В. Казимиров

ПАМЯТИ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III
— ЦАРЯ МИРОТВОРЦА

Из журнала "Кадетская перекличка" № 34 1983г.

см. ниже рассказ о жизни дочери Александра III - В.К. Ольги Александровны
и о его супруге, Императрице МАРИИ ФЕОДОРОВНЕ, воспоминания внука


 

ПАМЯТИ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III — ЦАРЯ МИРОТВОРЦА ШЕФА ДОНСКОГО КАДЕТСКОГО КОРПУСА

Император Александр III родился 26-го февраля 1845 г. Скончался он в полном расцвете сил на пятидесятом году жизни. Будучи вторым сыном императора Александра II он не предполагал, что ему придется царствовать, однако поэт В. А. Жуковский в своей поэме написанной ко дню его рождения, как бы угадывая его будущее писал:



alex3 (32K)

Пожелания поэта оправдались с изумительной точностью. Вел. Кн. Александр стал наследником престола в 1865 г. после кончины своего старшего брата цесаревича Николая. Император Александр III был истинно русский Царь, обладатель лучших качеств русского человека, богатырь по внешности, неутомимый работник на престоле, человек исключительных семейных добродетелей, твердый в слове, неизменный в дружбе и преданный своему долгу.
Вступив на престол при крайне печальных обстоятельствах, он должен был принять меры к обеспечению общественного порядка и спокойствия. В своем манифесте от 29-го апреля 1881-го года он точно и определенно высказал программу своего царствования:
«Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело правления в уповании на Божественный Промысел, с верою в силу и истину самодержавной власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений. Да ободрятся же пораженные смущением и ужасом сердца верных Наших подданных, всех любящих отечество и преданных из рода в род наследственной царской власти. Под сению ее и в неразрывном с нею союзе, земля Наша не раз переживала великие смуты и приходила в силу и славу посреди тяжких испытаний и бедствий, с верою в Бога, устрояющего судьбу Ее.
Посвящая себя великому Нашему служению, Мы призываем верноподданных Наших служить Нам и государству верой и правдой к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю русскую, — к утверждению веры и нравственности, к доброму воспитанию детей, к истреблению неправды и хищения, водворению порядка и правды, в действии учреждений, дарованных России благодетелем Нашим родителем».


Но прежде всего надо было положить предел деятельности политических злоумышленников. И монарх с полным доверием обратился к своему народу. В народе же он искал опоры, и в первые дни царствования был учрежден совет из выборных от столичного населения.
Запрещением некоторых периодических изданий была уничтожена та почва, на которой сеялись семена недовольства, вызванные тем, что Россия не оправилась еще от войны 1877-78 гг. и голода 1880 года.
Царь понял, что для блага России, ему предстоит иной путь деятельности:

Этому борению и исканию святой правды и было посвящено 13-летнее царствование Александра III.
Были предприняты: оценка реформ предыдущего царствования, пересмотр городового и земского положений, судебных уставов, установление надзора за крестьянским самоуправлением, учреждение земских начальников. Учрежден крестьянский земельный банк, а позже и дворянский земельный банк.
3-го мая 1883 года были дарованы раскольникам значительные гражданские льготы и право свободного отправления богослужений. В дни же коронации они были призваны к охране порядка и благочиния в Москве.
14-го мая 1883 года была отменена подушная подать с безземельных крестьян, фабричных и заводских рабочих, наполовину понижена подать для бывших помещичьих крестьян некоторых губерний и на одну десятую повсеместно. Приняты меры к поднятию благосостояния платящих классов населения. Изданы правила о найме рабочих, учреждена фабричная инспекция, издан закон об ограничении труда малолетних и упорядочен переселенческий вопрос.
Дозволено нуждающимся в земле крестьянам переселяться на казенные земли.

Развитие русской промышленности, равномерное ограждение и оживление всех ее отраслей — было особой заботой Александра III и с этой целью в 1891 году был издан новый таможенный тариф. Благотворные финансовые реформы дали возможность реорганизовать и усилить нашу армию. Александр III сознавал, что России нужна сильная и благоустроенная армия, стоящая на высоте современного развития, но не для агрессивных целей, а, единственно, для ограждения целости и государственной чести России.
К мерам по усилению боевой готовности армии надо отнести также и перевооружение новыми ружьями. Улучшены способы обучения и строевой подготовки, увеличено число резервных войск. Военные гимназии переименованы в кадетские корпуса. Улучшен быт офицерства прибавкой содержания. Началось возрождение Черноморского флота и усиление Балтийского. Особое внимание было обращено на воспитание юношества, — новый университетский устав, призывавший к научному труду; преобразованы средние и низшие учебные заведения, а начальные школы переданы в ведение православной церкви. Дабы не отрывать детей от своей среды, — учреждены железно-дорожные и ремесленные школы. Учрежден технологический институт в Харькове. Основан на Дону — Донской кадетский корпус.

Прекращен прием слушательниц на медицинские женские курсы, — взамен открыты училища с четырехлетним курсом. Дворянство призвано принять участие в жизни деревни и содействовать развитию сельского хозяйства. Положен предел возрастанию землевладения иностранцев на западе и на юге России. Возвращены некоторым городам их старые русские названия.
Введен русский язык в дипломатической переписке. Уничтожены некоторые привилегии прибалтийских губерний и ограничены некоторые льготы Финляндии. Закончена постройка Закаспийской железной дороги и начата постройка великого сибирского пути, — одновременно — с запада и востока.

Император Александр III любил все русское и прежде всего прошлое своей родины. В серьезных исторических трудах он видел свет правды и пользу для грядущих поколений. Еще в 1866 году по его почину образовано «Русское историческое общество», в котором он оставался все время почетным председателем. Александр III был хорошо знаком с русской историей и принимал большие участие в чтениях «Исторического об-ва», любил читать биографии выдающихся русских людей во всех областях жизни, читал русские газеты, любил русскую музыку и литературу и придавал им огромное значение.

Спустя месяц после вступления на престол, император Александр III объявил иностранным державам (циркулярная депеша от 4-го апреля 1881 года), что он будет охранять общий мир и посвятит себя делу внутреннего развития. «Внешняя политика Его Величества, — говорилось в депеше, — будет вполне миролюбивой, — только долг защищать честь может отвлечь Россию от внутренней работы».

«Не скрою, говорил маркиз Сальсбюри (26-го октября 1894 года, на митинге в Лондоне), что сначала я имел некоторые опасения относительно того положения, которое он займет, но впоследствии красноречие фактов и опыт убедили меня, что мы обязаны русскому царю благодарностью за мир, обеспеченный Европе. Его самообладанием и его столь возвышенными христианскими принципами Александр III оставляет потомству память о характере государя, внушавшим благодарность всем нациям, и достойны глубокого изучения со стороны всех будущих правителей - все равно, избраны ли они народом или являются потомками королей».

В делах внешней политики заслуга императора Александра Ш огромна. Он проявил великодушие и настойчивость недоступные ни угрозам, ни лести и с полной прямотой раскрывавшие самые тонкие политические интриги.
Германия, ведомая в политике Бисмарком, старалась помешать сближению России с Францией. В ответ на это французская эскадра посетила Россию и Александр III сказал:
«Имейте доверие ко мне, — интересы наших народов общие».
«Кто-то, — говорит Альфред Рамо, — заметил тогда императору, что мир находится в Ваших руках, как чашка кофе».
«В таком случае, будьте покойны,
— сказал император, — ни того, ни другого я из рук не выпущу».

В ноябре 1887 года император Александр III, будучи в Берлине, принял Бисмарка. Никому не известен их разговор, известно только, что Бисмарк вышел от императора в большом возбуждении, явно говорившем, что о спокойствие Александра III разбились все интриги Германии, старавшейся вовлечь Россию в войну:
«Я за Болгарию не пожертвую ни одним русским солдатом», сказал Александр III.
В процессе сближения с Францией, Россия предоставила ей заем в 500 миллионов франков. Затем, Александр III посетил Париж и Тулон. Во время этой поездки кто-то заметил Александру III, что у французов «марсельеза»,
— «Ну так что же? Не могу же я сочинить им другой гимн». От этих слов во всей Европе осталось восторженное впечатление.
«Дэйли Ньюз» в Лондоне писала:
«маленькая ошибка со стороны Александра III повергла бы Европу в колоссальную войну, — и вечной памятью ему пребудет, что ни одной ошибки он не сделал».

Царь спокойно устранял ложь, как богатырь разрывал расставленные сети и выходил победителем. Все заключавшиеся, двойственные и тройственные союзы против России, — разбивались о спокойные и сильные слова Русского Царя и его глубокое религиозное чувство, чем он и заставил Европу верить ему и его чистому сердцу.
«В последние тринадцать лет, — писал «Тайме», — общий мир многократно зависел от решения Царя и все человечество обязано Ему всеми благами мирной жизни. Он пользовался своим могуществом для того, чтобы избавить мир от грозного бича войны».

Император Александр III скончался, как праведник, исполнивши все, что ему указано было волею Всевышнего. Он расстался с жизнью, как эасстаются с нею люди с чистой совестью и с горячей верой в Бога.
Кончина императора Александра III явилась большим ударом, как для Русского государства, — так и для других ведущих государств Европы и Америки. Александр III руководствовался в своей политике двумя основными принципами:
- сохранением мира во всем мире, как главного стержня в благоденственном развитии всех народов,
— и созданием и поддержанием величия России на началах справедливости на таком высоком уровне, чтобы ее не столько боялись, сколько уважали и считались с ее мнением.
В этом плане Александр III и провозгласил принцип — «Россия — для русских». Хорошо известно его выражение: «Когда русский царь удит рыбу, — Европа может подождать». В этих словах Александр Ш не выражал презрения к деятелю какого-либо государства, а желал лишь охладить пыл чрезмерно суетливого политика, досаждающего ненужным беспокойством всей России в лице Александра III.

Приведем отзывы иностранной печати и некоторых русских непредвзятых историков, давших достойную и честную оценку правления императора Александра Ш.
Во Франции министр внутренних дел телеграфировал префекту:
«Прикажите всюду спустить флаги. Русский император скончался». Обе палаты были созваны на чрезвычайное заседание и председатели их говорили скорбные речи. Председатель сената Шалемель-Лакур сказал в своей речи, что русский народ переживает: «скорбь утраты властителя, безмерно преданного его будущему, его величию, его безопасности; русская нация под справедливой и миролюбивой властью своего императора полвзоваалсь безопасностью, этим высшим благом общества и орудием истинного величия».
За последние дни, когда наука отказалась спасти императора и, когда он все еще был жив, вся Европа занималась оценкою его деятельности, и как человека и как государя — и не оказалось ничего, что не делало бы чести его прямоте, уму, честности, твердости в решениях, высоте духа, где не было ничего запутанного, где все сводилось к величию России, при посредстве мира, к горячему и неуклонному желанию предотвратить войну».
В день погребения государя королева Виктория в качестве главы англиканской церкви, повелела отслужить во всех храмах Англии поминальные службы. На службе же в королевском дворце Виндзоре ею отдано было распоряжение внести в английский служебник погребальные песнопения нашего православного богослужения. Впервые пропето было на английском языке: «Со святыми упокой».
На родине парламентаризма — Англии — лорд Розбери, в речи посвященной царю, сказал:
«Правда и мир были его лозунгом. Все единогласно утверждают, что его личность и характер обеспечивали Европе мир».

Французский министр иностранных дел Флуоранс говорил:
«Александр III был истинным русским царем, какого до него Россия давно уже не видела. Конечно, все Романовы были преданы интересам и величию своего народа, но, побуждаемые желанием дать своему народу западно-европейскую культуру они искали идеалов вне России, то во Франции, то в Германии, то в Англии и Швеции. Император Александр III пожелал, чтобы Россия была Россией; чтобы она прежде всего была русскою и сам он подавал тому лучшие примеры».

Анатоль Леруа-Болье, французский академик, писал:
«История назовет его истинкс русским царем... Да, он был вполне русским и любил это показать. Не взирая на высокое занимаемое им положение, простой русский крестьянин видел в нем плоть и кровь своего народа».

Французский же писатель Франсуа Коппе писал:
«В наших сердцах мы еще долго будем хранить траур по благородном и справедливом императоре Александре III. Во время своего слишком кратковременного царствования он был представителем того, что, может быть, есть наилучшего в человечестве — высочайшей силы, совершенно свободной, руководимой совестью и желанием блага».

Прав был и наш историк В. О. Ключевский, говоривший, через неделю после кончины царя, в Обществе Истории и Древностей Российских при Московском университете:
«Прошло 13 лет царствования императора Александра III, и чем торопливее рука смерти спешила закрыть его глаза, тем шире и изумленнее раскрывались глаза Европы на мировое значение этого недолгого царствования. Наконец органы общественного мнения Европы заговорили о России правду и заговорили тем искреннее, чем непривычнее для них было говорить это. Оказалось, по их признаниям, что европейская цивилизация недостаточно и неосторожно обеспечила себе мирное развитие. Европейская цивилизация поместилась на пороховом погребе. Горящий фитиль не раз с разных сторон приближался к этому опасному оборонительному складу и каждый раз заботливая и терпеливая рука русского Царя отводила его. Европа признала, что Царь русского народа был и государем международного мира, и этим признанием подтвердила историческое призвание России, ибо в России, по ее политической организации, в воле Царя выражается мысль его народа, и воля народа становится мыслью его Царя».

Составил В. Казимиров пользуясь статьями из «Русской Старины» за Декабрь 1894 г. и из других источников.



oa_rom (30K) Е. И. В. ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА.

Доклад Т. Н. Куликовского

Волею судьбы 10-ый юбилейный кадетский съезд происходил в Канаде, где многолетней покровительницей кадетского объединения была Ее Императорское Высочество Вел. Княгиня Ольга Александровна, моя покойная мать.
Она родилась в Петергофе 1-го июня 1882-го года и поэтому является единственным „багрянородным" ребенком императора Александра III. „Багрянородным" называется ребенок, рожденный от царствующего императора — от помазанника Божьего. У греков такого ребенка называли „пурпурогенный". В Византии, в первой христианской империи, этому придавалось особое значение.

Детство ее, хотя и протекало во дворцах, было подчинено строжайщей дисциплине и размеренному порядку в почти спартанских условиях. Самым близким ей человеком была английская няня миссис Элизабет Франклин, по прозвищу „Нана", которая и оставалась при великой княгине в России на правах друга до своей смерти.
Будучи самой младшей в царской семье, моя мать была ближе всех к великому князю Михаилу Александровичу — дяде Мише, который был всего лишь на 4 года старше ее.
В 1894-ом году скончался император Александр III — Царь Миротворец. Ольга Александровна обожала своего отца, мощного, уверенного, повелительного, а в семейном кругу веселого, ласкового и уютного. Потеря такого отца была для 12-летней девочки первым и жестоким ударом. А в жизни ее ожидало еще много тяжелого.

Ее брак с герцогом Ольденбургским был неудачен. Он был страстный игрок, совершенно не интересовавшийся ничем больше. Когда она вышла замуж ей было всего 19 лет. Ему было 33 года. Жизнь во дворце старых Ольденбургов была невеселая. Старый герцог был вспыльчив и, будучи сам энергичною личностью, презирал бесхарактерность своего сына и делал ему часто резкие выговоры, иногда кончавшиеся семейными сценами и бегством мужа великой княгини в свой клуб. Он возвращался во дворец лишь на другой день, иногда с новыми картежными долгами. Более свободно дышалось Ольге Александровне в ее собственном имении Ольгино, в Воронежской губернии.

Великая княжна в детстве любила простых русских людей — солдат, матросов, несших службу во дворцах и на императорских яхтах. В имении же она видела вблизи жизнь народа с его радостями и нуждами. Она стала поддерживать местную школу и часто навещала ею созданный деревенский госпиталь, учась у доктора и помогая ему. Городская жизнь, балы и приемы ее не интересовали. Ее душа была открыта красотам природы. С детства она пристрастилась к живописи и продолжала ею увлекаться всю жизнь, куда бы ее ни забрасывала судьба.

Как то, будучи на параде в Павловске, великая княгиня повстречалась с Николаем Александровичем Куликовским, офицером, служившим в лейб- гвардии Кирасирском Ее Величества полку („Синих" или „Гатчинских" кирасирах). Эта встреча оказалось „любовью с первого взгляда". В этом же полку в то же время проходил службу и ее любимый брат и нераздельный друг детства, великий князь Михаил Александрович. По просьбе сестры, Миша вскоре пригласил к себе одновременно моих будущих родителей, где и состоялось официальное знакомство.
Великая Княгиня, будучи очень прямолинейным человеком, жизненный девиз которой можно было определить словами „быть, а не казаться", сразу попросила развод с намерением выйти замуж за молодого офицера. Государь же решил, что она еще молода, жизни не знает и что это вероятно лишь временное увлечение и предложил ей подождать семь лет. Ее старший брат, которого она горячо любила, был для нее одновременно и безусловно императором. И она безропотно подчинилась его решению, смирившись терпеливо ждать семь долгих лет.

Уже с 1901-го года моя мать стала шефом славного 12-го Гусарского Ахтырского полка, единственного в российской армии, получившего от императора Александра I, победителя Наполеона, на знаменитом параде союзников под Парижем в 1814 году право, на вечные времена, носить свои коричневые доломаны (гусарские мундиры), в которых они прославились в походах 1812-го, 13-го и 14-го годов.
Полк стоял в Меджибуже со штабом, расположенным в старой турецкой крепости. Летом 1914 года этот армейский полк прибыл на смотр Государя в Царское Село, где блестяще показал себя Императору и прямо оттуда, не заходя к себе в Меджибуж, ушел на фронт, т.к. в это время внезапно грянула 1-я Мировая Война.
Мой отец Н. А. Куликовский добровольно вступил в ряды Ахтырского полка и с ним ушел на Юго-Западный фронт. А великая княгиня, у которой был известный медицинский опыт, еще со времени ее пребывания в Ольгино, пошла простой сестрой милосердия на тот же участок фронта, в район города Проскурова. И лишь потом, приобретя опыт. она стала начальницей своего госпиталя. Опять в согласии с ее девизом „Быть. а не казаться".

Скромность Ольги Александровны была просто невероятна. Вот эпизод из ее жизни на фронте. Раз великая княгиня посетила свой полк и. обходя окопы, оказалось под австрийским артиллерийским обстрелом. В те рыцарские времена, от сестер милосердия не гребовалось быть так близко к линии боев и великую княгиню за проявленную храбрость наградили георгиевскою медалью, которую ен вручил тогдашний начальник 12-ой кавалерийской дивизии. генерал барон Маннергейм (впоследствии президент Финляндии). Бедная мама считала, что она ничего героического не сделала и положила медаль в карман своей кожаной куртки. И лишь по мольбам офицеров своего полка, уверявших ее, что награждая шефа полка, награждается и весь полк, она надела медаль себе на грудь.

Прошло уже более семи лет с тех пор, как Ольга Александровна просила о разводе и все это время терпеливо ждала, будучи уверена, что старший брат не забудет ее просьбу. Когда, наконец, пришло извещение от государя об аннулировании ее брака с герцогом Петром Ольденбургскнм, госпиталь великой княгини находился в Киеве, где проживала и ее мать, вдовствующая императрица Мария Феодоровна. 4-го ноября 1916 года в маленькой церковке великая княгиня Ольга Александровна повенчалась с любимым ею ротмистром Николаем Александровичем Куликовским. На свадьбе присутствовали ее мать, вдовствующая императрица, и муж ее сестры, великой княгини Ксении Александровны — Сандро — великий князь Александр Михайлович — мой будущий крестный отец. На свадьбу были приглашены также несколько офицеров Ахтырского полка и сестры милосердия госпиталя Ольги Александровны. Свадьба закончилась ужином в госпитале.

Ольга Александровна была так благодарна Богу за свершившееся долгожданное счастье, что обещала бесстрашно принять все испытания, которые могут встретиться в будущем на ее жизненном пути.

После революции, вдовствующая императрица с обеими дочерьми и их семьями находилась в Крыму, где я и родился 25 августа 1917 года и был крещен Тихоном. Моя мать давно дала обет, еще живя в своем имении в Воронежской губернии, где святитель Тихон Задонский почитался местным святым, своего первенца назвать Тихоном. В Крыму все жили пленниками и весьма тяготились неизвестностью о судьбе царской семьи и вел. князя Михаила Александровича питаясь неясными новостями иногда доходившими до них. Фактически мы все были приговорены к смерти и только борьба между севастопольскими и ялтинскими „советами" за „честь" исполнения приговора спасли нам всем жизнь, так как их препирательство затянулось до прихода немцев.
Но уже в ноябре 1918 г. Германия проиграла войну, немцы отхлынули и в Крым пришли Белые, а с ними и союзники. Английский король Георг V прислал за своей тетей военный корабль „Н.М.5. Маг1Ього".
Императрица согласилась эвакуироваться из Крыма при условии, что англичане заберут всех российских граждан, высказавших желание уехать за границу. Это условие было принято и исполнено моряками. Следует упомянуть, что вел. князь Александр Михайлович покинул Крым еще раньше на французском корабле, чтобы представлять Россию на мирных переговорах союзников.
oa_rom2 (14K) Однако, Клемансо его даже не принял, обозвав Россию „изменницей, потерявшей права участия на конференции победителей". Мои же родители отказались покинуть русскую землю и решили уехать на тогда еще свободную от большевиков, Кубань, в станицу Новоминскую из которой происходил камер-казак императрицы Марии Федоровны, Тимофей Ксенофонтович Ящик, чтобы жить там арендаторами хутора, среди родни этого честного казака.
В Новоминской, весною 1919-го года родился мой брат Гурий, названный так в честь одного из героев братьев Панаевых: Бориса, Гурия и Льва, служивших в мамином Ахтырском полку и павших на полях сражений еще в 1914-м году.

Принимая во внимание, что Государь с семьей, также как и вел. князь Михаил Александрович были зверски убиты и, что на всей территории России из царской семьи осталась только одна Ольга Александровна, которая была очень популярна среди простых людей, т.к. молва широко разнесла по России ее инициативу по сооружению больницы и школы в Ольгине, ее заботу о раненых солдатах и жертвенную работу в прифронтовых госриталях во время войны, - возникла идея провозглашения ее императрицей. Идея эта широко поддерживалась монархическими кругами Белой Армии. То, что она была замужем за „простым смертным", старый сенатор граф Гейден считал положительным фактором, принимая во, внимание демократические веяния, вызванные революцией. Само собою разумеется, что нечестолюбивая и очень скромная Ольга Александровна от такого предложения наотрез отказалась.

Когда красные подступали к станице Новоминской, мои родители были разбужены ночью и, забрав детей, с тремя верными, служившими им женщинами и четырьмя казаками ушли в последнее по русской земле путешествие. В Ростове их приютил датский консул Томас Николаевич Шютте. От него Ольга Александровна узнала, что ее мать уже в Дании. Дом консула был переполнен беженцами, включая и больных тифом, но Бог хранил.

После эвакуации на Принкипо около Константинополя, семья великой княгини переехала в сильно разрушенный Белград в королевстве С.Х.С. (Югославия). В отель, в котором остановилась семья, пришел тогда регент Александр Карагеоргиевич (впоследствии Король Александр 1) и предложил моим родителям, для постоянного жительства, любое имение на бывших Австро-Венгерских территориях. Но императрица мать звала свою дочь к себе в Данию, куда мы вскоре и переехали чтобы постоянно быть при Императрице вплоть до ее смерти в 1928 году.

Летом мы все жили в „Вид'фрэ". обширной вилле, собственности императрицы и ее двух сестер: вдовствующей Королевы английской Александры и герцогини Кумберландской Тюры. Зимой же жили в Копенгагене, во дворце короля Кристиана 9-го. покойного отца императрицы Марии Феодоровны. Как во дворе, так и на даче продолжалась придворная жизнь в микроскопическом масштабе. При императрице состояли флигель-адьютан г князь С.А. Долгорукий и фрейлина Графиня Зина Менгден. В прихожей сидели камер-каэакн кубанец Ящик и донец старовер Поляков, оба в коричневых с черным черкессках, при кинжалах и револьверах. А снаружи стояли часовые от караула датской гвардии шефом которой был, в свое время, покойный император Александр 111.

Почти каждый год приезжала из Англии погостить вел. княгиня Ксения Александровна со своим младшим сыном Василием. Бывала и ее дочь Ирина Юсупова и, конечно, сестра государыни Марии Феодоровны, герцогиня Кумберландская Тюра, приезжавшая из Гмундена (Австрия). Королева греческая Ольга, двоюродная сестра Императора Александра III, тоже гостила раза два-три. В этот период вел. княгиня Ольга Александровна почти всецело жила для своей стареющей матери.

Осенью в 1928 году, на похороны Государыни прибыло много коронованных особ и принцев. На меня, мальчишку, произвели самое сильное впечатление, король бельгийцев Альберт и его молодой сын Леопольд. Оба высокие, подтянутые, в мундирах цвета хаки, придававшим им воинскую серьезность.

Мои родители купили ферму в 17-ти километрах от Копенгагена, с прекрасным домом скоро ставшим центром русской колонии в Дании. Пасха и Ольгин День бывали особенно многолюдны и веселы. Ольга Александровна также была в контакте со всем миром, ведя обширную переписку со старыми друзьями, с офицерами Гвардейского Экипажа, конвойцами, кирасирами, ахтырцами, стрелками Императорской Фамилии и многими другими.
Великая княгиня стала почетной председательницей ряда эмигрантских организаций, главным образом благотворительных. Тогда же был оценен ее художественный талант и она стала выставлять свои картины не только в Дании, но и в Париже, Лондоне, и Берлине. Значительная часть вырученных, таким образом, денег шла на благотворительность. Иконы написание ею в продажу не поступали - она их только дарила.

Король датский Кристиан X, племянник императрицы Марии Феодоровны, мог бывать резким. Но после того, когда он уяснил, что „бедные родственники" ему обузой быть не собираются, он сменил гнев на милость и даже был очень доволен, когда мы с братом приняли датское подданство чтобы служить в его армии. С другими датскими родственниками у вел. княгини Ольги Александровны были всегда сердечные отношения. В Сочельник традиционно наша семья приглашалась на три ёлки. Начиналось богатым ужином у одного из двоюродных братьев великой княгини, которых моя мать знала еще мальчиками. Тут было очень непринужденно и весело, зажигалась ёлка, дарились подарки. Затем ехали поздравлять их отца, принца Вальдемара, младшего брата императрицы Марии Феодоровны. Он тогда был старшим по возрасту в королевской семье. Там была рюмочка чего нибудь и около ёлки собирались другие рдственники. Долго не задерживаясь, поздравив друг друга с праздниками, мы оттуда все вместе на нескольких автомобилях ехали к королю через дворцовый плац, где вызывался караул с выносом знамени, барабаном и флейтой, по всем правилам военного церемониала. У короля, ёлка с подарками и легкая закуска за столом, с шампанским.

Весь этот традиционный уют прекратился после захвата Дании Германией 9- го апреля 1940-го года. Королевская семья замкнулась как бы в неофициальном трауре, а в стране началось вначале пассивное, а затем все развивающееся сопротивление. Отношения между датчанами и немецким вермахтом все ухудшалось. Наконец 29-го августа 1943 года, после отказа датского правительства ввести смертную казнь за саботаж, направленный против оккупантов, датская армия была интернирована.
Флот потопил свои корабли. Король оказался пленником у себя во дворце, окруженный немецкой стражей. Правительство было распущено. 19-го сентября 1944 года датская полиция была арестована и несколько тысяч человек сосланы в Германию.

В течение этих лет, Ольга Александровна продолжала помогать русским в беде. Несмотря на рационные карточки и опасность столкновения с оккупантами, все же передавались через проволоку разные продукты голодающим пленным, пригнанным немцами на разные стратегические постройки в Данию.

5-го мая 1945 года немецкие вооруженные силы сдались союзникам в Голландии, Данин и северной Германии. Опьяняющие дни победы над врагом, освобождения от оккупантов и упоения от наступившего мира. Но русским людям легче не стало. Охота началась с другого конца.
И опять великая княгиня делает все, что в ее силах, чтобы помочь несчастным. Получив письмо от генерала Краснова, которого мои родители лично знали, она поехала к своему двоюродному брату Акселю, самому выдающемуся и дельному из всей королевской семьи. Он все понял и обещал помочь чем может, людям оказавшимся между двух огней. Но судьба казаков и других, выдаваемых советам, была уже давно решена. И никакой писк из Дании, с трудом признанной победителями союзницей, их спасти уже не мог.
Беглецы же, являвшиеся к великой княгине в единоличном порядке, скрывались ею у себя дома, откуда их забирал знакомый датский полицейский и сажал на датские корабли, шедшие в Южную Америку. Эти дела милосердия и повлекли за собой необходимость переезда семьи великой княгини за океан.
Советский Союз предъявил датскому правительству ноту, где вел. княгиня Ольга Александровна и католический датский епископ обвинялись как главные сообщники, помогающие врагам народа бежать от праведного отмщения. Принимая во внимание шаткое положение самой Дании, наличие советских войск в нескольких километрах от границы и присутствие советских агентов, рыскавших по Дании и похищавших невозвращенцев, было очевидно, что нужно уезжать.

В Канаде мы были встречены радушно, как местным обществом, так и русской колонией, собравшейся тогда у единственной церкви в Торонто на Глен Моррис стрит.
Мои родители вначале купили ферму и занялись хозяйством, но годы уже сказывались и они вскоре променяли ферму на домик в Куксвилле, предместьи Торонто.
По приезде в Канаду возобновились знакомства со старыми друзьями, давно уехавшими в Америку, и со вновь прибывающими после войны. Здесь нас посещали родственники: Е.В. княжна Вера Константиновна из Нью Йорка, Е.В. князь Василий Александрович с супругой из Калифорнии, кн. Нина Георгиевна и Павлик Чавчавадзе с Кеип-Кода. Из Англии навестили нас герцогиня Марина Кентская, лорд Маунтбаттен с супругой, а королева Елизавета II пригласила вел. княгиню на завтрак на свою яхту „Британию".

Всех являвшихся к Ольге Александровне, начиная со знаменитого И. Сикорского, перечислить я не в состоянии. Вспоминаю только, что у нее в 1951 году в Куксвилле отметили трехсотлетие основания Ахтырского полка старые офицеры, съехавшиеся со всех концов Канады и Соединенных Штатов.
В этот же период Ольга Александровна сгала покровительницей Объединения кадет в гор. Торонто и всегда присутствовала на их балах, где она, входя под звуки Преображенского марша, здоровалась с кадетами, выстроившимся в одну шеренгу. Об этом своем торжественном вхождении на бал, она мне в шутку говорила „выносят реликвию".

Великая княгиня скончалась 24-го ноября 1960 года и была похоронена на русском участке кладбища „Норс Йорк", рядом со своим горячо любимым мужем Николаем Александровичем, умершим всего на два года раньше нее.

Какой же завет оставила нам великая княгиня Ольга Александровна? Как и царственные Новомученики, она всей своей жизнью дала пример глубочайшей веры в Бога и безграничного доверия к Нему, способствующего все в жизни принимать безропотно. Она так же дала пример безусловной и всепоглащающей любви к России и к русскому Человеку, волею суровой судьбы оказавшемуся покоренным носителями чужеродной идеи, но стремящегося к общей цели - освобождению России от власти безбожников.
Да будет великой княгине Ольге Александровне вечная память.

Т.Н. Куликовский


Императрица МАРИЯ ФЕОДОРОВНА
Воспоминания внука
„Да, были люди в наше время!" maria_fedorovna (34K)

Моя бабушка. Императрица Мария Феодоровна, родилась в 1847 году в Дании и была наречена принцесса Дагмар.
Она была 4-м ребенком принца Люксборгского, будущего короля Дании Христиана IX, который вступил на престол лишь в 1863 году, по смерти бездетного Фредерика VII — последнего из рода датских Ольденбургов, занимавших престол более 400 лет (с 1448 по 1863гг.).

Начало царствования моего датского прадеда было бурное. Его травили как «немца», но процарствовав 43 года (с 1863 по 1906 г.) он стал не только популярен и любим у себя дома, но, подобно королеве Виктории Великобританской, прозванной «Тещей Европы», он был вправе называться «Тестем и Дудушкой Европы», титулом гораздо более уютным.
Он посадил своих потомков на два несуществовавших в то время европейских престола: сына — в Грецию, внука — в Норвегию. Старший брат моей бабушки, конечно, унаследовал датский престол под именем Фредерика VIII (1906-1912). Его сыновья (племянники Императрицы Марии Феодоровны) впоследствии стали: один королем Дании — Христиан Х (1912-1947), а другой — королем Норвегии — Гокон VII (1905-1957).

Старшая сестра моей бабушки — Александра — вышла замуж за английского короля Эдуарда VII, а брат Вильгельм, женившись на великой княжне Ольге Константиновне, стал королем эллинов — Георгом I и таким образом родоначальником нынешней греческой династии. Младшая сестра — Тюра вышла замуж за Эрнст-Августа, герцога Кумберландского.
Своих дочерей король Христиан IX называл: Александру — «моя красивая дочь», мою бабушку — «моя умная дочь» и Тюру — «моя добрая дочь».
Младший брат — принц Вальдемар, умерший в 1939 году, был родным дедушкой Анны, королевы Румынской (урожденной Бурбон-Пармы).

Детство принцессы Дагмар было неспокойное. Дания, потерявшая в результате Наполеоновских войн Норвегию, а с нею и свой флот мирового масштаба, — была страной бедной. Восстание в Голштинии, тогда принадлежавшей Дании, поддержанное Пруссией, Саксонией и другими странами Германского Союза, вылилось в 1848 году в 3-х летнюю войну (1848- 1850). Отец моей бабушки, принц Христиан, участвовал в этой войне, будучи командиром Конно-Гвардейского полка.

Спустя 14 лет, в 1864 г., при его вступлении на престол, невзирая на признание королевой Викторией английской и русским Царем его прав на всю территорию датского королевства, Пруссия и Австро-Венгрия, ведомые железной волей канцлера Бисмарка, напали всей своей военной мощью на Данию, оправдывая свое нападение «защитой прав» южных герцогств Шлезвига и Голштинии.
Вначале война дала Дании блестящую морскую победу у острова Гельголанда. Адмирал Суэнсон сжег «Шварценберг» — красу и гордость австрийского флота и загнал несколько десятков кораблей союзников в нейтральные воды, где они и были интернированы.
Развитие прусско-австро-венгерского наступления на суше вначале было задержано на фланговой позиции «Дюб-бель», но с ее падением враг разлился по всей Ютландии, и война, хотя и продолжалась еще полгода, но фактически была проиграна.
По мирному договору в Вене, Дания потеряла герцогства Шлезвиг и Голштинию.
Разгром Дании был допущен Россией отчасти в отместку за то, что Дания пропустила английскую эскадру в Балтийское море во время Крымской войны (всего десятью годами раньше). Однако, почти сразу после поражения, посчиталось желательным поддержать и узаконить новую датскую династию, выдав замуж молодую принцессу Дагмар за цесаревича, старшего сына Царя- Освободителя (освободителя крестьян, а впоследствии и освободителя Балкан).
Однако, чахотка в те времена была неизлечимой болезнью. На смертном одре, цесаревич, соединив руку своей невесты с рукою брата, будущего Императора Александра III, завещал ему жениться на молодой датской принцессе. Свадьба состоялась 9 ноября 1866 года.

Молодые поселились в Аничковском дворце, где и находились в течение 15 лет, вплоть до вступления на престол наследника Александра. Это обстоятельство оказалось очень благоприятным, так как моя миниатюрная бабушка, казавшаяся еще меньше рядом с исполинской фигурой моего деда, за 15 лет смогла вполне освоиться со своей новой родиной, новыми порядками и обычаями.
Не так удачно начала свою жизнь в России наша последняя Императрица, Царица-Великомученица, Александра Федоровна, которая одновременно стала и женой и императрицей в совершенно незнакомой ей обстановке.

Живой и жизнерадостный нрав моей бабушки приобрел ей друзей и обожателей на всю жизнь. Она любила красоту, роскошь, наряды и танцы и, после бедной Дании, наслаждалась пышностью русской придворной жизни, которой она и впоследствии придавала блеск и веселье при дворе своего мужа, ставшего Императором Александром III.

Они прекрасно дополняли друг друга. Он был всецело и принципиально человеком долга, человеком прямолинейным, любившим порядок, простоту и скромность. Но никогда он не был тяжелым «истуканом», каким его любят изображать современные горе-«историки».
Следует отметить, что он был очень весел и хорош с детьми. У него было прекрасно развито тонкое чувство юмора. Как пример приведу следующий случай. Мой дед не очень любил балы, а бабушка могла бы танцевать всю ночь! И, конечно, пока Императрица танцует, бал не может окончиться... Тогда Государь прибегал, иногда, к такой «тактике»-шутке: он подходил, как бы невзначай, к оркестру и потихоньку отсылал прочь по одиночке музыкантов, пока не оставался последний, который дул на трубе во все щеки «ум-па-па, ум- па-па». Танцы волей не волей но прекращались.

У моих бабушки и дедушки было 5 детей:
Будущий Император Николай II — родился в 1868 году,
Вел. кн. Александр (скончавшийся в младенческом возрасте)— род. в 1869 г.,
Вел. князь Георгий (умерший молодым в Абастумане от чахотки) — род. в 1871 г.,
Вел. княжна Ксения — родилась в 1875 г.,
Вел. князь Михаил — родился в 1878 г.,
Вел. княжна Ольга — единственная «Багрянородная», т.е. родившаяся от царствующего Помазанника Божьего — родилась в 1882 г.

Из всех детей бабушки я лично знал, кроме моей матери, лишь одну тетю Ксению, умершую в один год с мамой. Тетя Ксения умерла на Пасху, а моя мать — до Рождества в 1960 году.
Став Императрицей, Мария Феодоровна не вмешивалась в государственные дела своего державного супруга, но была всегда его лояльной помощницей во всем остальном, беря на себя также значительную долю репрезентативных обязанностей. Она была шефом Гвардейского Экипажа, также была «La Dame Blance», т.е. шефом Кавалергардского полка («Кавалергардия» была создана Петром Великим к коронации Екатерины I, причем он сам стал «Полковым» Командиром. Генералы были офицерами, а майоры и ниже — «рядовыми»! Почтеннейшая воинская часть!)
Кроме того, моя бабушка была шефом Кирасир Ее Величества (так называемых «синих» или «гатчинских» кирасир). Следующие полки носили ее имя и ее вензеля на погонах:


Государыня возглавляла множество разных организаций и учреждений, общественных, благотворительных, а также и учетных заведений — тоже носивших ее имя. Это прекрасно знают здесь присутствующие милые институтки, носившие ее шифр и передники со складками по количеству букв ее имени... Милая традиция!

Так, в царственных обязанностях протекала жизнь Марии Феодоровны при жизни и после смерти Государя Императора Александра III в 1894 году и во время Великой Войны, наступившей в 1914 году — вплоть до самой революции, которая застигла ее в Киеве, откуда Мария Феодоровна переехала в Крым, куда последовали и мои родители и тетя Ксения с супругом вел. князем Александром Михайловичем и детьми.
Там все оказались арестованными «Ялтинским советом» и держались под стражей. Бывали частые «обыски» — якобы в поисках оружия. Но обыкновенно «исчезали» разные дорогие вещи...
Императрицу «обыскивали» лишь один раз, ввалившись в спальню ночью...
Но она, сидя в кровати, так накричала на комиссаров и матросов, что они смущенно убрались и больше в ее спальню никогда не заходили. Несмотря на то, что она была пленницей и несмотря на свой маленький рост, она могла еще быть и грозно- повелительной, — Даже влиять на разнузданных бунтарей.

После Брест-Литовского «мира», пришли в Крым немцы и нас всех освободили, спасши от неминуемой гибели.

Императрица, с детства питавшая лютую ненависть к немцам еще за Данию, а теперь и к Вильгельму — за Россию, не приняла немецкого генерала, пожелавшего к ней явиться.
После поражения и капитуляции Центральных Держав, в Крым пришли «Белые» и английская эскадра.
По настоянию своей матери, король Георг V прислал за своей тетей военный корабль H.M.S."Varlborough" (названный в честь нам всем знакомого «легендарного» Мальбрука, предка Черчилля).
Но Государыня поставила условием своего отъезда согласие англичан забрать одновременно всех тех, кто пожелал бы с ней покинуть Россию, что и было исполнено королевскими моряками.

Мои же родители (я родился в Крыму) не пожелали бросать родину. Тогда, им казалось, еще была надежда на лучшее... И они переселились на Кубань (где родился мой брат Гурий, весной 1919 года).

После крушения Белого Движения на юге России, мы эвакуировались в Константинополь (на Принкипо). Из Турции, через Сербию и Вену мы добрались до Дании, куда бабушка уже приехала из Англии. С нею мы и прожили до ее кончины в 1928 году.

В изгнании вдовствующая Императрица продолжала, по мере сил и катастрофически урезанных финансовых возможностей, помогать всем к ней обращавшимся. Теперь, как и при царствовании своего супруга, а затем и ее сына, о котором, и о семье которого, она продолжала думать как о живыхъ, — в политику она не вмешивалась. Единственный раз государыня нарушила свое молчание, дав разрешение вел. князю Николаю Николаевичу предать гласности ее письмо, написанное ему по поводу произвольного выступления вел. князя Кирилла Владимировича. Как мудро звучат и поныне слова Царицы-Матери:
«Ваше Императорское Высочество! Болезненно сжалось мое сердце, когда я прочла манифест вел. князя Кирилла Владимировича, объявившего себя Императором Всероссийским. Боюсь, что этот манифест создаст раскол и уже тем самым не улучшит, а наоборот, ухудшит положение и без того истерзанной России. Если Господу Богу, по Его неисповедимым путям, угодно было призвать к Себе моих возлюбленных сыновей и внука, то я полагаю, что Государь Император будетъ указан нашими основными Законами, в союзе с Церковью Православной, совместно с Русским Народом. Молю Бога, чтобы Он не прогневался на нас до конца и скоро послал нам спасение, путями Ему только известными. Уверена, что Вы, как старший член Дома Романовых, одинаково со мной мыслите.
— Мария- Хвидере, 21 сент./4 окт. 1924 года».

Не только вел. князь Николай Николаевич, но и последний вождь Русской Армии, генерал барон Врангель, и большинство истинных монархистов мыслили одинаково с моей бабушкой.

Зимой она жила в Копенгагене во дворце «Амалиэнборг», состоявшем из 3- х и 4-х этажных зданий в стиле барокко, охватывавших широкую площадь. Ей было отведено то здание, в котором раньше жил ее отец — Христиан IX. Прямо напротив была резиденция короля Христана X, ее племянника. С правой стороны ее дома жила вдовствующая королева Луиза, а здание слева, как и нижний этаж «нашего» здания, были предназначены для официальных приемов.

Когда король был в резиденции, то в 12 часов дня происходил «Вахт-парад» — смена караула, с музыкой, выносом знамени и т.д. Причем некоторые офицеры всегда косились из-под козырьков своих медвежьих шапок: не стоит ли Государыня у окна, и если ее замечали, то радостно, хотя и не официально, салютовали ей саблей. Королю это не нравилось, и он делал им грубые замечания. Но офицеры все же продолжали. Ибо Государыня была очень популярна среди датчан. Но к этому я еще вернусь.

Лето мы проводили у моря, километрах в 12 на север от Копенгагена, в обширной вилле «Hvidore», с прекрасным садом и собственным пляжем. «Нvidоrе» в свое время купили рано овдовевшие сестры: Императрица Российская и Королева Английская — для своих встреч «на полпути» у отца.
В биллиардной комнате, над камином, была надпись: «Ost-Vest- Hjomme bedst» — «Восток-Запад — дома лучше».

Сколько я себя помню, я всегда питал глубочайшее уважение к «Амама», как мы ее звали в семье. Она — мне казалось — была «всех главней!» Дом, сад, автомобиль, шофер Аксель, два камер-казака, при кинжалах и револьверах, дежурившие в прихожей, и даже датские гвардейцы, бравшие на караул у своих красных будок, — вообще все, все, все было бабушкино и существовало лишь для нее. Все остальные, включая и меня самого, — были «ничто!» Так мне казалось, и так, до известной степени, оно и было.

Когда она днем отдыхала, нам с братом запрещалось шуметь даже в саду. И нам не раз доставалось за то, что нашей маме Государыня делал выговор за наше буквально громкое поведение... Нас не драли, нас не оставляли без сладкого или без прогулок, но нас долго и нудно стыдили за неприятности, достававшиеся по нашей вине бедной маме от бабушки.
Сперва журил папа — сразу по возвращении расстроенной мамы от Государыни. А потом, еще вечером, перед молитвой, моя любимая няня «Авака» — Ксения Яковлевна Можаева — обращалась к голосу моей совести.

Помню такой позорный «подвиг»: назову его «Тюльпаново побоище». С очень ранних лет мне страшно нравились тюльпаны. Они меня привлекали. Я любил щупать их восковатые лепестки и даже получал разрешение от мамы срывать по одному лепестку с отцветающих тюльпанов в вазе. Эта поблажка обернулась большим изъяном в моем воспитании. Однажды, когда мне было лет 5-6, кто-то преподнес Императрице буквально сотни тюльпановых луковиц, и они все были посажены в огромную звездообразную клумбу перед окнами дачи. И вот взошел многоцветый ковер, радовавший все взоры, не исключая и моего.
Но в один жаркий день я подметил, что некоторые цветы раскрылись — на мой взгляд — больше «должного». Я решил, что они будут скоро опадать — эрго: цветам все равно приходит конец, и нечего им дольше стоять... Объяснив положение «Гурьке» (моему младшему брату) и вооружившись нашими деревянными шпагами, мы бесстрашно бросились на эту массу «воинов в ярких одеждах»... И был бой, просто эпический бой. Бой былинный: «на право махну — улица, на лево — переулочек»... головы так и катились. Братишка еле поспевал за мной. В упоении ору! и сквозь собственный крик слышу как Гурька предлагает остановить это избиение уже явно побежденного врага. Я собираюсь, в негодовании, обернуться, выругать его за малодушие и недостаток воинского воодушевления, как вдруг чувствую, что меня сзади крепко схватили за плечо и за занесенную руку и прямо в ухо слышу громкий голос няни: «Да ты что? С ума сошел?» и обезоруженного поволокли меня в дом...
Бедный братишка плелся сзади, всхлипывыя. Как старший, получил я нотаций уйму...
И несколько дней нас вообще не водили здороваться с Амама; думаю не от того, что нас этим наказывали, а скорее потому, что бабушка просто не желала видеть таких вандалов.

Обыкновенно же таковые «аудиенции» были ежедневным ритуалом: к 4-м часам дня нас подчищали, причесывали и вели навестить Амама. Она сидела в небольшой светлой комнате, в углу между двумя большими окнами. Одно выходило на восток — на нижний сад и на море, другое — на юг, на дорогу, утопающую в садах, ведущую вдоль моря в Копенгаген. Когда мы входили, Государыня сидела лицом к двери, в голубой дымке от папирос «Абдулла», которые она курила через янтарный мундштук. Иногда она пила чай, а иногда просто вязала. В комнате обыкновенно присутствовали наша мать и тетя Ксения. Бывали и гости. Чаще всех - младший брат Императрицы — «дядя» Вальдемар, с бородкой и в золотом пенснэ, со своим закадычным другом, принцем Жоржем Греческим, — тем самым, что в свое время смягчил своей тросточкой удар японца-фанатика по голове наследника, будущего Царя-Мученика Императора Николая II.

Принцы Вальдемар и Жорж оба были моряками и адмиралами, Вальдемар — датским адмиралом Флота (глав.-ком.), а принц Георг числился адмиралом не только по греческому, но и по русскому Императорскому Флоту. Но в описываемое время Греция была республикой, и принц жил в Дании, недалеко отдачи Императрицы. Помню и других присутствоваших. Так два раза гостила вдовствующая королева греческая Ольга. Королева прозвала моего брата «Солнышко на ножках» — именно из-за этих «аудиенций», т.к. когда он входил в дверь, в своих коротеньких летних штанишках, то солнечные лучи играли и отсвечивали на его обнаженных ногах.

Часто приезжала из Гмундена (Австрия) младшая сестра бабушки герцогиня Тюра Кумберландская.
Со старостью и общим ослаблением бабушки, наши посещения становились нерегулярными и более редкими.
В зиму с 1927 на 1928 г. мы не уезжали в Копенгаген, ибо доктора посчитали, что Государыня была слишком слаба для переезда. Не рассчитанный на зиму «Нvilaore» согревался керосинками. Прошло еще полгода, и осенью, к вечеру, она скончалась.
И почти сразу же появился датский гвардейский офицер, в парадной форме с огромным венком от полка, шефом коего был, в свое время, император Александр III.

Одинаковые телеграммы были посланы Митрополитам Антонию и Евлогию. Ответ Евлогия был: «Выезжаю». Ответ из Карловцев был условный: «Приеду если не будет Евлогия» — и не приехал...

На похороны прибыло много высокопоставленных лиц:
племянник императрицы — король Хокон Норвежский, король Бельгийский Альбер с наследником Леопольдом, будущие короли Англии, братья Эдуард VIII и Георг VI и многие, многие другие.
В 1985 г., будучи в Дании, мы навестили собор в Роскильде, где раньше короновались короли и где находится их семейная усыпальница. Гроб Государыни покоится в соборе, в склепе, прямо под усыпальницей ее родителей.
На стене, около гроба Императрицы, висят иконы и лампады. Белые стены, вдоль которых размещены гробы ее родственников, по протестантскому обычаю, не украшены лампадами и иконами.

Покойная Императрица, после своей смерти, может быть навсегда оставила светлый след и сохранится в памяти людей на долгие годы.
После ее смерти, еще в мое время, существовала в Дании не официальная, а скорее интуитивная «Русская Партия». Вспоминаю старого лэнс-барона Герсдорфа, вобщем большого оригинала, хорошо говорившего по-русски, ставшего даже православным. На наших церковных собраниях он любил начинать свои заявления словами: «Я, как православный датчанин», что, по его мнению, давало ему некое особое положение в обществе. Вот это увлечение Россией и всем русским началось еще в конце прошлого столетия, когда датчане увидели в России бескорыстного друга.

В царствование Христиана IX (отца Государыни) были проведены большие работы по укреплению Копенгагена. Царь Миротворец Александр III был заинтересован датским хорошо вооруженным нейтралитетом. Копенгаген в руках Германии или Англии запер бы Балтийское море и наш выход из него, а союзникам-французам возможность к нам пробраться.

Когда я был в военном училище в 1942 г., это значит лет 14 после кончины бабушки, под руководством подполковника инженерных войск Беннике (впоследствии генерала), наш класс проделал экскурсию, на велосипедах, к копенгагенским укреплениям, давно устаревшим, но на которых можно было еще наглядно поучиться принципам фортификации. Форт, который мы посетили, был построен на деньги, собранные «Датскими Женщинами». Председательница их была никто иная, как «Кejserinde Dagmar», как мою бабушку обыкновенно называли датчане. Сколько собрали женщины, а сколько подсыпала «Кejserinde Dagmar»- сегодня никто не знает.
Когда мы закончили осмотр казематов, капониров и т.п., Беннике, собрав нас на вершине этого форта, говорил с большим энтузиазмом о героизме и стойкости русских войск при обороне Порт-Артура.

Другой инженер, подполковник Лавец, давал в том же училище уроки немецкого языка, но всегда для чтения и переводов избирал темы о Суворове, Багратионе, Николае Николаевиче и т.д.
Лавец также блистал в своей черной с золотом, с алыми пампасами, парадной форме инженерных войск, на всех русских балах, вплоть до самой войны.
Эти примеры подтверждают, что была в Дании подсознательная «русская Партия» и исключительно по заслугам моей бабушки!

Когда во время оккупации Дании немцами (9.4.1940 по 5.5.1945) я попал в сентябре 1944 г. в немецкую тюрьму, мои родители были направлены знакомыми к некоему Ворсое, в Министерство Иностранных Дел, который имел лазейку к оккупантам. Он поклялся моей маме сделать все, что было в его силах, чтобы меня освободили, прибавив, что это он почтет своим долгом ибо, как он выразился, «ваша матушка столько сделала для моего отца!» Что она сделала? Я, к сожалению, не знаю. Знаю лишь то, что его отец был в свое время датским гвардейским офицером.
Меня выпустили уже через месяц. Была ли это его заслуга, или я обрел свободу по другой, более мистической причине, — не знаю.
Когда я сидел в тюрьме и ничего не знал о встрече родителей с моим спасителем Версое, мне явилась «Амама»: в узорах стены я ясно увидел как бы ее небольшую фотографию...

Конечно, сидя в тюрьме я усердно молился и, зная как бабушка не любила немцев, я обращался к ней за помощью. Можно ли обращаться к мертвым, не святым? Не является ли это языческим «культом предков»? Не знаю. Мои молитвы были услышаны. Я взял лишь пример с нашего, тогда уже покойного, протоиерея о. Леонида Колчева.
Еще в моем детстве, вскоре после кончины Императрицы, полпредство СССР подало в датский суд иск о правах на русскую церковь в Копенгагене, так как она, дескать, была «посольская». И дело обернулось очень, очень серьезно. Впоследствии о. Леонид, знавший мою бабушку еще по Ливадии (Крым), рассказывал, как он после своих положенных молитв, — обращался мысленно к покойной Императрице и простыми словами просил ее помощи: заступиться и сохранить ею построенный храм.

И тогда, как и со мною, лет 13 позже, произошел неожиданный случай. Некий г-н Троллэ, адвокат датского высшего суда, сам по своей инициативе, чувствуя себя как бы обязанным покойной Императрице, — взялся безвозмездно за это дело и блестяще выиграл процесс в Высшем Суде. Храм большевикам не достался и поныне, а рассказ старого батюшки произвел на меня — мальчишку большое впечатление. Поэтому и я молитвенно обращался к моей бабушке. Помазаннице Божией, Матери и Бабушке наших Царственных Новомучеников и самой много претерпевшей в своей жизни и за них, и за Россию.

Святой она не стала. Но этих двух примеров достаточно, чтобы сказать, что оставленный ею, как я раньше сказал, «Светлый След» продожает помогать людям, которых она любила, и о которых она сама позаботилась бы, если бы была жива.
Верю, что Господь упокоил ее настрадавшуюся в земной жизни душу. И да будет ей вечная и благодарная память! Аминь.

Т. Н. Куликовский


 

Также смотрите на сайте L3:
КАДЕТЫ, БЕЛОЕ ДЕЛО, МАРТИРОЛОГ
HOME L3
Библиотека Белого Дела Старый Физтех
Воспоминания А.Г. Лермонтова Деревня Сомино
Поэзия Белой Гвардии Раскулаченные
Белое движение. Матасов В.Д. полярные сияния

Автор сайта XXL3 - Л.Л.Лазутин.
This page was created by Leonid Lazutin
lll@srd.sinp.msu.ru
updated: 22.09. 2005, 12.07.06, 26/01/11