Георгий Иванович Самойлович родился 3-го сентября 1904 года в Харькове в семье потомков Ивана Самойловича, бывшего малороссийским Гетманом с 1672 по 1687 год.
В 1914 году поступил в первый класс Петровского Полтавского Кадетского Корпуса в Полтаве, разделив с ним его судьбу до самого конца существвоания Корпуса.
После революции 1917 года, Корпус претерпел следующие изменения: был переименован в гимназию Военного Ведомства, при немецкой оккупации и гетмане подвергся украинизации, а после прихода Добровольческой Армии вернулся в свое нормальное состояние. Осенью 1919 года было несколько нападений повстанцев атамана Шубы на Полтаву. Комендант города, не имея в своем распоряжении никаких военных сил, поручил капитану Чепурковскому сформировать строевую роту из кадет старших классов. У коменданта были нераспакованные ящики с английскими винтовками и патронами.
Кадетская рота, в которой был и Юра, успешно отражала нападения повстанцев до прихода регулярной части Добровольческой Армии из Харькова. Эта эпопея подробно описана в «Сборнике воспоминаний Бывших питомцев Петровского Полтавского К. К.», изданном во Франции в 1965 году.

В ноябре 1919 года П.П. К.К. эвакуировался во Владикавказ, а в марте следующего года в Грузию, в Кутаис. Часть пути была пройдена кадетами по Военно-Грузинской дороге, построенной русскими войсками в начале 19-го столетия. В память этого в столовой дома Самойловичей в Авенале, Н.-Дж., висит картина Дарьяльского ущелья.

В июне 1920 года П.П. К.К. вместе с Владикавказским были перевезены в Крым. В октябре 1920 года оба Корпуса сводятся в один с названием: Крымский Кадетский Корпус, который в ноябре того же года эвакуируется в Югославию, где размещается в Стрнище при Птуе, в бараках бывшего австрийского лагеря для военнопленных. Несмотря на сведение корпусов в один корпус, кадеты продолжали сохранять традиции своего старого корпуса. Будучи в седьмом, выпускном классе Юра цукал только «для поддержания традиций», никогда для своей забавы, чем снискал к себе прочную симпатию «сугубых».

Первый выпуск Крымского Кадетского Корпуса (76-ой П.П. К.К.) состоялся в ноябре 1921 года. Окончив корпус вместе с первым выпуском вице- унтер-офицером, Юра поступил на Химическое отделение Технического факультета в Загребе.
Жизнь там оказалась не очень легкой: было мало места в студенческом общежитии. Очень помог генерал Гернгросс, случайно встретившийся на улице. Он был тогда начальником личного ссотава части югословенской Пограничной Стражи, укомплектованной русскими военнослужащими, переброшенными из Галлиполи в Югославию. Генерал Гернгросс оказался однокашником, окончившим П.П.К.К. Он предложил Юре и полтавцам, бывшим с ним, поселиться в комнате, соседней с его комнатой в казарме, где он жил. Юра приводил этот случай, как пример кадетской спайки. Но это было только началом, позже военные власти в Загребе предоставили под русское студенческое общежитие просторное, трех-этажное здание бывшей тюрьмы, в котором обосновывались окончившие корпуса, а также институтки, приезжавшие учиться в Загреб.

По окончании Университета Юра получил службу контрактуальным инженером в «Войно-Техничком Заводу», в Крагуевце.
В ноябре 1941 года, после оккупации Югославии немцами, вынужденный отъезд с семьей в Германию, в Мюнхен. Мюнхен был переполнен, удалось найти квартиру у баварского крестьянина в часе езды на автобусе и поезде от Мюнхена. Впоследствии, это оказалось большим преимуществом, когда началась бомбардировка Мюнхена. С работой Юра устроился для своего положения «ауслэндера» хорошо: он определял химическим способом качество материала для сортировки металлического лома.

В 1950 году переезд в Америку. Юра с семьей обосновался в штате Нью Джерси, где сосредоточена большая часть американской химической промышленности. Его знания инженера-химика были оценены по-заслугам, и он быстро стал на ноги. Его любимым занятием вне службы было управление церковным хором. Его регентские способности открылись при переезде на пароходе в Америку, когда русскому православному священнику понадобился для богослужений хор, успешно организованный Юрой. До последнего дня перед болезнью Юра был постоянным регентом в Свято-Покровском русском православном храме в Нью Брунсвик, Н. Дж.

Ушел в лучший мир хороший семьянин, наш верный друг, блестящий инженер, а также чудной души человек.

Мир Твоему праху, наш дорогой однокашник, и да будет Тебе легка американская земля.
Вере Владимировне и дочерям Нине Георгиевне и Марии Георгиевне с семьями выражаем наше глубокое соболезнование в их тяжелой утрате.

А. Карпов.

Смерть безжалостно опустошает наши ряды, — еще два однокашника нас навсегда покинули: Дима Потемкин и Юра Самойлович, — оба кадеты моего выпуска (1921 года), моего класса и отделения. Дима, сверх того, мой земляк-орловец и даже дальний родич. Его прадед был женат на Каратеевой и за нею получил в приданное значительную часть обширного имения Карачеевки, хорошо известного тем, кто читал мой исторический роман «Возвращение».

...Юра Самойлович, как и я, коренной Полтавец, мы с ним учились вместе и я знал его с десятилетнего возраста. Член старинного малороссийского рода, прямой потомок гетмана Самойловича, Юра был скромным и добрым юношей, отличным товарищем и очень способным человеком. По учению он шел в корпусе одним из первых, окончил вице-унтер офицером и сразу же поступил в Загребский университет, который столь же успешно окончил по химическому, если память мне не изменяет, отделению.

Помню из корпусной жизни случай, который его хорошо характеризует: после одного особо «успешного» бенефиса, устроенного кому-то из воспитателей, начальство, как обычно, требовало имена зачинщиков, в противном случае грозя подвергнуть строгому наказанию весь класс. Иными словами, нужны были козлы отпущения и Юра Самойлович, который вообще не был к этому делу причастен, в числе некоторых других добровольно отправился «сознаваться», исходя из тех соображений, что о'н у начальства на хорошем счету и рискует только сбавкой балла по поведению, тогда как другого могут выгнать из корпуса.

Мир праху твоему, дорогой однокашник, а в нашей памяти ты будешь жить еще долго!

М. Каратеев.