ЛЛЛ


РАЗНОЕ

Curiqulum vitae Короткая история жизни Жени С. Целина
Встреча с Паустовским Салют победы в Чебоксарах Мещера
Встречаем Гагарина Баллада о Пиве 1987 г. Бег
Никогда... Книги
Отголоски войны. Каунас Какава Поэзомы

В беседе с друзьями,в застолье, в разговорах с внуками вспоминаешь то одно, то другое из прошлого.
Жизнь у меня вообще-то была довольно гладкая, без сильных и болезненных потрясений, не сравнить с тем, что выпало на долю отцов и дедов.
Поэтому и описывать свою жизнь я не собираюсь, нет желания и времени. Впрочем, отдельные эпизоды по мере создания сайта вошли в его разделы, их и некоторые разрозненные записи, сделанные в разное время даю на этой странице или пересылаю на другие.


Встречаем Гагарина

Моя жизнь проходила в одно время со множеством знаменитых и великих. Сталин, Хрущев, Берия, Черненко и Суслов так и не удосужились со мной познакомиться. Шаламову и Солженицину пришлось бы для знакомства со мной ехать в Мурманский край, но север и без меня успел им опостылить. Говорят, что эеки не любили полярные сияния. Хотя в Хибинах к нашаму приезду оставалось всего 13 лагерей, я был знаком только с немногими зеками, с теми, что строили для нас здание обсерватории космических лучей, но у них про сияния я забыл спросить.
Некоторые знаменитые и не знаменитые академики приезжали в Апатиты, иные даже были у нас в гостях, ужинали, и хотя я могу считать, что с ними знаком, они-то наверняка об этом не помнят. Знаете, как это бывает, когда приезжаете в провинцию, и вы что-то из себя представляете. Зовут в гости, или приводит приятель, вы ужинаете. Блещете в меру своих возможностей столичным остроумием, говорите комплименты хозяйке, а через неделю забываете имена и обстоятельства. А к другим, действительно возвышающимся над толпой, людям, которых я почитаю, и сам бы не пошел знакомиться. Это сто лет назад приходил студент к Льву Толстому в Ясную Поляну поговорить о смысле жизни. А сейчас? Ну пришел бы, если бы знал адрес, здравствуйте, дорогой Булат, как это вы песни такие сочиняете, поделитесь с провинциальным ученым. Нет, пробиваться в такую компвнию не в моем духе. Спасибо, что жили рядом и пели для нас и писали прекрасные книги.

gagarin1 (31K) Но все это, собственно говоря, предисловие, а рассказать я хочу о том, как все-таки на одну встречу знаменитого человека сознательно устремился ранним утром сами знаете какого числа и года. Москва собиралась встречать Юрия Гагарина. Одним назначалось покинуть конторы и научно-исследовательские инстититы и выстроиться вдоль Ленинского проспекта, размахивая флажками. (Не подумайте, что пишу об этом с безопасным теперь злорадством — на эту встречу столичный люд выходил охотно, не то, что на Хайле-Силацио или Насера). Другим, особо сознательным представителям заводов и профсоюзов предстояло пройти по Красной площади радостными колоннами. Несомненно часть этого прохождения вы много раз видели на телеэкране.

Ну а мне, студенту последнего курса загородного МФТИ попасть ни на тротуар, ни на брусчатку не светило. И все же я попал.
Рано утром, как только открыли метро, поехал я из Автозаводской, где мы с женой снимали комнату, до метро «Дзержинская», так, кажется, тогда называлась Лубянка. Впрочем, и это имя всем было известно, только относилось оно к известному зданию известного ведомства и произносились вполголоса.
Далее по улице 25 октября, ныне, кажется, Никольской, вышел я к ГУМу, где уже кучковалось человек пятнадцать, и стояли у прохода на Красную площадь человек пять улыбчивых солдат. Все были в приподнятом настроении, благодушны и шутливы. Через некоторое время число желающих неорганизованным сполобом попасть на Красную площидь через ГУМ стало прибывать, и вот уже напор задних на передние заставил быстро выросший контингент солдат взяться за руки. Мы, стоящие в первом ряду «дикарей» все еще улыбалиссь и всем своим видом показывали, что, мол, это не мы давим, это давят сзади.
Но напряжение нарастало.
Не знаю, чем бы это кончилось, дубинками или задержанием нескольких нарушителей, но у стражей порядка нашелся неглупый начальник, который придумал следующий ход: солдаты вдруг разорвали свою цепь посредине и образовали коридор, по которому нас всех повлекло по спуску к гостинице Москва (он был тогда широким). Подобно бурному весеннему потоку, который опытные мелиораторы отводят в подготовленные арыки, так и нас повели (солдаты цепью по бокам) мимо гостиницы , к нынешней Думе и выплеснули на Пушкинскую. По дороге, помню, наибольшую неприятность стражам порядка лоставляли подростки, которые забирались на деревья и их приходилось стаскивать за ноги.

Дальше часть народа пошла понуро в метро (на вход пускали), а некоторые, и я в их числе пошли вверх, тщетно высматривая выходы на улицу Горького. Увы, первый же переулок, куда мы сунулись, был почти полностью перегорожен автобусом, и рядом караулили солдаты.

gagarin1 (19K) И вот уже по Горького двинулись организованные отряды трудящихся, коим было доверено приветствовть Гагарина, а мы все стоим за автобусом и завидуем. Но в какую то минуту охрана, успокоенная нашим смирным поведением, утратила бдительность, отошла прикурить или загляделась на демонстрантов, и мы рванулись через проход и выскочили пулей прямо на середину улицы Горького.
Человек 5-8, что успели проскочить, стояли некоторое мгновенье в растерянности между одной уходящей и другой, надвигающейся колонной, ожидая, что сейчас вот выскочат солдатики и нас потащуть назад за загородку. Солдаты, однако, помедлили, и мы бегом догнали уходящую колонну и слились с массами трудящихся.

Движение наше к Красной площади все замедлялось, колонны смыкались, и мы остановились у подъема на площадь, или на том же спуске, по которому нас недавно гнали вниз. Наше зрение было ограничено двумя глыбами краснокирпичных музеев и о том, что происходит на воле, мы не имели понятия. Вот донесся приглушенный рев, вероятно, машины с Гагариным и экскортом проследовали к Мавзолею. Значит скоро пойдем.
Но не тут то было. Началась речь Хрущева. Сначала ее слушали благодушно, у всех ведь праздничное настроение, потом начали нетерпеливо перетоптываться, а затем и откровенно, по рабочему, отпускать шуточки в адрес Никиты, все более и более сердитые.
Опять разболтался, дурак — это было еще на стадии благодушия. Надо сказать, что к Хрущеву не относились как к вождю. На Физтехе студенты собирались в коридоре у репродуктора, когда он выступал, но отныдь не с целью почерпнуть от кладезя мудрости — все ждали, когда Никита сорвется с заготовленного текста, и его понессет по кочкам собственной импровизации. Почти каждая фраза приводила нас в восторг и встречалась громким хохотом.
Было бы совсем неправильно, если бы я стал утверждать, что и дальше мои соседи по демонстации сохраняли угрюмость настроения. Как только пошли, как только вышли на Красную пльщадь, так все, и я в том числе, пришли в неописуемый восторг и заулыбались и замахали руками возвышающимся вдалеке фигуркам на мавзолее, где рядом с Хрущевым в шляпе стоял офицер, в котором мы подозревали Гагарина.

И еще, доложу я вам, радостное настроение мое усилилось неимоверно, когда у выхода с площади на мост обнаружился прилавок, окруженный группой демонстрантов, где продавалась Книга, купить которую был бы рад каждый, и у меня как раз хватило денег для покупки — Двенадцать стульев и Золотой теленок новенькая, пахнущая типографией, толстая книга. Как спецпаек по случаю праздника.
Долго я оберегал эту книгу от бессовестных любителей до библиотеки ближнего, но вс же не уберег. Такие дела. (2009).


Короткая история жизни Жени С.

Никак не мог начать этот рассказ, неприятно перемешаны в этой простой истории возвышенное и низменное, трагедия и проза.
Женя приехал к нам в Апатиты на стажировку после окончания метеотехникума. В моей лаборатории было две станции космических лучей, одна - в Апатитах, вторая в обсерватории «Дружная» на острове Хейса, Земля Франца-Иосифа. Там ему и предстояло работать три года зимовки. За месяц стажировки Женя успел влюбиться.

У нас работа и жилье были перемешаны. Лаборатория и дирекция ПГИ внизу, а три жилых комнаты — наверху финского дома. Мы с Зефой и маленьким Андрюшей жили в проходной комнате, а проходила через нас Людка Д., смазливая и вульгарная особа ;bdifz с сыном. Сын сидел на горшке и кричал ей вслед — Опять ушлендрала, дура!
Людка приехала в Апатиты вслед за бывшим мужем, который был окручен в студенчестве, быстро разочаровался и удрал в Апатиты. Приехав вослед, Людка принялась поносить его на всех этажах Кольского филиала и он и отсюда от нее сбежал. А она осталась, одно время работала секретаршей директора, но недолго, потом лаборанткой.
Вот в эту. извиняюсь, паскуду, и влюбился Женя, получил обещание ждать его возвращения с зимовки и уехал с очарованной душой.

Через полгода Людка вышла замуж за майора, начальника чуть ли не всех лагерей апатитского куста. Пару раз я с ним пересекался — у нас на стратосферном полигоне за стартовой площадкой были полу-озеро полу-болото и он повадился туда ловить щук. Или это был предлог отдохнуть от занятий обер-вертухая. На столе в комнате отдыха раскладывалась снедь, появлялась бутылка, майор покрикивал добродушно на Людку, суетившуюся с сервировкой, похлопывал ее по заду, и она счастливо взвизгивала. Не знаю, чем кончилась эта семейная идилия.

А из обсерватории Дружная, что на острове Хейса Земли Франци Иосифа пришло сообщение, что Женя умер. Короткое сообщение без подробностей. Подробности я узнал еще через полгода, когда полетел на Хейса чинить испортившийся монитор космических лучей.
Когда кто-то из Апатит сообщил Жене, что Людка вышла замуж, он вроде бы воспринял это сообщение спокойно. Только пара близких друзей знала, отчего он затосковал. Но не подозревали, как сильна была эта тоска. Однажды вечером Женя надел лыжи и пошел от станции в море. Зимой на Хейсе такие бывают ветра, что можно на нем лежать, на ветре, под углом в 45 градусов. Сам пробовал. И морозы неслабые. Женя шел и шел, сколько хватило сил, потом сел на снег и замерз.
Когда его нашли, стало понятно, что он зашел так далеко, что вернуться ему было невозможно.



Мещера

Прочитав 30 томов собрания сочинений Максима Горького, подаренных мне родителями за успешное окончание 9го класса, я долго ощущал смутное желание пойти по Руси куда глаза глядят? и даже один раз осуществил это желание, но это потом.
А в студенческие годы, начитавшись Паустовского, я решил побывать в Мещере. Было это весной второго курса. Кроме зеленого армейского плаща, снаряжения для похода было взято немного: котелок, спички, пачка чая, макароны, нож и сахар.
Изучив карту, выбрал направление и железнодорожную станцию, сбоку и вниз от которой начинались болота Мещеры.
Паустовский на мещеру ходил один. Я тоже. Сел в электричку, доехал до намеченной станции где-то в в послеобеденное время. День был пасмурный, с явными признаками перехода в дождливое состояние. Пошел сначала по дороге, потом, когда дорога по моим представлениям начала уходить вбок, пошел пл тропинке.
Начал накрапывать дождь. Тропинка кончилась, начало темнеть. Дождь усилился. Плащ намок и стоял комом. Под ногами хлюпало, ноги промокли и за шиворот протекало. Потом земная твердь под ногами совсем размякла. Я почти ничего не видел, но интуитивно понял, что я — в болоте, а значит и в Мещере.
Провалившись пару раз по колено, решил, что дальше в темноте идти опасно. Да и есть хотелось зверски. Выбрал место посуше, кустики какие-то рядом. Набрал веток, достал несколько стружек магния ( в Долгопе на задах завода мы нашли целую бочку стружек). Разжег костер, котелком зачерпнул воды из лужи ( хотелось думать — из бочажка). Варил макароны, не доварил до конца, так хотелось есть. На чай сил не хватило, да и костер погас. Скрючившись под мокрым плащем, заснул поулежа-полусидя.
Проснулся рано, от холода. Дождь кончился. Болотце, приютившее меня, было невелико. За болотом с одной стороны вдали была прочерчена линия железной дороги, с другой - начиналось поле, виднелась деревня. В эту сторону была Мещера, но туда как-то уже не тянуло. Пошел к железной дороге и к вечеру был в Долгопрудном, в теплоте и сытости общежития.
(1995)


БАЛЛАДА О ПИВЕ

Смотрю на нынешнее разноцветие пивных бутылок на полках и,кстати, совсем без зависти. Потому что нет в этом изобилии восторга нечаянного обретения, радости нет.
Пиво я распробовал поздно, уже рабочим и семейным человеком. И теплых воспоминаний о его употреблении не так уж много, но теплоты от этого не меньше.

pivo (40K) Разнообразием наименований нас не баловали. Жигулевское и Жигулевсчкое. Только вот в Магадане оказалось Магаданское темное. Конечно, магаданцы утверждали, что у них отбывал срок настоящий чех, и пивовар высшей квалификации. Его и приспособили, сначала варил исключительно для чекистов и прочих начальников, а потом пробили в Москве разрешение на свою марку и вот вам Магаданское. Действительно очень приятные, хотя и смутные воспоминания.
Мы взяли тогда путевки в круиз по морям Дальнего востока, благо дорогу северянам-отпучкникам оплачивали раз в три года. И был в дальневосточном пароходстве некий зам. начальника, который сам с нами плавал и придумывал каждый год новые маршруты. Мы были первыми туристами, приплывшими в Магадан, даже слайд в таким лозунгом в руках встречающих у меня имеется. "Привет первым туристам Магадана!".
Раньше-то другой контингент приплывал в магаданскую гавань. Вот магаданцам и было внове.
Один имениный гость пришел к нам на корабль - певец Вадим Козин. Молодежь не знает, а мы помним и любим.

- Нет ли тут моих любимых ленинградцев? - спросил он. Потом много пел, из его ноых песен запомнилась песня "Трасса".
-Трасса, магаданская трасса, моя мечта... Почму мечта, не понимаю. А пиво дейчтвительно было хорошее.

Из Жигулевских пив самое достойное было пито на Волге, в Вольске, тут оно вполне оправдывало название. Чем дальше от Жигулей, ткм хуже оно было. Например, у нас на Кольском, или в Тиберде. Но об этом чуть позже. В Вольске мы запускали наши приборы на аэростатах. Были там опытные пускатели.
А пока ждали нужного ветра, пили пиво и заедали воблой. Больше там есть было нечего. Ну, в офицерской столовой кое-что было. А в магазинах ничего.
Говорили, что Вольск вырастил больше всех героев Советского Союза на душу населения. Охотно верю. Люди там были хорошие, например мой друг полковник Лузин, выдающийся метеоролог.


pivo2 (87K) И в Питере Жигулевское было неплохое, особенно бочковое. Мы как-то в пивзале на Невском по десять бокалов на брата выпили. Так хорошо проскакивало. А бочковое я пил на Васильевском, когда приезжал в Университет и останавливался у профессора Миши Пудовкина и у его жены Валентины. Если видишь небольшую кучку людей у пивного ларька - значит пиво еще не дают, но скоро будут.
Толстая хозяйка пивточки выходила, и ткнув пальцем в одного из нас, говорила, -
-Ну давай, поработай! Избранный (или два их было?) высверливал в бочке отверситие, из которого по окончании сверления начинал бить фонтан, но его быстрь усмиряли, вставляя трубку с краном. Работники получали по кружке пива первыми и бесплатно, а остальные. жужжа как пчелы в улье, выстраивались в очередь.
Какое это было пиво! Еще и немного стружек от сверления в нем плавало, пальцами выбирал или выплевывал. И какое это было наслождение, особенно если накануне вечером, у профессора были гостевания...

На Кольском, в Апатитах, иногда проходило известие, что, скажем, в Мончегорске появилось пиво. Тогда загружалась в Жигули команда любителей Жигулевского, и, если успевали урвать, то, привозили (часа через четыре) ящик пива. Маде ин древний город Кола. Неважное оно было, но все равно удовольствие больше , чем теперь при ежедневном приеме Хайнлайна или как его там.

pivo1 (76K) Самое плохое пиво не пил, но попробовал в Тиберде. Летом 1976 ма втроем, с младшим сыном Федором, купили путевки на лошадиный поход. В исходный пункт прибыли на Жигулях, купив по дороге две бутылки Жигулевского.
Расположившись на балконе гостиницы, в тени, я приготовился насладиться пусть теплым, но так подходящим к июльской жаре пивом, но и не отхлебнув, сказал себе -увы! Пиво совсем прокисло, оно лениво выливалось из горлышка бутылки белой пеной, как из просроченного огнетушителя. Потом иссякло. Бутылка стояла у ног, и я в нее стряхнул пепел сигареты "Дукат". Вот это были сигареты! Красная пачка 10 штук, а какой дым, что вашим марлоборам! Да, так вот как только стряхнул пепел, в бутылке снова зашипело и опять наружу повалила пена, как дым из того исландского вулкана, название которого не выговорить. И раза три проделывал я тот же фокус, и снова вздымалась пена.

Ну, ладно. Заканчивать надо на бодрой ноте.
Прилетел я как-то поздней осенью на Землю Франца-Иосифа, остров Хейса, в обсерваторию "Дружная".
Нас, прибывших, было человека четыре, и это был тот еще повод для застолья (и не одного).
На первое застолье собрались космики, магнитологи и ракетчики. Ракетчиков вообще все всагда приглашали, потому что когда начнутся запуски, у всех кончатся запасы спиртного, а ракетчики, наобоот, начнут получать спирт чуть ли не бочками. Так вот, появились и постепенно исчезали со стола и местный спирт и привезенная нами водка,и тогда кто-то из приехавших извлек на свет бутылку пива.
Какой это вызвало восторг! Как разливали аборигены (нам, приехавшим, не дали) это пиво буквально по рюмкам! Как благоговейно высасывали!
Что там сохранилось от пива в многодневном нашем полете, бог весть, но тот, сохранивший эту бытылку, был хороший и очень знающий человек.

Вообще должен сказать, что полярники, зимовщики. были удивительные люди, уже исчезнувшая порода людей.
Недавно сообщили, что на Хейсе осталось всего пять зимовщиков, ла и те переругались, не разговаривают друг с другом. А было в этом действительно дружном коллективе народу больше сотни.

Пиво за рубежами часто и хорошо пилось в Бразилии, там он называлось Пльзень и продавалось на каждом углу, бутылка холодная и содержимое тоже. Больше не вспоминается, разве что вот это.
Иду по Бродвею, понятно, что в Нью Йорке, жарко, центр прошел, окраина, можно сказать. Но вывесок хватает, и на одной- кружка пива. Зашел, все как в амермканских фильмах - простой народ за столиками, ну совсем наши пивные мужики, стойка, бар, бармен толстый.
Ощущаю общий интерес к своей особе, не очень вписываюсь. Еще и с непонятным акцентом прошу кружку пива. Вам какого?
- Светлого.
- Ну в смысле, бутылку? Или из бочки?
- Конечно, из бочки!
- О мистер разбирается.
За столиками покивали.
Дальше с кружкой в руке отвечаю на ожидаемый вопрос - Откуда мистер, из Европы?
- Из России, СССР.
- Ну да?
И пошли еще ожидаемые вопросы уже и из зала, зачем, чем занимаюсь.
Потом неожиданный - как вам нравится вот это? - и рукой на подвешенный в углу телевизор.
- В каком смысле? Рекламы слишком много. У нас - меньше.
- А у вас разве телевизоры есть?
- У них есть,
- пояснил один знаток, - только лишь в партийном доме, и туда можно пойти за хорошее поведение.
Было это в 1971 году.


1987 год. Бег.

Я всегда восхищался людьми регулярными, положившими за правило вести упорядоченный образ жизни, как-то: делать каждый день зарядку, мыть полы или вести дневник, как Любищев, не пропуская ни одного дня много лет. Восхищался и завидовал, потому что сам к этому был решительно неспособен. Пример тому - занятие бегом, модное в наши дни. Я начал бегать по 4 минуты в день и дошел до 40 минут, все это продолжалось больше полугода и мне очень нравилось, но случился перерыв по какой-то естественной причине, и обратно к бегу я не вернулся. Как отрезало, хотя и хотелось вернуться.
Но все эти полгода я вел короткие записи на календаре делового человека, и благодаря им я теперь знаю, что это было в 1987 году и могу восстановить кое-какие события этого периода.
Пройдемся по записям.
26.02.87. 4 мин. Гараж. 24.00 -200С. ( Начало "регулярного" занятия бегом. Начинал бегать вдоль горажей и как видим, хватало дыхания на 4 минуты только.)
28.02 4 мин. Гараж, 22.30. -300С. Вечер у Р.А.К.-Б., 4р. в. (отметил число выпитых рюмок, спортсмен!). Утром - Кировск, 2 кресла, одна букашка (Цеплятельный подъеиник). Холодно.
1.03 4 мин. ,10 спусков с горы в Кировске, с 12 до 15.00
2-7.03 бегал по 6 мин, болит коленка, холода кончились, -10-120С
8.03 весь день в дороге Апатиты-Ленинград-Москва-Ростов-Краснодар ./1кон 2 вин/
У мамы случился инсульт, ей уже было лучше, когда я приехал и врачи говорили - ничего страшного...
В Краснодаре я пробыл до 17 марта и там каждый день бегал утром и вечером, хотя погода была слякотная, -2 до -70С, то дождь, то снег и гололед. И сильно болели ноги. В Москва я не задерживался и уже 19го мы были на горе.

К концу месяца продолжительность непрерывного бега дошла до 10 минут. В итогах этого первого месяца значится: средняя продолжительность бега 9 мин., пропущено всего 3 дня и было 7 поездок на гору.
В апреле продолжительность бега дошла в среднем до 11, а в максимуме до 18 минут за один забег и 33 мин в день. Было пропущено 8 дней: четыре из-за того, что с непривычки болели ноги и столько же на поездку в Москву, на встречу со старым знакомым, бразильским профессором Инасио Мартином. Как сейчас помню, были в ресторане с Мартиным и Андреем.

На горе в апреле мы с Зефой были 5 раз, это был, возможно наш наиболее активный спортивный и последний относительно беззеботный год.
В мае среднесуточный пробег составил 26 минут, а максимальный - 34 за один выбег. Было, однако, пропущено 9 дней, - один день ездил в Мурманск, 29 мая сажали картошку, 22 мая был в гостях у Левона, съели полиндейки и запили петросяном (паршивая водка петрозаводского разлива), 24 был на фестивале джаза - несколько лет в Апатитах проходил настоящий фестиваль с неплохой командой участников. В остальные дни бегал.
Как свидетельствует дневник, в мае меня выбрали секретарем парторганизации института, выбрали впервые, вопреки воле директора, с которым у меня в это время затяжной конфликт перешел в открытую конфронтацию. Он не дал разрешения мне на туристскую поездку в Монголию, где в это время служил в армии Федя. Зефа поехала одна и для Феди ее приезд был нечаянным праздником.

В июне, казалось, не должны были мешать ни слякоть, ни гололед, но пропущена половина дней. Два дня ездили в Хаб-озеро, у Р.А. там был домик. Два дня записан ремонт - какой, машины или квартиры - неясно. Один день оправдание - пили пиво из Мончегорска. Скорее всего, Зефа ездила туда ремонтировать вычислительную машину на комбинате "Североникель" и прихватила пива.
А вообще-то события в этом месяце были бурные - Институт забастовал, мы требовали снять директора, ООФА упиралось, приезжала комиссия во главе с его покровителем Мигулиным, нас по одиночке и скопом ломали и решение приняли великолепное - директора и дирекцию перевели в Мурманск, подальше от бунтарей...
Все это потом расскажу, а тут в спортивном дневнике короткие упоминания о собрании, партбюро, 60/40 в нашу пользу и даже городское бюро с самим Кировым / секретарь горкома партии, в 30е года за активность получил право выбрать новую фамилию и выбрал соответственно/.
Июль. с 1 по 6 мы в дороге, Апатиты - Москва - Сомино. Уже 7го побежал 20 мин и далее регулярно бегал до 27 минут и купался опосля в озере. А 22 июля бегал вместе с рядовым Советской Армии Ф.Л. Лазутиным, пприбывшим на побывку.
И затем случился перерыв на 2.5 месяца. Снова начал бегать в октябре.
Санаторий "Зори России", Крым, Симеиз-2. 17- октября - 7 ноября. Бег утром, 8.00 - 8.20, после бега - купание в море, темп. воды в начале +17, в конце +12.
8 ноября я уехал из Крыма в Краснодар, в Апатитах появился 20го и утром в 6.40 побежал 21 мин., даже принял холодный душ после бега.
В декабре было много пропусков, но к этому времени тренировки дали качественый скачек- стал бежать спокойно, долго, от бега получал удовольствие. Но бегать мешали морозы, скользкая дорога, машины - расчищена от снега узкая полоса проезжей части, больше бежать негде. Похоже и грипп перенес на ногах. Продолжались политические процессы перестройки, и в институте, и в городе. Записи: комиссия ГК, партсобрание, отчет по перестройке, сессия Горсовета, даже бюро горкома - редкая "честь" для маленькой парторганизации. Был я тогда в центре столкновений - сильно давили сверху, и снизу: политические амбиции 2х лидеров ДОСПА, не найдя во мне поддержки, вели холодную войну.
Вот так прошел 1987 год. (запись 1997 г.)



zimny (52K)

КАКАВА

Когда поем "Какаву", ребята смотрят на меня, и несведующим может придти в голову, что это моя песня. На самом деле я туда добавил всего один куплет, про лошадь.
Было это в моем первом зимнем походе. В агитбригаду меня взял Лев Исаев после знакомства на целине.
Надо сказать, что в Запорожье снега не бывало и на лыжи я встал только на физтехе, и только на занятиях физкультурой.
Как я выдержал первый переход, не знаю, только на самолюбии, наверно. Потом втянулся.

В один прекрасный день назначен был дежурным, завхозы наши замечательные Серега Кузьминых и Игорь Орлов добыли бидон молока (не трехлетровый, а с фермы, ферменный, одному не унести) и распорядились варить на ужин какао. Дело это не хитрое, сварил ведро какао и поставил в сугроб остужаться, у крыльца на заднем дворе клуба.
Народ поужинал, я пошел за какао и, о ужас, снег подтаял, и ведро лежало на боку, почти пустое.
Я взял стоявший тут же бидон с молоком, уже не совсем тяжелый, принес в клуб и принялся разливать по кружкам. Народ пьет, сытый. Я уже думал, что пронесло, но тут кто-то лениво так произнес:
- а обещали какаву...
- Да, действительно, - встрепенулся Игорь, - ведь варили какао?
- Тут такое дело, - начал я - действительно сварили, я поставил его остывать, но там лошадь колхозная...
- Что лошадь?
- Выпила...
-Как?
В поднявшемся оживлении кто смеялся, а кто возмущался. А недоверчивый Серега Кузминых молча поднялся и вышел из комнаты. Разумеется, ему не трудно было установить, как все было на самом деле.
- Следов лошади нет. Просто ведро он так поставил косо, что снег подтаял и оно опрокинулось!
Меня, конечно. не били, но смотрели косо.

Ну а на следующий день, когда вечером, после концерта, по обычаю стали петь, давольно быстро подошла очередь "Какавы".
И когда прозвучал последний куплет, я продолжил:
Серега с Игорем какаву сделали
Но кто-то выставил ведро в сугроб,


Кто-то пытался поучаствовать в импровизации, но у меня все уже было готово еще ночью

И лошадь мерзкая какаву выпила
И опрокинула ногой ведро.


И потом подошла очередь припева, я снова поднял руку и пропел новый припев:
Какава, напиток бога и людей,
Какавой теперь мы поим лошадей,
Какава, хоть я напился молока,
Но все ж грызет меня тоска
О том ведре с какавой.

Что еще сказать - я был прощен. Андрюха поправил - не о том ведре. а об то ведро!
На том и порешили.


КНИГИ

Я с детства и всегда много читал.
в Каунасе рядом с нашим домом была библиотека, куда я внедрился. Читателей в библиотеке было мало, служители были рады и десятилетнему подростку. Не помню, были ли там и книги на литовском, наверное были, но на русском их было много и среди них такие, каких я в российских библиотеках потом не встречал. Например, собрание сочинений Леонида Андреева, из которого я, конечно, многое прочитал и, наверное, рановато. Раннее, не по возрасту, чтение тоже нехорошо, не постигаешь глубину и красоту авторской мысли, а потом второй раз читать бывает недосуг.

andreev (2K) Нашу квартиру в Каунасе до войны или во время войны занимали русские, и в высоких встроенных шкафах оставались после них книги. Помню «Зощенко — эмигрант» рижского издания и еще тайком проштудированную мной книгу «Половая жизнь ребенка»...

В Запорожье я покупал новые книжки, утаивая (с ведома мамы) сдачу. Они выходили нечасто и много было советской макулатуры, но и ее я прочитывал. Например, в романе Федина о временах Гражданской войны, романе неважном, мне страшно понравился один эпизод - когда молодого человека, героя романа, допускают в подвал, где свалены конфискованные у буржуев книги, он, этот герой, сначала ошалел от обилия хороших книг и в конце концов не взял ни одной (ему сказали - бери, сколько хочешь). Я представлял себя на его месте, и как бы я нагрузил целый мешок книг и утащил к себе в комнату на втором этаже нашего запорожского финского дома.

gorky (1K) По окончанию девятого класса мне родители подарили 30-томное собрание сочинений Горького и за десятый класс я все прочел, включая тома с письмами, в которых он поучал советских писателей, как надо писать. Я примерял эти поучения и на себя, но в конце концов решил, что инженером, даже средним, быть можно, а вот средним писателем - стыдно, и о писательстве позабыл навсегда и правильно сделал.
Но читателем остался на всю жизнь, и меня огорчает, что и дети, и внуки читатели неважные. Стоят на стеллажах книги, одних английских дешевых в мягких обложках больше тысячи, а вот не читают. Зефа говорит, пора от книг избавляться, но рука не поднимется, пусть сами выбрасывают, когда помру.

Сейчас у нас два планшетника, у меня и у Зефы, скачал уйму книг, оба читаем непрерывно.

Ангийских покетбуков я накупил много в букинистическом магазине в Сиэттле, году в 71м, во время конференции КОСПАР (комиссии по космосу). Магазин был на пути из отеля в дом, гдн проходила конференция, и я каждый раз останавливался, рылся в книгах и не мог удержаться, чтобы не купить по дешевке одного из любимых американских «новых классиков» - Стейнбека, Дос-Пассаса, Колдуэлла, Фолкнера, Капоте и, конечно, Хемингуэя.
Открыл я их для себя еще в студенчестве, когда в Ленинке открыли спецхран. Из массы книг и журналов, свалившихся на меня и отодвинувших учебу на второй план, были и поэты - символисты (которых теперь называют поэтами серебряного века), и Грин, и Хемингуэй.

hem (2K) Я наивно полагал себя одним из немногих поклонников Хемингуэя, и когда увидел на рекламной тумбе объявление о вечере, ему посвященном, в Литературном музее, отправился туда, не ожидая увидеть и наполовину полного зала. А увидел толпу народа, испрашивающих у выходивших из троллейбуса лишнего билетика. Пополнив эту толпу, я дождался, наконец, что выходивший из троллейбуса солидный мужчина протянул мне вожделенный билетик. Но тут из толпы выскочила старушка невысокого роста, и подпрыгнув, с криком — я сюда раньше пришла! - выхватила из рук мужчины мой билет.
Ближе к началу вечера возможность попасть внутрь стала таять как весенний снег, и на вопрос одного из таких же несчастных соискателей, что делать? Я ответил — надо будет всем пойти под окна зала и скандировать- Мы хотим Хемингуэя!.

В последний момент мне все же достался лишний билет и я протискивался не свое место, когда в президиуме уже сидело человек пять, среди которых, как выяснилось позже, был переводчик Иван Кашкин ( с ударением на последнем слоге, пожалуйста!) единственный из советских людей получивший лично от Хемингуэя в тридцатых годах письмо с несколькими строчками благодарности за перевод его произведений не русский язык.
Только я сел, встал в президиуме Кашкин, чтобы начать вступительную речь, как за окном раздалось громкое: «Мы хотим Хемингуэя!» Этот рев продолжался минут десять, начинать вечер было невозможно. До тех пор, пока кто-то из устроителей не вышел к оголодавшему по запрещенной литературе народу и не пообещал провести повторный вечер...

Редкие книги, лежащие теперь на прилавках книжных развалов без какого-либо внимания прохожих, доставались раньше в результате редкой удачи. Я уже рассказал раньше, как выходя из Красной площади после встречи Юрия Гагарина, купил книгу о похождении Остапа Бендера, напечатанную после многолетнего перерыва и «выброшенную» (в смысле на прилавок, термин эпохи дефицита) к большому празднику.

knigi1 (27K) Еще вспоминаю с удовольствием,
mitchell (1K) как в букинисте на Невском крутил в руках толстую книжечку «Gone with the wind» какой-то неизвестной мне Маргарет Митчел, размышляя, купить или не купить. Образовавшаяся рядом дамочка видно знала, что это такое, и с нетерпением ждала, когда я книжку выпущу из рук. Видя, что я не спешу это сделать, она сказала что-то вроде, мол книжка вам не понравится, да и язык у нее трудный... Это высказывание не подействовало, точнее подействовало наоборот, и книжку я купил и с удовольствием прочитал. Сейчас ее у меня нет — отправил вместе с десятком других книжек незнакомой заочной студентке из сибирской деревни...
Там же у невского букиниста купил всего Толкина, и потом пересказывал, сверяясь по книжке, сыновьям во время долгой автомобильной дороги из Апатит в Ереван.
tolkin (6K) Букинисты в те времена были настоящими книжниками, профессорами своего дела, не то, что сейчас — сидят над прилавками темные личность, которым все равно, чем торговать, книгами или помидорами. Я не часто, но иногда, когда удавалось сохранить денежку, наведывался к нима (к старым букинистам), не столько покупал, сколько купался в этой атмосфере просвещенных книжников, толпящихся у прилавка и вздыхая, пожирал глазами недоступное мне книжное богтство.
И вот оно стоит на полках мое богатство, пылится, и мне жаль расстаться даже и с советской макулатурой, которой накопилось порядочно. В прежние годы я мечтал, как выйду на пенсию и буду читать, читать... И вот уже три четверти века отмахал, о пенсии думать не хочется, а глаза не позволяют читать больше получаса. Теперь такая же по объему библиотека на моем планшетнике, и читать белыми буквами по черному фону легче, и скачать бесплатно могу любую книгу.
А на пылящиеся на полках книги рука не поднимается , хотя подозреваю, что сын или внуки снесут их на помойку...



НИКОГДА


Никогда мне больше

- Не бродить часами по улицам Москвы, Парижа, Стокгольма и других знакомых и незнакомых городов,
- Не ходить в походы, и не выезжать на машине в долгий путь с детьми и внуками,
-Не спускаться в походе на резинках вниз по реке
- На кататься на лыжах и на коньках,
- И на горных лыжах тоже,
- Не лежать на льду у лунки, поджидая сига или хариуса
- Не летать на монгольфьере,
- Не управлять самолетом,
- Не прыгать с вышки в ночную днепровскую воду,
- Не воровать арбузы с бахчи,
- Не плавать на парусной яхте,
- Не танцевать,
- Не смотреть на женщин с вожделением,
- Не работать на сенокоске,
- Не танцевать и тем более не плясать,
- Не поддавать с друзьями и не распевать вместе с ними любимые песни,
- Не носиться на велосипеде,
- Не курить до одурения,
- Не выступать со сцены,
- Не заводить новых друзей,
- Не вырывать зубы,
- Не запускать в стратосферу аэростаты,
- Не обнимать ушедших навсегда родных и друзей,

И все реже ощущать радость жизни.




Хибинский мемориал    L3HOME      Кадеты     Наша семья      

Created by Leonid Lazutin 21.05.2012
lll@srd.sinp.msu.ru
last update: 17.11. 2012, 18.05.13 31.12.14