L_TT (5K)

Салют победы в Чебоксарах


Каждый раз, когда приближается День Победы. я собираюсь записать этот рассказ и каждый раз что-то мешает. Но в этот раз, перед шестидесятилетием Победы, я должен это сделать, иначе не успею.
1. Военные годы в Чебоксарах.

Никого из близких, с которыми я жил в Чебоксарах, уже нет в живых, а со мной и память о них уйдет, поэтому расскажу сначала о себе, о моих родителях, и о бабушке и дедушке, о дяде Толе и тете Зое, а кому это неинтересно, может сразу читать о салюте.
Чебоксары были глубоко тыловым городом и военных невзгод и разрушений его жители не знали - только тяжелая работа, всегда впроголодь, беженцы и люди в форме - тыловики и раненые на улицах. Мы, дети, жили своей уличной жизнью и хотя, конечно, разговаривали о войне, но, скажем, главное впечатление в кино у нас вызвал не какой-нибудь военный, а американский фильм "Джон из Диньки-джаза", не уверен, что название правильное, никогда о нем позже не слышал. Конечно все мы, и взрослые и дети, знали о коварных шпионах, сигнализирующих фашистским самолетам о важных объектах на советской земле. Шпионы могли светить фонариком, а могли и выпустить ракету. Правда, вражеский самолет лишь однажды на моей памяти появился над Чебоксарами. Помню, как мы шли в бомбоубежище, было оно квартала два-три от дома, все смотрели на небо, где высоко- высоко, маленький и совсем не страшный еле проглядывался этот самолет. Некоторые не видели и спрашивали:
- Где он, где?,
а другие с гордостью отвечали:
- Да вот же он, я его хорошо вижу!
Кажется мы так и не зашли в бомбоубежище, объявили отбой, и мы пошли домой.

В Чебоксарах мы жили последние три года войны в трех или четырех – этажном доме на втором или третьем этаже, точно не помню. Как называлась улица тоже не помню, может быть Канашская, или она была рядом? Помню точно, что из окна квартиры был виден крутой склон горы , спускавшийся вниз к центру города. По этому склону зимой мы катались на санках и на рулетках –доска-сиденье, два конька сзади и один конек, поворотный, на руле, спереди. Эти непритязательные самоходы неслись вниз со страшной скоростью, а сбоку справа был еще и овраг, если в него сносило санки или рулетку, седокам приходилось долго залечивать ушибы.
Мне папа сделал рулетку, делал долго, у него совсем не было свободного времени. Когда я, сияя от счастья, вынес рулетку на улицу, двое совсем незнакомые большие мальчишки подскочили ко мне, " Давай, поехали. чего стоишь!", уселись, приткнули меня куда-то сзади - и понеслись вниз. Все произошло так быстро - вот я выношу санки, вот качусь, уткнувшись носом в чужое пальто, вот лежу в сугробе, рядом с остатками разбившейся об пень рулетки, и, наконец, весь в слезах и соплях у входа в квартиру с разрушенной мечтой в руках.

Вот и все, что сохранила память семилетнего мальчишки о месте проведения салюта Победы в столице Чувашии, может быть старожилы вычислят, где это было..

Взрослые в семье все работали, и мама с папой, и тетя Зоя, и дедушка Федя, поэтому жили мы сравнительно неплохо. Особенно когда я слушаю рассказы своих сверстников, чье детство в гораздо большей степени задела война. Но все-таки есть хотелось все время. В то время разница между зарплатой (или как тогда говорили, получкой) начальника и рабочего не была такой огромной, как сейчас. Сытно питаться могли только спекулянты и жулики.

Дом, женская половина.

Мужчин в доме было мало, всем правили женщины.
VFLS (13K) Моя мама, Вера Федоровна, работала бухгалтером, но дети, сначала нас было двое, я и младшая сестра Раиса, не оставались дома одни. Моя сердобольная мама приводила в дом беженцев, их было много на улицах, растерянных, голодных. В основном это были старушки, хотя помню и молодую красавицу полячку, звали ее Поля. Она довольно долго жила у нас, потом ушла, влюбилась в офицера, бывшего в Чебоксарах по причине ранения. Потом он уехал на фронт, его убило, и Поля покончила с собой. Ее было очень жалко.
Еще жила у нас старуха, беженка из Белорусии. Она так наголодалась, что прятала хлеб, который мама оставляла нам с сестрой. Отбирала, сушила его и прятала в кровати, под матрац. Потом война выгнала из дома маминых родителей и моих двоюродных сестер, и тетю Зою, и бабушку Лизу, в квартире стало многолюдно и за нами было кому присмотреть.
BA2S (13K) Моя дорогая бабушка Аня, наполовину мордовка, наполовину гречанка, окончила всего 4 класса, но она много читала, знала стихи Пушкина и Некрасова, и вообще в ней была прирожденная интеллигентность, которую не часто встретишь даже у моих коллег по университету.
На войне у нее был сын, мой дядя Толя. В первый, самый страшный год письма от него приходили редко, очень редко, и бабушка сильно переживала, плакала. Позже, после войны, она говорила мне: -Как Симонов мог такое написать:
- Пусть поверит сын и мать, в то, что нет меня!

- Какая неправда! Нет ничего больше материнского горя!

Но ее сын выжил, я о нем напишу отдельно. А вот тетя Зоя, папина сестра, осталась без мужа, он погиб, оставив двух дочерей, Нину и Зою, они тоже жили с нами в Чебоксарах. С Зоей мы одногодки и были особенно близки.

Дом, мужчины.

Кроме меня в семье было еще двое мужчин - мой папа и дедушка. LGL-47 (9K)Мой отец, Леонид Григорьевич Лазутин, главное действующее лицо этой истории, прошел типичный путь советского инженера рабочего призыва. Перебив дореволюционную техническую интеллигенцию, большевики-руководители должны были срочно готовить замену из молодых сознательных рабочих, а мой папа как раз и был таким сознательным и активным рабочим Воронежского железнодорожного депо.
До поступления в институт он и в ЧОНе был, и в коллективизации участвовал в качестве агитатора, да и потом, поступив по рабочей путевке в ЛАДИ, Ленинградский автодорожный институт, был секретарем комсомольской организации и уже в этом качестве ездил в составе группы помощи голодающим от ленинградских комсомольцев - на Украину.
Окончил институт он блестяще, предполагалась аспирантура, но вместо этого пришлось откликнуться на дальневосточный призыв в армию, в строительные войска. Он строил дорогу к озеру Хасан, другие дороги и мосты.

Потом к нему приехала мама, недоучившись в ЛАДИ, и там должен был родиться я, но не успел - отца арестовали как врага народа, 38-я статья, «букет», т.е. несколько разделов составляющих 38-ю– вредительство, шпионаж, антисоветская агитация... Полтора года в следственном изоляторе, отказ подписать признание и выход на свободу когда Ежова сменил Берия.
Тогда мне уже был год. Я родился в Новороссийске, где жили мамины родители, и куда ее выслали из Хабаровска после ареста отца. «Благодари свое брюхо!» – сказали ей. О судьбе папы ничего не было известно, и я был назван в его честь.

Перед войной отец работал под Москвой, на войну ушел в первый день, но на фронте провоевал недолго, был направлен на строительство аэродромов под Москвой. Через полгода, когда немцы были недалеко от Москвы, его назначили начальником Управления автомобильной дороги Москва-Горький, и еще через год отец работал начальником Управления шоссейной дороги Горький- Казань, которое располагалось в Чебоксарах.

FVA_15S (18K)Дедушка, Федор Викторович Ананич, молодым парнем приехал в Новороссийск из глухой белорусской деревни, но начав работать грузчиком на элеваторе, стал сначала мастером, а потом товароведом и начальником зернохранилища. Он мог на ощупь, вслепую, определить чуть ли не двадцать сортов пшеницы.
В первую мировую воевал в кавалерии, в гражданскую - в Красной коннице, ветеринаром, лечил коней. Вторая война лишила его и дома и работы.

Дедушке нельзя было работать физически, у него было больное сердце. Отец и мама работали, и на еду хватало, но он был человек гордый и твердый, когда касалось его личных принципов.
Он завел тачку и возил вещи с вокзала приезжим. Такси не было и общественного транспорта судя по всему тоже не было в Чебоксарах, а город большой, раскидистый и с горками. Через несколько лет, в 49м его не стало, разрыв сердца. Тачка повредила сильно дедушкино сердце.

2. Дядя Толя

Самым зримым напоминанием о войне были в Чебоксарах приезжавшие оттуда раненые, кто навсегда, подчистую, кто на время. Для меня таким посланцем войны был мой любимый, теперь уже покойный дядюшка Анатолий Федорович Ананич, младший брат моей мамы.
Дядя Толя родился в 1921 году, в разруху, безработицу и голод. Дедушка Федя был без работы, так как элеватор закрылся, и лишь время от времени работал грузчиком в порту.
В Новороссийск приходили пароходы из США с продовольствием для голодающих, американская помощь, о которой в годы холодной войны прочно забыли, спасла тогда много жизней, но грузчикам от этого не было легче.
- Американские матросы нас кормили, - рассказывал дедушка, - но кусок в горло не лез при мысли о четырех голодных ртах там, дома. А вынести с корабля ни кусочка хлеба не разрешали, наши, конечно, не американцы. Вот я и приспособился - разминал или разжевывал мякушку белого хлеба и укреплял такую лепешку между ног. Дома заворачивали хлеб в марлю, и Толик сосал, вместо материнского молока. Пропало оно от голода у Ани...

И все же мальчик, родившийся весом меньше килограмма, выжил, вырос, с отличием окончил школу. Но тут в конце школы пришла новая беда. Все ребята по "ворошиловскому призыву" записывались в военные училища. Дядя Толя подал заявление в летное. Не взяли. В танковое, потом пехотное - TOLIA_BA (6K)всюду отказ.
Причина очевидна - родной дядя Миша - арестован (рассказал анекдот про Сталина двум приятелям, таким же как он, простым рабочим), муж сестры (мой отец) - арестован в Хабаровске как враг народа... И тут его вызвали для беседы и предложили поступить в военное училище НКВД. Доверили! Он был горд и счастлив.
В нашем семейном архиве есть снимок его с бабушкой Аней, когда перед войной она ездила к нему в Барановичи перед выпуском из училища.
Распределение совпало с началом войны, он не доехал до западной границы, отступал, в сводной пехотной части был политруком и уже под Москвой, в последние дни наступления, когда оно уже захлебывалось, последние броски заканчивались большой кровью, разрывная пуля нашла политрука Ананича, поднимавшего солдат в атаку.

Рана была жуткая, я видел его ногу много лет позже и тогда она выглядела страшно. Но какая-то решительная женщина- врач в полевом госпитале не дала отрезать ногу, несколько раз выковыривала, вырезала мелкие осколки металла и кости, и ногу спасла. Дядю Толю отправили в тыловой госпиталь.

Нашим стало известно, что госпиталь не очень далеко, и отец сел в свою служебную эмку и поехал на разведку. Госпиталь стоял на горе, Машина не смогла забраться туда, по размокшей глиняной колее. Отец пошел пешком. Он долго искал дядю Толю среди голодных, завшивевших, отчаявшихся получить какую-либо помощь раненых воинов. К тому времени, когда он его нашел, решение забрать его оттуда созрело окончательно.
Начальник госпиталя отказывался выдать документы, не помогала даже военная форма - не забудьте, что дорожники тогда были в НКВД. Уступил только когда отец достал пистолет.
- Еще чуть-чуть и я бы его убил, - говорил мне отец потом, - И он это понял...
Завернул в одеяло, в вечерней темноте несколько раз падал, но дотащил до машины.

Вот так мой дядюшка появился в Чебоксарах, сначала в госпитале, а потом у нас дома. Прыгал на одной ноге по комнате и орал военные песни. Я с того времени их все знаю, люблю и пою при случае.
ananich_ (18K) Закончу коротко его историю. Как частично годного, его послали служить в полк дальней авиации, теперь уже по образованию - в СМЕРШ.
Смершевцам там дел было немного - летчики дальней были любимчики Сталина, точнее, вождь боялся, что они могут в любой момент перелететь куда-нибудь и всячески их ублажал наградами, и кормежкой, и прочее.
После войны дядя Толя мобилизовался, года полтора проболтался инструктором горкома комсомола в Краснодаре и потом взялся за ум, закончил с отличием инженерно- экономический институт в Москве и там же работал в министерстве оборонной промышленности.
Счастливый брак, дети, внуки, все как полагается. На днях мы с женой слушали в консерватории выступление Симфонического оркестра под управлением В. Федосеева, в котором его внук Сережа играет на виолончели.
А могло быть и иначе.
-Ты понимаешь, - говорил он мне, - моя раненая нога, мученье на всю жизнь, а вот не будь ее - вызвали бы меня после войны, поставили по стойке смирно, и отправили командовать лагерем куда-нибудь в Воркуту. И пошел бы как миленький, и не пикнул бы...
Даже страшно подумать.

3. Салют Победы

Весна 45го была тревожной для дорожников – ледовая обстановка на Волге была тяжелой, возникли серьезные опасения, что в ледоход может не устоять мост через Волгу. Помимо отряда подрывников, для борьбы со льдом были вызваны бомбардировщики. Отец был предупрежден о персональной ответственности за мост, расправа за любой промах тогда была быстрой и непредсказуемой.
Так вот для связи с самолетами была выдана моему папе ракетница и ящик ракет по счету и тоже под строгую персональную ответственность. Ракеты считались тогда главным оружием немецких шпионов и обладателю ракетницы надо было быть настороже. Поэтому хранил отец ракеты и ракетницу дома, от греха подальше.
Ракетницу я найти так и не смог, а ящик с ракетами обнаружил под столом у отца и подробно рассмотрел: картонные гильзы, крышечка сверху, закрывающая доступ к таинственной начинке и цветные метки у капсюля на донышке гильзы,– красные, белые и зеленые, говорящие вам, каким цветом они распустятся в небе после выстрела.

Вот собственно, и вся предистория, начнем рассказ о Дне Победы. Начался он ночью, со страшного громкого стука в дверь, так что испуганно замерло сердце, и потом освобождающий крик – ПОБЕДА! Тут же повторенный эхом из нескольких направлений, сверху и снизу.
Я стараюсь не примешивать к памяти наслоений от виденного позже в кино или услышанного от других. Из того, что было днем, почти ничего не помню. А ведь бегал по улицам, слушал разговоры, и людей и разговоров было много, но осталось только память о праздничной приподнятости. И еще вот только может быть - недоумение: почему они все так вдруг обрадовались, я то уже давно знал, что мы победили, и все знали, вот-вот она наступит, Победа, а все равно наступила внезапно.

Вечером у нас дома собрались друзья и сослуживцы мамы и папы и все домочадцы. Конечно, выпили, редкий офицер не пил тогда, и отец не был исключением, но в тот вечер он пил мало или не пьянел, я это помню, потому что был рядом. То ли по радио, то ли просто эа столом упомянули о салюте, и отец вспомнил о своей ракетнице.
Все оживились, задвигались и начался Чебоксарский Салют Победы.

Не надо заноситься, дорогие жители городов-героев, конечно, наш чебоксарский салют был далеко не таким красочным, как ваш, но радость в день Победы была одинакова повсюду, и ей достаточно было любого повода, чтобы выплеснуться наружу. Отец стрелял, и площадь перед домом быстро заполнилась народом, каждый выстрел из ракетницы встречался восторженно, а мальчишки кидались наперегонки ловить гильзы, которые отец по их требованию бросал вниз.
Совсем не из желания примазаться, но только ради соблюдения исторической правды, сообщаю, что я и сам сделал два выстрела, то есть, конечно, ракетницу держал папа, но курок мы нажимали вместе. Правда, долго усидеть дома я не мог, ликованье улицы звало вниз, и скоро я уже сам в пыли под балконом дрался с каким-то мальчишкой из-за гильзы. Это мне отчетливо запомнилось, потому что одновременно я думал – чего это я дерусь, мог бы подняться домой и взять гильзу из рук отца. Да и не одну, а сколько захочется.

Вот собственно и вся история. Отец расстрелял весь запас ракет, весь ящик, и поздним вечером, когда гости разошлись, мама тревожно спрашивала: и как ты теперь будешь отчитываться? А отец отмахивался, ничего, обойдется. И обошлось.

А в городе люди спрашивали друг друга – а ты видел салют? Ты был на салюте? И те, кто там был, с гордостью отвечали, да, мы видели салют Победы.


на главную-L3  --   наши предки  --   прадед Красиков   --   дед Г.В. Лазутин и бабушка Лиза  --   папа-Л.Г.Лазутин  --   мама - В.Ф. Лазутина  --   бабушка Аня  --   дедушка Федя  --  
Сайт Л.Л. Лазутина
Copyright (c) by Lazutin L.L.
Последнее обновление - 22.01.05, 25.05.13
Для связи: lll@srd.sinp.msu.ru