим энтузиазмом, молодо, охотно, приступили мы к занятиям.
Работа на фабрике стала легче. Мы знали, что вечером услышим что-то новое, интересное, мы верили — нужное, что даст нам опыт и знания для участия в деле Кутепова. В свободные от работы дни, после обеда в субботу и в воскресные дни мы полностью забывали рабочие будни. С утра и до вечера мы чувствовали себя юнкерами. Особенно помогла этому чувству военная форма, которую через год сумели мы, несмотря на многие трудности, соорудить. Достали сапоги, пошили гимнастерки, бриджи, умудрились заказать бескозырки, погоны, раздобыли у офицеров шпоры, кокарды.
Потом, летом, решили отремонтировать подвал замка и устроить в нем казарменное помещение. Оставили свои чистые, удобные комнаты на этажах дома и перебрались в подвал с земляным полом, с балками вместо потолка над головой, только лишь для того, чтобы все время быть вместе.

Новое свое жилище украсили лозунгами, портретами вождей Добровольческой армии, национальными флагами, построили стойку для винтовок, которые получили откуда-то из Парижа, повесили на стены циновки и развесили на них шашки, эспадроны, маски для фектования. Было составлено расписание дежурств, назначали дневальных, — вобщем, сделали все возможное, чтобы жизнь наша была как можно больше похожа на жизнь военного училища.
Вечерами шли лекции. Периодически сдавали зачеты. Начальник Курсов, Борис Николаевич Гонорский, полковник конной артиллерии в Первую мировую и участник Гражданской, был строг и требователен, но он отлично понимал, что без поощрения чувства нашего идейного увлечения Курсами успеха не будет.
Ведь он и мы были простыми рабочими, встречались на фабрике в обстановке далеко не похожей на ту, которую хотели себе создать. Исполнение требований Курсов было добровольным. Мы сами создавали себе такие условия, которые в доброе, старое время были в юнкерских училищах. Мы вставали в положение смирно, отдавали при встерече честь, называли офицеров не по имени отчеству, а по чину, причем поступали так не только с офицерами Курсов, но и со всеми остальными военными, проживавшими в нашем городке.

Примеры из военной истории были частыми темами полковника Гонорского, который также преподавал уставы, и мы старались исполнять их в нашей жизни того времени. Мы учились на примерах прошлого Императорской Армии. Старались всеми силами оправдать те усилия и тот труд, которые уделяли нам наши преподаватели, лишавшие себя свободного от фабричной работы времени.
Любимцем юнкеров был полковник инженерных войск, Георгий Феликсович Гаврилов. Он преподавал фортификацию и инженерное дело. Прозвали мы его „бермочкой" — это название полосы земли, идущей вдоль бруствера окопа полного профиля, — он приозносил это слово с какой-то особенной нежностью, и мы чувствовали, что он отлично знает и очень любит свое дело, отдавая много своих сил нам, молодым.
Преподавателем гимнастики и фехтования был офицер Сергиевского Артиллерийского Училища, капитан Гавриил Павлович Жуков, окончивший первым выпуском Главную Гимнастическо-Фехтовальную школу, выбранный в число трехсот офицеров из всего офицерского состава Императорской Армии при основании Школы в 1911 году.
Был он знатоком своего дела. Вольные движения, сокольская гимнастика, упражнения на брусьях, на турнике, прыжки через кобылу, козла, особенно фектование на эспадронах занимали большую часть нашего свободного времени.
По воскресениям проходили строевые занятия, стрельбу, рубку лозы и глины, упражнения с винтовками; нанимая верховых лошадей, занимались верховой ездой.

С этой последней связано немало комичных случаев, полковник Гонорский, хороший кавалерист, начал занятия как полагается — ездой без седла с одним недоуздком, по кругу, на корде и с бичом в руках. Многие из нас никогда на коне не сидели. Пока лошадь шла шагом, все было благополучно, но когда начиналось движение рысью, становилось хуже, — острый хребет коня давал себя почувствовать. При галопе же случались катастрофы, — не имея возможности хоть за что-то ухватиться, бравый наездник летел на землю!
Стало еще хуже, когда начали пробовать вольтижировку.
Перенести на галопе ногу через шею лошади и сесть дамским седлом, боком, казалось совершенно невозможным, но биф полковника, „случайно" попадавший не по крупу лошади, а по „крупу" горе-всадника, мгновенно ногу переносил!
Полковник вежливо извинялся, — не хотел, мол, ошибся, — и продолжал занятия дальше. Следующим приемом надо было спрыгнуть, оттолкнуться от земли, используя бег коня, и вскочить на него обратно. Но, видно, лошади французской кавалерии были приучены сразу останавливаться, как только всадник с нее слезал, и у нас из этого так ничего и не вышло. Не вышла и рубка в конном строю, — был риск, могли пострадать уши коней, и практиковались в этом только в пешем строю.

Мы очень любили стрельбу. Стреляли из учебного револьвера и винтовки, и стреляли хорошо, получая сромные призы, которые так трогательно изобретало для нашего поощрения наше начальство. Мы умудрялись даже заниматься топографической съемкой, вернее, проводили глазомерную в окрестностях города. Для камуфляжа надевали пиджаки на военную форму, снимали шпоры, и часами с планшетками и компасами бродили по полям и лугам, занося их на карту.

Вообще, вся наша деятельность проходила под прикрытием официально зарегистрированного спортивного клуба, о котором знал хозяин фабрики, догадываясь о наших истинных целях, и как офицер в прошлом, участник войны, дружески относившийся к старой России.
Условия же жизни в замке и огромный парк вокруг него, скрывавший нас от посторонних глаз, позволили этому „клубу" сделать себе даже учебную пушку, имитировать с ней заезды, проводить перебежки, полевые маневры в миниатюре. Вся эта кажущаяся на первый взгляд „игра в солдатики" однако имела очень серьезное значение и не могла не влиять на закалку нашего характера. Она, главное, научила нас служить определенной идее, добровольно исполнять тяжелые требования и оставаться верными своему долгу, сохраняя веру в лучшее будущее при других условиях, когда каждый из нас легко бы сумел отдать свои силы, а то и свою жизнь, в борьбе за родину.

В течение года Курсы пополнились, помощником полковника Гонорского был назначен окончивший Сергиевское Артиллерийское Училище поручик Константин Михайлович Сенцов. Он состоял в начавшей в то время свою деятельность „Внутренней Линии", и на его обязанности было проведение лекций по политической подготовке, которая была введена в программу Курсов. Старая русская армия жила вне политики, и этот пробел тяжело отразился как на судьбах офицеров, так и на судьбе всей России в целом. Генерал Кутепов отлично понимал, что теперь, живя вне страны, Армия будет вынуждена перейти к борьбе политической. Он знал, что для этого нужны будут кадры людей заранее подготовленных, и эта подготовка в РОВСе была начата. Нам она принесла большую пользу, т.к. после окончания Курсов мы попали в омут политических страстей, разыгравшихся в эмиграции.

Существование Курсов и их деятельность стала известна в других местах русского рассеяния, молодежь откликнулась, и нас стало больше. Из Африки приехал милейший молодой человек, Саша Трубников, — не захотел ни помыться с дороги, ни позавтракать, несмотря на наши предложения, пока не почистил своего ружья, как то положено настоящему воину.
Он внес очень серьезное отношение к военному делу и стал верным другом всем нам.

Спустя короткое время, на мотоциклетке с шумом и треском ворвался в парк граф Мусин-Пушкин. Оказывается, он жил совсем рядом с Ривом, служа тоже на другой бумажной фабрике, конкурирующей с нашей. Он стал ездить каждый вечер на лекции, оставаясь ночевать в конце недели. Вскоре стал портупей- юнкером и заслужил нашу всеобщую любовь и уважение. За графом появились на Курсах К. и В. Пробыли они недолго. Приехали не учиться, а отдохнуть, вид их был очень изможденный и усталый, долго не могли войти в нашу веселую, шумную среду; потом только мы узнали, что они несколько раз побывали в России, были из тех людей, через которых генерал Кутепов знал, что делается на родине и что нужно для народа.

Вслед за К. и В. появился в Риве некто, назвавший себя князем Василием Щербатовым. Записался на Курсы, оказался человеком веселого нрава, сыпал анекдотами, сумел как-то сразу подружиться со всеми и особенно обхаживал К. и В., но портил его какой-то противный польский акцент. Мы как-то ездили юнкерской компанией в гости в семью Мусиных- Пушкиных. Познакомились с графиней, матерью Андрея. Был с нами и Щербатов. На следующий день граф под строжайшим секретом сообщил нам, что его мать, отлично зная всю семью князей Щербатовых, живших где-то в Литве поблизости от имения Мусиных-Пушкиных, не может в нашем „князе" признать настоящего члена семьи князей Щербатовых. Двум из нас было поручено следить за самозванцем, и вскоре стало нам понятным и явным — Щербатов был советским агентом!
Окончил он свою подлую жизнь симулируя отравление где-то в Антибе, на юге Франции, куда он успел скрыться от нас, не рассчитав долю яда, разбавив его алкоголем, к которому он частенько прибегал.

После первого, солдатского экзамена, на Курсы поступил еще один из бывших учеников Шуменской русской гимназии из Болгарии, Жорж Киселев. Человек он был редкой силы и редкой мягкости характера; мы прозвали его „юнкером с душой пташки небесной". За ним приехал Новиков — замечательный строевик и танцор, на редкость хороший человек и верный товарищ. Пополнил Курсы также юноша-латыш, ни имени, ни фамилии которого, к сожалению, не помню — был он с нами недолго и по вызову генерала Кутепова скоро уехал.

Экзамены обычно заканчивались танцевальным вечером. Стало это возможным, когда недостаток барышень пополнился приехавшей в Рив из Лиона дочерью полковника Гонорского, ставшей нашей общей любимицей Ирочкой, которая окончила в Лионе школу.
Стали приезжать к нам узнавшие о бравых юнкерах и другие девушки, хорошие, русские, скрасившие нашу холостяцкую жизнь своим теплом, преображая будни в праздники.

Устраивали пару раз постановки на сцене, выбирая небольшие пьесы по силам нашим талантам. После двух лет существования Курсов устроили даже балетное выступление с участием балерины Матюшкиной-де-Герке, гостившей в Риве, приехав из Ниццы, выбравшей себе двух партнеров из числа юнкеров, которые говорили потом, что очень боялись искалечить бедную балерину во время неумелых своих приемов, когда требовалась соответствующая поддержка без достаточного на то умения.

Большим событием в нашей жизни тогда была свадьба нашего портупей- юнкера Андрея Мусина-Пушкина, женившегося на Ирине Гонорской. Съехалось много гостей. Была вся семья жениха и многочисленные друзья полковника Гонорского. Замок и особенно нашу церковь и зал украсили как могли и устроили пир горой с обильным угощением и танцами до утра!

За всей этой жизнью шли будни работы на фабрике. Где-то в мире бушевали события — забастовки, беспорядки; во Франции к власти пришел Народный фронт Леона Блюма, но все это мало трогало нас, — мы жили далеко от всеого этого, мысли наши были о другом, далеком, о России. Мы очень серьезно изучали все, что касалось жизни нашего народа. Очень внимательно читали все, что могло держать нас в курсе происходящего в СССР. Военное дело стала заменять подготовка политического характера.

26 января 1930 года, как гром с ясного неба, пришло известие об исчезновении в Париже генерала Кутепова. Тревога росла. Поиски ни к чему не приводили. Всем было совершенно ясно — враги убрали того, кто был особенно опасен. Все русское зарубежье собирало средства на розыски пропавшего. Мы легко и просто отчислили свой месячный заработок, залезли в долги, подтянули пояса. Мы готовы были ехать в Париж, разнести по кирпичам советское полпредство, игнатиевский особняк, предателя бывшего посла во Франции, но разрешения на это не получили и вынуждены были смирить свой гнев, досаду, боль, — должны были вместе со всей эмиграцией перенести еще один удар и продолжать свое дело. Гибель Кутепова была для нас горем личного порядка. Мы переживали его, как будто потеряли родного отца, родного человека! После генерала Врангеля, Кутепов был для нас кумиром...

Занятия наши продолжались до 16 августа 1931 года, когда состоялось производство в портупей-юнкера. К этому дню из Парижа приехал генерал Шатилов. Начальник группы РОВС в Риве, полковник Фролов, и наши курсовые офицеры представили нас гостю, имя которого мы знали по его службе в качестве начальника штаба генерала Врангеля. В его присутствии были проведены экзамены — сдавали теорию и показали практические занятия. Генерал поздравил нас с производством и представлением к первому офицерскому чину. Радости нашей не было предела!
Белые лычки на погонах были наградой нам за долгие годы усилий, труда, занятий, — мы были готовы служить, отдавать свои силы борьбе за Россию.
Борьба эта стала возможна, но приняла она другие формы, в иной обстановке, при других условиях. По разному включились в нее окончившие Курсы, выбрав участки фронта от служения Церкви Православной, через участие в политической деятельности, в воспитании нового поколения, в работе с молодежью, — каждый по своему характеру, своим способностям — по истине Господней — „кому больше дано, с того больше и спросится!.."

Окончивший Курсы,
Р.Г. Жуков


 

Также смотрите на сайте L3:

КАДЕТЫ, БЕЛОЕ ДЕЛО, МАРТИРОЛОГ
HOME L3
Библиотека Белого Дела Старый Физтех
Воспоминания А.Г. Лермонтова Деревня Сомино
Поэзия Белой Гвардии Раскулаченные
Белое движение. Матасов В.Д. полярные сияния

Автор сайта XXL3 - Л.Л.Лазутин.
This page was created by Leonid Lazutin
lll@srd.sinp.msu.ru
last update: 21.05. 2006