Магнитные бури
нашего Отечества


  

Из журнала "Кадетская перекличка" №48, 1990г.



   Также смотрите на сайте L3:

HOME L3

     КАДЕТЫ

   Кадетская Перекличка № 47

   Кадетская Перекличка № 48

   Кадетская Перекличка № 49

Воспоминания А.Г. Лермонтова

А также разделы сайта:

Старый     Физтех

Деревня Сомино

Раскулаченные

полярные сияния

   Назад на стр.
    -КАДЕТЫ-

   

Владимир Голеновский

Владимир Леонидович Голеновский родился в городе Парачине, Югославия, 14го марта 1923 года.
Его отец, Леонид Владимирович, окончил Воронежский кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище и вышел в Нарвский гусарский полк, с которым проделал Первую мировую войну. Участник Белого движения, полковник Голеновский был убежденным монархистом и воспитал своего сына в любви и уважении к исторической России и в бескомпромиссном неприятии коммунистической власти на Родине. Мать Волика - так его называли дома и в корпусе - Варвара Александровна Федоровская, была дочерью сельского священника. По окончании гимназии, Варвара Алесандровна уехала в Петроград, где училась в Университете и работала чертежницей в городском управлении, так как у сельского батюшки не хватало средств оплачивать высшее образование его многочисленных детей.

От матери Волик унаследовал любовь к простому русскому человеку и желание ему помочь. Уже молодым человеком Волик часто говорил, что русскому народу прежде всего нужны сельские учителя и священники. По окончании русской начальной школы в городе Бечкереке, где семья Голеновских прочно обосновалась, у Волика не было сомнений, что он хочет и будет учиться только в русском кадетском корпусе! Волик поступил в первый класс 1-го Русского Великого Князя Константина Константиновича кадетского корпуса в Белой Церкви, Югославия, в 1933 году и закончил корпус вице-унтер-офицером в 1941 году, сразу после оккупации Югославии немцами.
Уклад корпусной жизни был Волику по душе, о чем он часто говорил дома во время каникул. Со слов его однокашников Юры Кованько и Алеши Иордана знаю, что Волик в младших классах учился средне, но много читал, был способным мальчиком и прекрасным товарищем. Он мало занимался спортом и был не по годам серьезным и вдумчивым.
Его наблюдательность и чувство юмора находили выражение в очень хороших карикатурах и в издании, во время учебы в старших классах, юмористического журнала "Цигель" (табличка с фамилией прикрепленная в изголовье кадетской койки). Вместе с другими сыновьями офицеров-кавалеристов (Иордан, Думбадзе, Ольховский) Волик изучал формы и собирал сведения об Императорской кавалерии...
Как сейчас помню на доске объявлений в читальной комнате первой роты текст гимна Национального Трудового Союза Нового Поколения - НТСНП:

    "Бьет светлый час за Русь борьбы последней,
    Нас не смущает ни свинец, ни сталь.
    России зов все громче, все победней -
    Идем вперед, нам ничего не жаль"...

В четырнадцать лет Волик узнал об НТСНП от старших товарищей кадет в Бечкереке. Как он потом говорил, его сразу привлекла идея активной борьбы с коммунизмом и служения делу освобождения русского народа и будущей свободной России. Со слов сестры Волика, Ксении Леонидовны Голеновской, знаю, что в 7-ом классе у него были серьезные неприятности в связи с политической деятельностью в стенах корпуса, и что в 8-ом классе, несмотря на очень хорошее учение и поведение, Волик получил нашивки вице унтер офицера только в третье производство перед Пасхой.
В корпусе нас воспитывали русскими патриотами, но старались оградить от политики, разделяющей русских эмигрантов на иногда враждующие партии и группировки.

Собираясь писать эту статью, я обратился к Алексею Бехтееву, однокласснику, политическому единомышленнику и другу Волика, с просьбой поделиться своими воспоминаниями о корпусном периоде их совместной жизни. Алеша, который сейчас живет в Бразилии, охотно согласился и прислал обстоятельный интересный материал, из которого я привожу следующие выдержки:

"Мои воспоминания ограничиваются последними четырьмя годами корпусной жизни и короткими промежутками в оккупированном немцами Белграде 1941 года... Кто из нас не ценил удачной подсказки? Но тут было нечто большее: вопрос шел о путях и смысле жизни! Моя вечная благодарность Голеновскому именно за такую основную подсказку. Она помогла заполнить пустоту...Волик стал давать мне союзный материал...Кажется с тех пор помнятся лозунги: "Никто за нас не сделает российское дело"",Во имя правды, а не ради мести", и т.д. Волик меня знакомил с идеями и борьбой Союза, рисовал образы руководителей: Байдалакова, Гергиевского, Околовича. С особым почитанием Волик называл имена однокашников Петра Ирошникова и М. Флоровского павших за Россию в самой России.
Волик помогал мне разобраться в основах союзного дела. Надежда была на здоровые силы нашего народа, а задача Союза была способствовать их пробуждению, связи и целеустремлению... Дело борьбы за свободу России воодушевляла Волика настолько, что лозунг или призыв: "Каждый день спроси себя, что ты сделал для России сегодня", он стремился ежедневно проводить в жизнь. Это может показаться юношеским порывом, но когда день ему казался недостаточно продуктивным, он, еще перед сном, вел полезные беседы с соседом по койке Шурой Москаленко...
Уроки литературы давали обильную пищу для обсуждения. Облик пламенного патриота болгарина Инсарова, героя романа Тургенева "Накануне", нашел у Волика самый живой отклик, а сам Волик, безусловно, был с Берсеневым (из той же книги) считавшим, что личное должно быть гармонично включено в общее дело, ради которого естественно себя ставить "нумером вторым"... Еще в стенах родного корпуса готовился Волик на борьбу за Россию в рядах Союза.

После окончания корпуса, уже в Белграде, В.М. Байдалаков предложил нам стать "подготовительным звеном". Сперва наметил инструктором А. Ширинкину, а потом нашего старого однокашника Кирилла Евреинова... Все это было коротко. В те дни не хватало времени и возможности для нормальной подготовки, не столько у нас, как у руководителей...Вскоре было незабываемое для нас прощание, после ужина в союзной столовке. Пели "В путь дорожку дальнюю", а на следующий день, через Германию, а потом на восток отправлялась первая партия старших друзей-союзников. За ней - другие... Вскоре и мы разъехались из Белграда с общей надеждой попасть в Россию.
Вернувшись домой в Бечкерек Волик с помощью Н.В. Козякина получил место чертежника и продолжал активно участвовать в работе местной группы НТСНП. Немцам и особенно нацистам Волик не доверял, считал их историческими врагами России и поэтому продолжал стремиться в Россию на союзную работу. Однако, попасть в Россию Волику не удалось. Были для этого семейные причины. К этому времени состояние здоровья его матери настолько ухудшилось, что она была прикована к постели. Отец Волика умер еще в 1936 году, а отчим, тоже бывший офицер Нарвского гусарского полка и капитан Югославской королевской армии Николай Николаевич Аладьин был без работы и состоял под домашним арестом, как военнопленный немцев. Сестра Волика была в то время на работе в Германии.
Главной же причиной было, повидимому, отсутствие кадров НТСПН для подготовки молодых добровольцев и нежелание руководителей посылать неопытных юношей на опасную конспиративную работу в оккупированные немцами города России. Однако мысль о служении русскому делу не покидала Волика. Когда летом 1943 года, его сестра Ксения вернулась домой из Германии, Волик попросил ее остаться с больной матерью, чтобы он мог уехать в Россию "даже если для этого придется отсидеть десять лет в лагерях"...

Когда фронт стал приближаться к границам оккупированной Сербии, семье Голеновских, как и многим другим русским эмигрантам предстояло принять судьбоносное решение. Большинство ушло на запад через Германию, но некоторые, по разным причинам остались на местах. Среди них была и семья Голеновских. Редактор "Переклички" Н.В.Козякин вспоминает, что он предлагал Волику помочь выехать вместе с семьей в Германию, но Волик от выезда решительно отказался.
В сентябре 1944 город был без сопротивления занят советскими войсками. Как вспоминает сестра Волика, сразу были открыты тюрьмы и начался период сведения счетов, безвластия и террора. Постепенно боевые части стали восстанавливать порядок. Волик познакомился с молодыми советскими офицерами и стал с ними встречаться. Мы не знаем, о чем он с ними говорил, но когда этим частям было время уходить, Волик ушел вместе с ними... Дома он сказал, чтобы его не ждали обратно.

Вскоре после ухода Волика, начали вызывать на допросы оставшихся русских эмигрантов. Через две недели дошла очередь и до сестры Волика. Ее допрашивали четыре раза по пять-шесть часов с перерывами. Называли "боярыней" и чередовали угрозы с уговорами. Хотели все разузнать о старшем поколении местной русской колонии. О Волике ей один раз сказали, что знают, что он активный член НТСНП, что он уже арестован и во всем признался. Однако, через месяц после ухода Волик вернулся в Бечкерек. Он рассказал, что за это время подружился с одним офицером и что многие другие, как офицеры, так и солдаты доброжелательно к нему относились и оберегали от тягот походной жизни. Некоторые отмечали его образованность и говорили, что такие люди нужны на Родине. Потом положение резко изменилось, и друг Волика сказал ему: "Тебе с нами не место, уходи и уходи немедленно"...

Допросы и аресты продолжались. Волика и его друзей тоже начали допрашивать. Первым был допрошен Н. Каменев, кадет ХЧН1 выпуска и член НТСНП. Не обошлось и без предателей. Бывший кадет Дробышевский составлял списки и поставлял, "куда нужно", сведения о русских эмигрантах.

Волика арестовали в конце ноября или начале декабря 1944 года. Пришли в час ночи. В квартиру вошли югославы, но здесь же у ворот дома передали советским агентам. У семьи Голеновских было много друзей сербов. В течение нескольких дней были собраны сотни подписей под петицией с просьбой освободить Волика. Повидимому, в то время многие еще верили, что коммунисты Тито несут с собой справедливость и свободу на смену немецкой оккупации и насилию. Семья тоже старалась узнать где находится Волик и добиться с ним свидания, но безрезультатно.

В то же время было арестовано много русских эмигрантов, среди них единомышленники Волика: Н.Каменев (кадет), М.Петров, В.Анжело, И.Миролюбов (кадет), И.Миланович и другие. От знакомого венгра, арестованного в тот же период времени, семья узнала, что Волика некоторое время держали в тюрьме в Бечкереке, вскоре переименованном в Зреньанин. На этом заканчиваются сведения о Волике и других заключенных. По непроверенным слухам, арестованные из Бечкерека, где-то в Румынии, были соединены с несколькими сотнями русских из других городов Югославии. Часть их была расстреляна на Дунае, а тела сброшены в воду. Остальные, повидимому отсидели десять лет в лагерях, и кое-кто вернулся в Югославию, как, напрмер, М.Холодовский, кадет из Белой Церкви. Сестра и мать Волика старались узнать о его судьбе. Никто из вернувшихся его в лагерях не встречал. На запрос через Международный Красный Крест был из Москвы получен ответ: "На территории СССР не находится". Как будто их об этом спрашивали!

Через 45 лет после этих страшных событий, мы знаем очень много того, чего не мог знать Волик и его сверстники. Несомненно найдутся люди, которые назовут поступок Волика необдуманным, наивным и даже глупым. Мне кажется, что невозможно быть расчетливым и благоразумным идеалистом, ибо идеализма без веры, надежды и жертвенности во имя идеи не бывает. Потому так мало идеалистов среди людей, и так они ценятся теми, кто их знал и помнит. В январе 1988 года сестра Волика получила следующее письмо:

"Дорогая Ксана,
Однокашники и друзья нашего незабвенного Волика, собравшись здесь на Х1 кадетском съезде, хотим выразить Вам наши самые теплые чувства сочувствия и дружбы. Нам прискорбно, что физически Волик не с нами за столом. Но он с нами в общем деле борьбы за Россию - великому Делу, к которому он нас пламенно призывал. Сейчас, когда самая черная ночь уже прошла и идет борьба за рассвет, такие люди как Волик особенно нужны делу освобождения России".
Следуют 12 подписей, среди них много кадет 21-го выпуска, с которыми Волик провел восемь лет своей короткой жизни.

Когда я писал эту статью, то невольно вспоминал о других молодых русских патриотах-идеалистах, до которых в те страшные годы дотянулась кровавая рука интернационального коммунизма. Их памяти можно отнести два четверостишия (эпитафии) представленные на конкурс Константиновского литературного кружка для корпусного участка кладбища в Сараево (Югославия). Первое было написано директором Русского кадетского корпуса Б.В. Адамовичем:

    "Листки отлетевшие,
    Весной чуть пригретые
    Мечты недозревшие
    И песни неспетые".


Второе написал кадет пятого выпуска А.Эйснер:

    "Звонко прославят вас трубы походные
    В дни наступленья Великой Весны!
    Спите ж спокойно России сыны,
    Жертвы вечерние, жертвы бесплодные".


Алексей Боголюбов
быв. кадет ХVII выпуска 1 РКК



Сайт Л. Л. Лазутина
This page was created by Leonid Lazutinlll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 28. 8. 2002