L_TT (5K)

Магнитные бури нашего Отечества


  

А.Кублицкая - ПУШКИН В АРГЕНТИНЕ


 

Пушкина в Южную Америку привезли русские белые эмигранты.
Как и в европейских странах, они под Южным Крестом, тяжко работая, не имея своего угла, потеряв родных и все имущество, слышали в этом светлом имени отзвук родного, безвозвратно потерянного, бесконечно любимого. «...А Капитанскую Дочку сожгут в печи»...
Плыли в трюмах огромных кораблей в неведомую страну, весь багаж - в одном чемоданчике. И в этом чемоданчике - томик Пушкина, издания И. Сытина или А. Суворина, или - кто через Европу - издания берлинские, парижские...
И в южном шумном, нарядном городе, после работы на фабрике или в порту, шли репетировать «Барышню - крестьянку» или читать детям «Полтаву». Думаю, Пушкин помог им выжить.

Кто-то привез в Буэнос-Айрес тоненький сборник стихов Николая Туроверова, изданный в Безансоне в 1939 году в количестве всего 500 экземпляров.

«В огне все было и в дыму, -
Мы уходили от погони.
Увы, не в пушкинском Крыму
Тогда скакали наши кони.
В дыму войны был этот край,
Спешил наш полк долиной Качи,
И покидал Бахчисарай
Последний, мой, разъезд казачий.
На юг, на юг. Всему конец.
В незабываемом волненьи,
Я посетил тогда дворец
В его печальном запустеньи.
- И увидал я ветхий зал, -
Мерцала тускло позолота, -
С трудом стихи я вспоминал,
В пустом дворце искал кого-то;
Нетерпеливо вестовой
Водил коней вокруг гарема, -
Когда и где мне голос твой
Опять почудится, Зарема?
Прощай, фонтан холодных слез,
-Мне сердце жгла слеза иная-
И роз тебе я не принес,
Тебя навеки покидая».

Жизнь русских белых эмигрантов в Южной Америке интересно и подробно описана в книге К. Парчевского «В Парагвай и Аргентину» (Париж, 1937 г.).
Отправленный из Парижа в Южную Америку редакцией газеты «Последние Новости», автор добросовестно собирает все сведения о положении русских в Бразилии, Парагвае, Уругвае и Аргентине.

Особенно тяжело пришлось русским в Парагвае.
«Переселиться в Парагвай - это значит поставить крест на всякой духовной жизни. Газета, музыка, книга, картина, лекция, разумная беседа, все то, что наши энтузиасты почему-то называют европейской псевдокультурой, нам недоступно, потому что этого нет, а средств хватает только на пищу. Живем, чтобы есть, а едим, чтобы жить... Нет ощущения, что ты дома, все чуждо, и приспособиться невозможно...»
(К. Парчевский, стр. 205).
И после этого грустного разговора с женой русского генерала автор направляется в гости к недавно переселившемуся в Асунсион из Франции русскому доктору со звучной французской фамилией Шарбо д-Артуа.
«Похожая больше на разрытые траншеи, в которые я то и дело ныряю, улица еще не имеет освещения. Где- то сердито лают собаки, кричит осел, кругом навороченные груды песку и глины, темнота, и только вверху, над головой, ярко сияет Южный Крест».
(К. Парчевский, стр. 205 - 206).
Хозяин дома, уроженец Санкт-Петербурга и потомок французских эмигрантов, сам теперь эмигрант, прослужил восемь лет врачом в Конго, в Европе не смог найти работу и решил «попытать счастья» в Парагвае. Здесь он пробует наладить производство чугунных котелков, употребляемых туземцами для варки на кострах пищи. В его кабинете - привезенный из Парижа ковер покрывает каменный пол, тяжелые занавеси на окнах, портрет Пушкина на стене.
«Самое тяжелое для переселенцев, мне кажется, это психологическая акклиматизация, - говорит доктор- - Люди забывают, что человеческая душа, ее требования и законы не последнее дело. Не хлебом единым сыт человек. Это очень прайльно сказано».
(К. Парчевский, стр. 207).
Доктор-философ перечитывает Платона и Пушкина, пишет стихи...
Что с ним будет завтра, когда кончатся его небольшие сбережения? За плотными шторами потонувший в ночной тьме Асунсион, на другом берегу реки Парагвай начинается громадная, почти неисследованная пустыня Чако, наполовину покрытая лесами, наполовину болотами...

В Аргентине в 1930-х годах «белым русским» было несравненно легче, но и попасть в Буэнос-Айрес мог не каждый: только тот, кто имел вызов от родственников или друзей или же контракт на работу.
Или же - нелегально, по туристической визе, как умудряются это делать русские во все времена. Вот почему в это время русская белая колония (колония русской политической эмиграции, вышвырнутой из России революцией) в Буэнос-Айресе насчитывала всего около 500 человек.

Это капля в море старых переселенцев (в основном крестьян), уехавших «за океан» на заработки из разных областей Российской Империи еще до Первой Мировой войны; в Буэнос-Айресе и других, земледельческих, провинциях Аргентины их число доходило до 200 тысяч человек. Но именно эта «капля в море» и сформировала, в результате, лицо русской эмиграции в Аргентине в 1920 - 1940-х годах.

Сразу же забурлила общественная жизнь. В 1931 году был создан отдел РОВСа, затем гимнастическое общество молодежи «Сокол», разные кружки и объединения, и даже драматический кружок.
«Единственным связующим и осведомленным о русской жизни в Аргентине центром служит местная еженедельная газета «Русский в Аргентине». Редактором ее является бывший парижанин, инженер Г. М. Киселевский, шесть лет тому назад переселившийся в Буэнос- Айрес, а издателем предприимчивый С. И. Стапран, бывший офицер»
(К. Парчевский, стр. 234).

Тираж газеты доходил до 4 тысяч экземпляров и рассылался по всей Южной Америке. Естественно, что и в подготовке к 100-летию со дня смерти А. С. Пушкина газета играла Ведущую роль.
Тоненькая брошюрка в 79 страниц:
«Календарь на 1937 год. Посвящается памяти А. С. Пушкина по случаю столетней годовщины со Дня смерти поэта. Издание Пушкинского комитета. Буэнос-Айрес».
На обложке - с детства любимый портрет поэта кисти Кипренс. Кроме отмеченных в каждом месяце года важных дат жизни Пушкина, его краткой биографии (без подписи), знаменитой «Пушкинской» речи Ф. М. Достоевского и стихов самого Пушкина, есть нечто в этом календаре, что привлекает особое внимание:
«Состав Пушкинского комитета в Буэнос-Айресе».
С волнением перечитываю 33 строчки. Ведь эта, довоенная, эмиграция в Аргентине для нас - белое пятно. Ни имен, ни дат, ни могил... Сведения случайны, отрывочны, неполны.
И ведь в состав этого комитета наверняка входили люди, известные в городе, люди высокой культуры, игравшие заметную роль в белой русской колонии...

За год поисков удалось найти сведения далеко не обо всех членах Пушкинского комитета.
Председатель комитета - М. А. Нечаев. Михаил Александрович Нечаев (1880 - 1945) похоронен на Британском кладбище Буэнос- Айреса. Офицер Лейб-Гвардии Семеновского полка, он, по неполным данным,
служил в русской военной миссии в Париже. В Буэнос-Айресе работал в крупной электрической компании.
Занимался активной культурной деятельностью в кругах русской эмиграции, был председателем кружка "Наука и искусство".

Члены президиума - уже известный нам издатель газеты Сергей Иванович Стапран (приехал в Аргентину в 1920-х годах; служил администратором клиники) и Г. И. Толмачева.


Галина Ивановна Толмачева - актриса, ученица Станиславского. Преподавала сценическое искусство в университете г. Мендоса. Переводила произведения Пушкина на испанский язык.
В 1958 году в Буэнос-Айресе была издана книга: «А1е]апdrо Pushkin.Teatro completo» с переводами драматических произведений Пушкина: «Борис Годунов», «Сцена из Фауста», «Скупой рыцарь», «Пир во время чумы», «Каменный гость», «Русалка». Перевод Галины Толмачевой и Фернандо Лоренцо (Lorenco). Толмачевой же была написана и большая вступительная статья о жизни и творчестве поэта.

Секретарь комитета - князь Волконский Юрий Николаевич.

Члены комитета:
Бейер Анатолий Аполлонович - генерал, выпускник Михайловского Артиллерийского училища.
В Буэнос-Айресе служил в газовой компании. Вел большую культурную работу среди русских эмигрантов, основал кружок «Наука и техника», с чтением докладов, затем переименованный в кружок «Наука и искусство». Скончался в 1940- х годах.
Бернгард Александр Александрович и его супруга Евдокия Андреевна. О них практически ничего не известно.

Бразоль Дмитрий Анатольевич. Моряк Российского Императорского Флота, выпускник Морского корпуса.
Приехал в Аргентину в 1930-х годах. Работал в военной метеорологической службе.

Гальперин Яков Михайлович. Служил в театре «Колон» как переводчик либретто, преподавал пение.


Григорьев Д. И. Кадет 2-го Кадетского корпуса в Санкт-Петербурге, окончивший Михайловское Артиллерийское училище,

Дмитрий Иванович Григорьев (1889 - 1966) прошел бои Первой Мировой и Гражданской войн. В Праге окончил русский юридический факультет, а затем межевой факультет Карловского университета. Приехал в Аргентину в 1930 году. Работал по специальности землемером, затем многие годы - переводчиком в суде (переводил с 14 языков). Сотрудничал в газете «Русский в Аргентине», помещая в ней еженедельные обзоры международных событий. Похоронен на кладбище в Булони (пригороде Буэнос-Айреса).

Добровольский В. В. Удивительный человек, удивительная судьба!
Поиском сведений о нем я занялась еще два года назад, когда на Британском кладбище увидела надгробие: «Dobrovolsky Vladimir. 5.9.1895 - 7.9.1987. Pionero de la Antartida del ano1924». Пионер Антарктиды 1924 года!
Каким образом русский эмигрант оказался в Антарктиде?
Удача пришла, когда сын покойного Сергея Ивановича Хотунцова (1898 - 1981) передал мне сведения о своем отце.
Оказалось, что корабельный гардемарин Хотунцов и Владимир Викторович Добровольский служили вместе на крейсере «Орел», пережили вместе головокружительные приключения в 1919 - 1920-ом годах (порт Лаваль во Франции - Владивосток - порт Дубровник в Адриатическом море) и, не найдя работы в Европе, вместе в 1921 году приехали в Аргентину. Остальные сведения удалось обнаружить в книгах об исследовании Антарктиды.
Добровольский, как моряк, имеющий навыки обращения с точными приборами, оказался в Буэнос-Айресе кстати. Аргентина с 1904 года ежегодно отправляла группу из пяти человек для зимовки на островах Оркадас (Южные Оркнейские острова) вблизи берегов Антарктиды.
Там были построены станция для изучения метеорологических и магнитных явлений Деревянный домик (чуть более 50 квадратных метров) для жилья.
Группы формировались, в основном, из представителей «северных» народов: шведов, датчан, шотландцев... Начальником группы, в которую, кроме него, входили два немца, один швед и один аргентинец, и был в 1924 году назначен Добровольский. За год, проведенный в тяжелых полярных условиях, он был награжден золотой медалью.
Александрова И. Н. - это известная в русских кругах Буэнос-Айреса певица, участница многих благотворительных концертов, супруга В. В. Добровольского. Ирина Николаевна (1910 - 1986) похоронена на Британском кладбище.

Кажая Н. П. - мичман Российского Императорского Флота.
Ломоть Иосиф Иосифович, скончавшийся 2.10.1977 года, приехал в Аргентину из Польши в 1926 году. В 1930-х годах - издатель «Русской Газеты» в Буэнос-Айресе.

Макаров Ю. В. - это, безусловно, Юрий Владимирович Макаров (1886 - 1949), похороненный на Британском кладбище. В Буэнос-Айресе в 1951 году была издана его книга воспоминаний «Моя служба в Старой Гвардии. 1905 - 1917. Мирное время и война», где Ю. В. Макаров описывает свою жизнь - от детских лет в Ярославском Кадетском корпусе, юности в 1-ом Павловском военном училище - и до развала армии в 1917 году, который он встретил штабс-капитаном Лейб-Гвардии Семеновского полка. Приехал в Аргентину в 1929 году. Служил переводчиком на Главпочтамте.
Макарова В. М. - его жена Вера Михайловна, скончавшаяся в 1983 году и похороненная рядом с мужем. В Буэнос-Айресе выступала с лекциями об искусстве. Занимала ответственную должность в банке "Торнквист".
Михайликов В. С. служил страховым агентом.
Нечаева (ур. Олова) Александра Владимировна, супруга М. А. Нечаева. Родом из Санкт-Петербурга.
Николаев Владимир Николаевич, 1902 года рождения, племянник известного генерала Н. Ф. Эрна, жившего в Парагвае. Учился в Кадетском корпусе в Санкт-Петербурге, затем вихрь Гражданской войны забросил его в Константинополь. В Париже Николаев работал таксистом и в 1920-х годах (во всяком случае, до 1928 года) приехал в Аргентину. Был служащим в торговой фирме. Нюренберг М. С. занимал ответственный пост в электрической компаниии.

Попов К. В. Имя художника Константина Васильевича Попова (1897 - 1952) хорошо известно в русских кругах Буэнос-Айреса. Потомок донских казаков, он учился живописи в Москве (его учителем был К. Коровин), а в 1920-ом году покинул страну. Три года занятий живописью в Италии и 15 лет в Париже сформировали прекрасного театрального художника и живописца. В 1936 году Попов приехал в Буэнос-Айрес, работал в театрах «Колон», «Атенео» и других, писал пейзажи, портреты, натюрморты. В Аргентине при жизни художника прошло более сорока его персональных выставок, не только в столице, но и в городах Росарио, Баия-Бланка, Мар-дель-Плата, Тукуман, Мендоса.
Едва приехав в страну, Попов сразу же окунулся в культурную жизнь русской колонии , в том числе и в работу Пушкинского комитета.

Сосновский Александр Сергеевич - владелец русской библиотеки в Буэнос-Айресе.

Толмачев Василий Сергеевич - офицер Российской Императорской Армии, окончивший Константиновское Артиллерийское училище.

Итак, из 33-х имен - краткие сведения всего лишь о 22-х.
Потеряв надежду узнать хотя бы что-либо о деятельности Пушкинского комитета, я неожиданно встретилась с Антоном Дмитриевичем Григорьевым,
отец которого участвовал в заседаниях комитета и брал с собой сына-подростка. Антон Дмитриевич прекрасно помнит многих друзей отца и очень помог мне при составлении этого списка. Но некоторые детали повергли меня в смятение
. Оказывается, в Буэнос-Айресе было два Пушкинских комитета!
И два торжественных акта! Причина этому - раскол в среде русской эмиграции, политические разногласия.
Как хотелось бы рассказать о деятельности этих Пушкинских комитетов, вечерах, лекциях, любительских спектаклях... Ничего. Никакой информации. Вакуум.

Единственный источник сведений - периодическая печать. Но никаких русских изданий этого времени невозможно найти не только в нескольких русских библиотеках Буэнос-Айреса, но и в Национальной Библиотеке Аргентины, где чудом я смогла получить почти полный комплект журнала «Сеятель» (издатель Н. А. Чоловский) за 1938- 1978 годы. Но, к несчастью, именно в 1937- 1938 годах Никифор Аввакумович, набиравший свой журнал вручную, не смог выпустить ни одного номера из-за отсутствия средств.
Кроме «Сеятеля - никаких следов ни 4-тысячного тиража «Русского в Аргентине», «Нового Мира», ни «Русского Вестника», ни «Вольной Мысли», ни «Голоса Труда» - ничего.

Единственное утешение - косвенные свидетельства влияния Русских белых на жизнь Буэнос-Айреса. В «Сеятеле» № 11 за декабрь 1939 года в статье И. Окунцова «Русская культура» читаем:
«Совсем неожиданно выплыло огромное влияние русской культуры в Аргентине (в 1936 году), особенно в ее столице - Буэнос-Айресе - «Южно-Американском Париже».
Этот красивый и быстро растущий город буквально пленен русской музыкой, русским театром, русским искусством.
Там все русское в ходу. Там большое и широкое русское влияние. От оперного государственного театра «Колон» до кабарэ- ресторана с самоваром и русскими вышитыми рубахами. (...) Песня бурлаков становится народной песней Аргентины. Русские цветные наряды порабощают глаза аргентинцев...»

В «Сеятеле» № 8 за 1936 год: «...Русское художество занимал национальный аргентинский театр весь сезон 1936 года, где были поставлены русские оперы: «Борис Годунов», «Царь Салтан», «Град Китеж» и т.д.»

Не имея возможности в краткой статье коснуться такой большой и сложной темы, как русское искусство на сцене оперного театра «Колон» (то есть, по-русски, театра «Колумб»), хочу только сказать, что еще в 1930 году на его сцене состоялось триумфальное выступление Ф. И. Шаляпина в опере М. Мусоргского «Борис Годунов».
Великий артист приехал в Буэнос-Айрес спустя 22 года после своего дебюта здесь в 1908 году.

Вспыхнувший в Аргентине интерес к русской культуре, а значит, в первую очередь, к творчеству А. С. Пушкина, сказался и на появлении переводов поэта на испанский язык. Еще в 1916 году в Буэнос-Айресе была издана «Капитанская дочка» в переводе Томаса Ортс-Рамос (Njvas Orts-Ramos).
Прошли годы - и появились русские переводчики, у которых было очень большое преимущество - они переводили «с оригинала», тогда как ранние переводы Пушкина делались с английского или французского изданий поэта.

В 1945 году был издан сборник прозы Пушкина под названием «Гробовщик» («Е1 гаЪпсаШе с!е агаиёез»), куда вошли «Повести Белкина», «Пиковая дама», «Кирджали», «Рославлев» в переводах Педро де Олазабаль (Pedro de Alazabal), А. Урванцовой и М. Быковой.
В 1944 году - пять повестей Пушкина («Арап Петра Великого», «Дубровский», «Капитанская дочка», «Египетские ночи», «Роман в письмах») в переводе Ольги Волконской.
Княгиня Ольга Александровна Волконская (урожденная Грекова) эмигрировала ребенком с родителями сначала в Турцию, затем во Францию, где училась в Сорбонне. В Аргентине, помимо переводов с русского, английского, французского, | ею написаны книги: « История и развитие русской поэзии» ( Буэнос-Айрес, 1943 г.), «Александр Пушкин. Жизнь и творчество» (Буэнос-Айрес, 1947 г.), а также роман «Эмигранты» (Los Emigrados,Буэнос-Айрес, 1948 г.).

Но как же обстояло дело с Пушкиным - для русских?
Вот трогательные стихи, присланные в редакцию «Сеятеля» из Варшавы А. Хирьяковым:

«У народа русского
Есть обыкновение:
Покидая родину,
Брать на память в ладанку,
Брать с благоговением
Горсть родной земли.
Русские изгнанники,
Ь Божьем мире странники,
Ладанку священную взяли ль мы с собой?
Ладанку бесценную - горсть земли родной?
Взяли!.. Пушкин - ладанка, горсть родной земли.
Пушкин - наша вечная, одухотворенная горсточка земли.
Мы в изгнаньи тягостном,
Но в сознаньи благостном,
В сердце гордом, радостном
Горсточку священную,
Одухотворенную
В сердце принесли.
Пушкин - неизменная,
Вечная, нетленная,
Одухотворенная
Горсть родной земли».
(«Сеятель» № 9,1939 г.).
Эту «ладанку» эмигранты хотели передать своим детям. Молодежь, родившаяся в Буэнос-Айресе, ходила в аргентинские школы и, кроме семьи, только лишь в приходской школе при храме Святой Троицы могла научиться читать и писать по-русски. Но трудно найти русские книги, русские учебники... Какими-то судьбами попали в Аргентину и сохранились до нашего времени прекрасные юбилейные издания А. С. Пушкина: «Сочинения Александра Пушкина. Юбилейное издание Пушкинского комитета. Под редакцией профессора М. Л. Гофмана. 1837 - 1937. Отпечатано в Германии», «М. Л. Гофман и Сергей Лифарь. Письма Пушкина к Н. Н. Гончаровой. Юбилейное издание (второе). 1837 - 1937. Париж». Но книг этих было так мало!

«...Простой белорус приехал, в буквальном смысле слова, без копейки. Через год у него уже была лавочка, через два года - магазин, в котором он торговал всякой мелочью и, между прочим, польскими и русскими газетами и книгами», - так пишет о начале долгой и плодотворной деятельности в Аргентине Владимира Лашкевича упоминавшийся нами выше К. Парчевский (стр. 239).
Сейчас книжная лавка «Eslava» («Славянская») по-прежнему существует в центре города - на проспекте Сайта Фэ. Но торгует она испанскими книгами и канцелярскими товарами, а за прилавком стоит типичный молодой аргентинец - смуглый, черноволосый.
«Лашкевич - это дед моего дяди, - объясняет он по-испански, - но историю семьи я не знаю».
А ведь Владимир Михайлович Лашкевич, скончавшийся в 1989 году на 83-ем году жизни и похороненный на городском кладбище «Чакарита», был первым (и единственным!) в Аргентине, вместе с братом Николаем, издателем произведений А. С. Пушкина на русском языке.
Целая серия книг («Евгений Онегин. Арап Петра Великого», «Сказки», «Капитанская дочка. История Пугачевского бунта», «Дубровский», «Полтава») была им издана в 1943 - 1945 годах. На дешевой серой бумаге, в скромных переплетах, эти книги и поныне хранятся во многих русских семьях.

В предисловии к первой книге из «Пушкинской серии» - «Евгению Онегину» (1943 г.) - издатель пишет:
«В наши дни, когда отдаленность от родины особенно тяжела всякому русскому человеку, каждая русская книга особенно ценна. К сожалению, последнее время из-за осложнений военного времени становится все труднее и труднее получать русские книги. Между тем с все возрастающим интересом к нашему языку и нашей культуре растет и спрос на русскую книгу не только среди русских, но и среди иностранцев, изучающих русский язык и интересующихся нашей культурой.
Идя навстречу этим требованиям, мы хотели бы приложить все силы, чтобы дать читателю самые высшие образцы наших классиков, и в особенности величайшего нашего национального поэта А. С. Пушкина. (...)
Не имея возможности приступить к изданию полного собрания сочинений нашего великого поэта, мы решили издать отдельными выпусками хоть некоторые из его произведения


В годы Второй Мировой войны Лашкевичами были изданы также избранные произведения И. Тургенева, «Война и мир. Отрывки из романа» Л. Толстого, «Басни» И. Крылова, «Русский Букварь» В. Вахтерова, «Книга для чтения» Е. Фортунатовой, «Грамматика русского языка» Е. Спиридоновой, «Учебник русской истории» профессора С. Платонова...
Всего более двадцати наименований.
После войны, как только доставка русских книг из Европы возобновилась, Лашкевичи снова с успехом занялись книжной торговлей.

После окончания Второй Мировой войны около 10 тысяч русских, получивших въездные визы в Аргентину по распоряжению Президента Республики генерала Перона, прибыло в страну. Как отметил в своем докладе «Русская белая эмиграция в Аргентине и в мире» И. Н. Андрушкевич, «Среди прибывших в 1948 - 1951 годы были не только эмигранты, проживавшие до войны в странах За- падной Европы, но также и значительное число бывших советских военнопленных в Германии, не пожелавших вернуться в продолжавшую находиться под коммунизмом Россию и включившихся в белую эмиграцию».
("Кадетское письмо". Специальный номер, октябрь 2002 г.).

Прожившие несколько лет в лагерях Ди Пи, под постоянной угрозой выдачи в СССР, они везли за океан, рядом с документами и фотографиями родных, тоненькие книжки Пушкина, изданные в послевоенной Германии: «Метель» (1946 г.), «Дубровский» (1947 г.) - без указания издательства; изданные UNNRA (Unated Nation Relief and Rehabilitation Association), созданной в 1943 году для помощи перемещенным лицам) «Избранные стихотворения» («Златоуст», Мюнхен - Шлейсгейм, 1946 г.), «Сказки» (Байройт, 1946 г.); и даже изданные в Женеве в 1944 году книги: «Капитанская дочка» и «Евгений Онегин» - с вклейкой: «Напечатана Отделом Помощи Военнопленным Союза Христианской Молодежи (У. М. С. А.) для исключительного пользования в лагерях для военнопленных».

Везли с собой и реликвии, связанные с именем Пушкина. Велико было мое удивление, когда Михаил Михайлович Борель (внук генерала М. В. Алексеева) показал мне, как одну из семейных ценностей, Программку: «Памяти А. С. Пушкина. Торжественныя представления Русских школ г. Белграда», 1937 г. Война, лагерь, долгое путешествие, годы... Сохранили. Следует отметить, что Пушкинские торжества в Белграде происходили в театре Русского Дома; в них участвовали ученики русских женской и мужской гимназий и основной школы.

«Послевоенные» эмигранты продолжили традиции Пушкинских юбилеев. Едва успев ступить на аргентинскую землю, они устраивают 14 августа 1949 года большой вечер, посвященный 150-летию со дня рождения поэта. Со вступительным словом к публике обратился председатель Пушкинского комитета П. Крачковский. В концерте (арии из опер, романсы) приняли участие прекрасные исполнители: Иван (1898 - 1959) и Софья (скончалась в 1991 г.) Шведовы, до войны - солисты Киевского оперного театра; Леонид Иванов (1894 - 1982) - регент церковного хора, учившийся и преподававший пение в Италии. Стихотворения Пушкина читали: Лидия Компанейская - преподаватель русского языка в университете г. Ла Плата, поэтесса (псевдоним - Лидия Даль), скончавшаяся в 1994 году; Анатолий Борщ (1920 - 2002) - боец РОА, поэт, публиковавший свои стихи под псевдонимом А. Бор в эмигрантской прессе, а в последние годы жизни - и в патриотических изданиях на родине; И. Новосильцев (1905 - 2002). Об Игоре Леонидовиче Новосильцове собрала и подготовила к публикации материалы Людмила Оболенская-Флам (Порт-Тобакко, США). Ссылаясь на этот, еще не опубликованный, ее труд, привожу некоторые данные. Мать Игоря Леонидовича, Ольга Дмитриевна, урожденная Гончарова, была внучатой племянницей Наталии Николаевны Пушкиной. Мальчиком вместе с семьей Игорь Леонидович оказался в эмиграции в Югославии. После окончания Кадетского корпуса в Сараеве он переехал в Прагу, где был актером, а затем и директором Русского театра. Снимался в кино. В 1949 году приехал в Аргентину, где, до отъезда в США, прожил около 13 лет.
Л. Оболенская-Флам пишет:
«Это были трудные годы нужды и вечных поисков работы. Единственной отдушиной был русский театр, в котором И. Л. время от времени играл на сцене».
В последние годы жизни Игорь Леонидович несколько раз приезжал в Россию, в Полотняный Завод, много помогал соотечественникам.

В том же 1949 году в Буэнос-Айресе была издана тоненькая книжка под названием: «Лукомория. Замечательное описание мнимого сказочного государства, сочиненное Александром Сергеевичем Пушкиным, в котором читатель увидит, как великий поэт, обладая пророческим даром предвидения, начертал нам яркую картину современной социалистической родины».
В обращении «К читателю» автор-художник Виктор Цымбал пишет:
«В своей известной поэме он дал исключительное изображение широкой страны - Лукоморий и ея обитателей - лукоморов. Нет сомнения, что поэт под Лукоморией подразумевал страну, в которой "жить стало лучше, жить ста- до веселей"». Авторская сноска: «Лукомория - слово составное: лук (АШит сера) и морить (напр., морить голодом)». Знаменитые строки из пролога к «Руслану и Людмиле» оставлены почти без изменения, но карикатуры к каждой строчке - злые и меткие: Леший - Ленин, Кот Ученый - Сталин, Русалка - Маркс, избушка на курьих ножках - колхоз, Королевич - Троцкий, а «Колдун несет богатыря» - выдача союзниками русских пленных советским властям.

Послевоенные эмигранты, прожившие несколько лет в Европе в лагерях Ди Пи, привезли с собой в Аргентину уже сложившиеся коллективы, музыкальные и театральные.
Вот что вспоминает Ирина Николаевна Ланская:
«Первой искрой на горизонте русского искусства появился на сцене хор Дмитрия Михайловича Авраменко, который он создал после войны в Австрии и позже выехал в Аргентину почти со всеми хористами и всеми костюмами (боярские, украинские и казачьи).
Хор состоял из 28 - 30 человек. Были хорошие солисты: Елена Герцог, Тамара Багговут, Владимир и Нина Сталманис, очень красивый баритон Виктор Трофимов».


Руководитель хора, который в Аргентине назывался «Большой смешанный русский хор», Д. М. Авраменко, окончил Московскую Консерваторию и до войны работал в Ансамбле песни и пляски Александрова.
Хористы собирались на репетиции два раза в неделю, после работы. Для концертов снимали помещения лучших залов Буэнос-Айреса. С большим успехом гастролировали в Бразилии и Чили. Были выпущены пластинки с записями концертов.
Кроме народных русских, украинских, цыганских песен, исполняли и классический репертуар. Так, например, в 1953 году были поставлены фрагменты из оперы П. И. Чайковского «Евгений Онегин». Успех был огромный. С отъездом в 1960-х годах Д. Авраменко в США - хор распался.

В 1950-х годах создается и театральная труппа из приехавших в Аргентину профессиональных актеров и любителей. В 1955 - 1956 годах на сцене «Дома Русских Белых» в Буэнос-Айресе были поставлены «Веер леди Венденмейер» О. Уайльда и «Василиса Мелентьева» А. Островского. Премьеры прошли блестяще, и вскоре было создано «Общество Друзей Русского Театра», просуществовавшее 25 лет и поставившее немало спектаклей. В 1968 году была создана также «Театральная Группа имени А. С. Пушкина» (режиссер Ирина Ланская, в прошлом артистка Винницкого драматического театра).

Труппа, естественно, была любительской, постановка нового спектакля готовилась целый год, сами шили костюмы, съезжались на репетиции из разных районов и даже пригородов Буэнос-Айреса. Но какой радостью для всей русской колонии была каждая премьера! Сколько говорили, спорили, обсуждали! И сейчас больная, одинокая Ирина Николаевна живет этими воспоминаниями. Работа портнихой, потом массажисткой - это для «хлеба насущного», а в спектакли вложена вся душа.
В ежегодно проводившийся «День Русской Культуры», в августе 1968 года, «Театральной Группой имени А. С. Пушкина» был поставлен спектакль «Барышня - крестьянка (вариации на темы, заимствованные из произведений «Повести Белкина», «Барышня - крестьянка», «Дубровский» и др.)»
Восторженные рецензии на спектакль были помещены во всех русских газетах Буэнос-Айреса.
Вот одна из них:
«Барышня - крестьянка» привлекла на редкость большое число зрителей, особенно молодежи, которая бурно аплодировала артистам, выражая свой восторг.
Публика, уходя после спектакля, оживленная, веселая, наперебой высказывала свои впечатления: «Это не успех - гораздо больше, чем успех», «Лучший спектакль из всех, которые я здесь видел», «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет».


И действительно, мы видели кусочек России, ее народные костюмы (чудесно сшитые г-жей Ланской), ее танцы девушек (их прекрасно поставила Л. Колесникова-Бабич, пригласив учениц своей балетной студии); видели чудного старика-сказочника (И. Самарин) и русских детей (Леночка Дубко и Т. Андрусен), переживавших страшные моменты сказок; видели жизнь старой помещичьей семьи; слышали народный и рядом с ним разговорно-литературный язык; слышали русские песни в прекрасном исполнении Н. Калиняк-Бочаровой и В. Трофимова...»

Через год была поставлена «Метель». Газета «Русское Слово» (№ 405,13.9.1969) писала:
«Традиционное торжество, организованное Правлением Российской колонии в Аргентине в сотрудничестве с «Артистической Группой имени А. С. Пушкина», прошло, по мнению публики, очень хорошо. Места в театральном зале «Касаль де Каталунья» были распроданы до последнего. (...)
Низкий поклон всем Русским людям, заполнившим театральный зал, и всем участвовавшим в национальном торжестве в честь великой Русской Культуры».


В 1972 году, «по случаю 300-летия со дня рождения Императора Петра Великого», была инсценирована «Полтава».

Многих участников этих спектаклей уже нет в живых... Те, с кем я смогла поговорить, как лучшие дни своей молодости вспоминают репетиции, спектакли, радость творчества. Эту радость стараются передать и своим детям. Вот уже почти полвека существует в Буэнос-Айресе «Русский Театр Для Детей», созданный и руководимый Георгием Львовичем Лукиным, начальником ОРЮР (Организации Российских Юных Разведчиков).
Инженер-строитель по специальности, он все свое свободное время отдает работе с детьми, субботней школе ОРЮР, детскому театру. Георгию Львовичу уже 80 лет, и сколько детей с его помощью приобщились к русской культуре, к Пушкину! Театр начал свое существование со спектакля «Руслан и Людмила». Затем грандиозная постановка «Сказки о царе Салтане»
- на сцене 80 человек! Для спектаклей снимались театральные залы на 500 - 600 мест, и они всегда были переполнены. Возраст актеров - от 7 -ми до 70-ти лет.
Школьные Пушкинские вечера, с постановкой отрывков из «Русалки», «Полтавы», «Евгения Онегина». Спектакли «Снегурочка», «Князь Серебряный», «Ночь под Рождество», «Жизнь за Царя»... Не верится, что это - в Аргентине.

Ежегодные выпускные акты в епархиальной субботней школе при храме Святого Сергия Радонежского в пригороде Буэнос-Айреса - Вижа Бажестер (настоятель храма - митрофорный протоиерей о. Владимир Шленев) всегда заканчиваются спектаклем, подготовленным учениками школы.
Это и «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях», и «Сказка о рыбаке и рыбке», и сцены из «Бориса Годунова», и «Метель»...
Школа существует уже больше 30 лет. В 1999 году в ее стенах состоялся Торжественный Акт, посвященный 200-летию со Дня рождения А. С. Пушкина, организованный Кадетским Объединением и Союзом Святого Александра Невского в Аргентине.

Пушкин и история русской эмиграции... Эта тема неисчерпаема.
Недавно я увидела портрет Пушкина на «Странице» Кооперативного Общества
«Русские иммигранты в Венецуэле - Общее дело», 35,1956 год. Оказывается, в этой экзотической стране был создан «Русский дом имени Пушкина»!

Буэнос Арес, октябрь 2003 г.
 

Также смотрите на сайте L3:

КАДЕТЫ, БЕЛОЕ ДЕЛО, МАРТИРОЛОГ
HOME L3
Библиотека Белого Дела Старый Физтех
Воспоминания А.Г. Лермонтова Деревня Сомино
Поэзия Белой Гвардии Раскулаченные
Белое движение. Матасов В.Д. полярные сияния

Автор сайта XXL3 - Л.Л.Лазутин.
This page was created by Leonid Lazutin
lll@srd.sinp.msu.ru
создан: 11.06. 2006