Магнитные бури нашего Отечества


ГЕНЕРАЛ А. П. КУТЕПОВ



  Д. А. - Генрал Кутепов   Ген. Миллер о генерале Кутепове
  А. Битенбиндер - Красный Рубикон   Н. Рутыч - Похищение генерала А. П. Кутепова
А. П. Кутепов  Первые дни революции в Петрограде   
Из журнала "Кадетская перекличка № 60-61 1997г"

Кутепов Александр Павлович родился 16 сентября 1882 г. в г. Череповце Новгородской губернии. Его отец был лесничим в селе Холмогоры.
С детства Александр чувствовал призвание к военному делу. Из седьмого класса архангельской гимназии он поступает на военную службу вольноопределяющимся и командируется во Владимирское военное училище, которое оканчивает в звании фельдфебеля.
Он принимает участие в Русско-японской войне в рядах 85-го Выборгского полка. За боевые отличия был переведен в 1907 году в лейб-гвардии Преображенский полк.
I Мировую войну Кутепов начал в чине капитана. В этом полку Кутепов провел всю войну, последовательно командуя ротой, батальоном и полком. Он был трижды ранен. За успешно проведенную по собственной инициативе контратаку в бою 27 июля 1915 г. у деревни Петрилово был награжден орденом Св. Георгия IV ст. За взятие неприятельской позиции 7-8 сентября 1916 г. и удержание ее в бою с превосходящими силами противника был награжден Георгиевским оружием и, наконец, за участие в Тернопольском прорыве 7 июля 1917 г. был представлен к ордену Св. Георгия Ш степени.

После октябрьского переворота Кутепов вступает 24 декабря 1917 г. в Добровольческую армию. Он являлся одним из немногих, кто участвовал в белом движении с первого до последнего дня. По прибытии затем в Таганрог полковник Кутепов получил ответственное назначение, став военным губернатором города. Во время героического «Ледяного похода» Белой армии Кутепов был назначен командиром 3-й роты Офицерского полка, получившего название Марковского. 30 марта он принял командование Корниловским полком.

Во втором Кубанском походе Кутепов принял 1-ю Дивизию после смерти генерала Маркова. С августа 1918 г. по 1919 г. он состоял черноморским военным губернатором.

В частях, подчиненных Кутепову, всегда были образцовая дисциплина и порядок. В новой роли администратора он также проявил свой организаторский талант.
В конце января 1919 г. Александр Павлович снова на фронте, он командует 1-м армейским корпусом. Именно под его командованием Добровольческая армия, не обладая численным превосходством, взяла Харьков, Курск и Орел. Даже во время отступления никогда отход добровольцев не был беспорядочным. Это в значительной мере было результатом того неизменного спокойствия и выдержки, которые генерал Кутепов усвоил сам и внушил своим подчиненным.
В Крыму Кутепов командовал 1-й армией.

galipoli2 (24K) После крымской эвакуации армия расположилась на пустынном полуострове Галлиполи. Это было одним из самых тяжелых испытаний Белой армии. Генерал Врангель был изолирован французами от русских частей. Поддержанием духа воинов занимались Кутепов и генерал Б. А. Штейфом. Было сделано главное — потерпевшая поражение армия продолжала верить в свою правду и правоту. Был сохранен дух и воля к дальнейшему сопротивлению.

Один из офицеров вспоминает:
«В один из самых страшных моментов нашей белой жизни, в момент, казалось бы, предельного провала, на пустынной и суровой земле, в далекой чужбине вновь завеяли наши старые военные знамена. В «Голом поле» день и ночь, беспрерывной сменой молчаливых русских часовых совершалась литургия Великой России!»

galipoli3 (22K)
1 (14) декабря 1921 г. генерал Кутепов с большей частью армии передислоцируется в Болгарию, оттуда — в Югославию. Вскоре волевой и энергичный генерал был вызван Великим князем Николаем Николаевичем в Париж для выполнения его особых поручений. После смерти генерала Врангеля Кутепов был назначен Великим князем председателем Русского Обще-Воинского Союза (РОВС).

Большевики не раз писали, что генерал Кутепов стоит во главе самой активной контрреволюционной организации, т. к. генерал был сторонником активной борьбы с ними. Вместе с М. В. Захарченко им был создан Союз национальных террористов.

26 апреля 1930 г. генерал Кутепов был похищен ОГПУ в Париже.
Этим актом большевики дали самое яркое свидетельство того, как они расценивали личность и деятельность генерала Кутепова.
Знавшие генерала единодушно отмечают такие его качества, как решительность, терпимость, ясное понимание своих целей, верность всему тому прошлому, которое создало величие России. Генерал Кутепов был человеком глубоко и до конца традиционным, ярким представителем «служивой» России. Всю свою жизнь он был объят верой в Россию, был патриотом ее духовной сущности, сформировавшей саму русскую нацию. Новгородский дворянин и воин, Кутепов всю свою жизнь был верен воинской традиции охранения русской духовности, был истинным православным витязем России.

Д. А. (составитель биографии)
(По материалам книги Б. Прянишникова «Незримая паутина»)



А. БИТЕНБИНДЕР
КРАСНЫЙ РУБИКОН
Орел, осенью 1919 года Падение Курска не изменило основную идею советской власти «Все на Деникина», а только удвоило их усилия по созданию и сосредоточению мощной ударной группы в районе Орла. Туда были брошены материальные средства; был мобилизован тыл.
Советы в то время уже не были осажденной крепостью, отрезанной от источников сырья: хлеба, угля и нефти. Положение их улучшилось в политическом, военном и экономическом отношениях. В руки красных перешли Урал и среднее Поволжье, житница хлеба.
На северо-западе, на севере и в Туркестане белые потерпели неудачу. Поляки приостановили наступление, на реке Березине. Советы взяли в свои руки корзину с хлебом и делили хлеб по своему усмотрению, давая его предпочтительно фабричным рабочим и армии. В результате, народ поплелся на фабрики и в красную армию, особенно в конницу, которая была отлично снаряжена, одета и сыта.

Независимо от затруднений внутри страны, красное командование, действуя по внутренним операционным линиям, продолжало интенсивную деятельность по сосредоточению сильной ударной группы в районе Брянск — Орел.
Туда в первых числах октября прибыли: латышская дивизия (в составе 9 полков), пехотная бригада Павлова и бригада червонных казаков. К Орлу подвозилась эстонская дивизия. Усиливалась 13-я советская армия, прикрывавшая подступы к Орлу.
Центр тяжести боевых действий переносился в треугольник Москва—Орел—Воронеж, в частности, на Орел-Московское оперативное направление.
То был спинной хребет вооруженных сил Юга России. Под Орлом находились Корниловцы, Марковцы и Дроздовцы, идейное и силовое ядро Добрармии. Там советское командование намеревалось приостановить наступление Добрармии на Москву и повернуть ее обратно.
Красное командование отдавало себе отчет в серьезности положения и готовилось к нему.

Наше верховное командование своевременно было осведомлено о намерениях противника. На нашу сторону перешел начальник штаба 55-й советской стрелковой дивизии, ген. штаба полковник Лауриц. Он принес с собой важнейшие оперативные приказы красного командования, которые подтвердили все имевшиеся у нас сведения о силах и намерениях противника. Обстановка была ясна. Приближался час последнего, решительного боя!

Директивой от 12 сентября генерал Деникин намечал наступление на Москву Добрармией генерала Май-Маевского, на Орел-Московское направление и конницей генералов Мамонтова и Шкуро на Воронеж- Московском пути. На остальных фронтах войска перешли к обороне.
Для проведения этой директивы в жизнь штабу генерала Романовского предстояла огромная работа оперативно- организационного характера. В распоряжении генерала Романовского был ровно месяц до решительного боя под Орлом. Вооруженные силы Юга России были разбросаны на фронте в 1700 км — от румынской границы до Астрахани. Тысячи бойцов необходимо было перегруппировать, оставив минимум на местах и сосредоточив максимум в Орловском и Воронежском районах.

К сожалению, столь необходимая перегруппировка войск не была произведена. На огромном фронте гражданской войны в решающее время вооруженные силы Юга России застыли в линейных формах Первой великой войны без глубокой группировки ударных групп у Орла и Воронежа.
Регулярное интендантское снабжение их глубокого тыла не было налажено. Войска жили за счет местного прифронтового населения со всеми неблагоприятными последствиями для Добрармии.
На организацию устойчивого тыла и на обеспечение спокойствия в тылу на время операции не было обращено должного внимания, хотя было известно настроение в деревне вследствие нерешения земельного вопроса.

Большевики использовали недовольство крестьян и оранизовали повстанческое движение в нашем тылу. Красное командование придержало этот крупный козырь в своих руках и в надлежащую, решающую минуту вышло им: козырь сделал свое дело, как увидим ниже.

В таких условиях командиру первого армейского корпуса генералу Кутепову, руководившему боевыми действиями под Орлом, пришлось вступить в единоборство с противником в 3-4 раза сильнейшим на фронте и с тщательно подготовленным тылом.

• • •

На корпус генерала Кутепова была возложена двойная задача: по занятии Орла продолжать наступление на Москву и в то же самое время повернуть на юго-запад, на Кромы, где разбить сильнейшую ударную группу противника, выходившую в тыл Орла.
В распоряжении генерала Кутепова были Корниловская, Марковская и Дроздовская дивизии; затем Алексеевцы, Самурский и Кабардинский полки. Дивизии были слабого состава. В некоторых полках было всего лишь по 800 штыков, в то время как боевой состав латышских стрелковых полков доходил до 2 тысяч.
В довершение всех бед отняли от генерала Кутепова Марковскую дивизию, разорвали ее на три части: 1-й и 2-й Марковские полки отправили на восток, на Касторную; 3-й — бросили на запад, на Кромы, а начальника дивизии, генерала Тимановского со штабом дивизии двинули на юг. на Курск, для организации обороны города.

Общего резерва в тылу не было, и командующий Добрармией генерал Май-Маевский за неимением резерва не мог управлять ходом боя, а превратился в безмолвного зрителя кровавой бойни под Орлом. За неимением организованного и устойчивого тыла генерал Романовский начал снимать с фронта те полки и дивизии, кои должны были вступать в Москву, и посылал их в тыл на усмирение безземельных крестьян. Всего с фронта было снято около 40 тысяч штыков и сабель, то есть одна треть вооруженных сил Юга России. А для нанесения решающего удара по живой силе противника, на пути в Москву, генералу Кутепову дали всего лишь одну десятую всех наличных сил.

Как мог при таких условиях генерал Кутепов выиграть сражение под Орлом? А от исхода этого сражения зависела участь всей гражданской войны.
Несмотря на нашу фатальную неподготовленность к решительному бою под Орлом, в Ставке царил оптимизм. Занятие Москвы являлось для нее лишь вопросом времени, о чем свидетельствует труд г. Критского «Корниловский ударный полк» (Париж, 1936 г.).
На странице 142 читаем:
«Генштаба капитан Капнин (начальник штаба Корниловской дивизии) получил из Ставки следующую телеграмму: «Ввиду скорого окончания гражданской войны и нашего предстоящего вступления в Москву, сообщите, в каком округе и какую должность вы хотите получить». Телеграмма отражает настроение умов в Ставке и не нуждается в комментариях.

Корниловцы вынесли на своих плечах всю тяжесть боев под Орлом 13 октября и заняли его.
Двойная задача — продолжать наступление на Москву, в то же самое время разбить мощную группу красных юго-западнее Орла, у Кром, была Корниловцам не по силам. 14 октября они отказались от наступления на Москву. Через четыре дня Ставка подтвердила это решение. Корниловцы могли сосредоточить свои усилия против ударной группы противника.

Но было уже поздно. Мощная ударная группа красных уже получила оперативную свободу. По частям ее уже разбить нельзя было. Наоборот, она била Корниловцев по частям.
После ряда неудачных боев Корниловцы 20 октября оставили Орел и с большим трудом вышли из окружения.
Выручили Дроздовцы, начавшие наступление 12 октября и рядом боев, рядом непрерывных атак северо-запад нее Кром, против 1-й латышской стрелковой бригады и бригады червонных казаков, отвлекшие на себя часть сил ударной группы красных.
Латышская ударная группа 11 октября перешла в наступление от Кромы на Фатеж, южнее Орла, во фланг и тыл Корниловцев, скованных боем под Орлом. Шесть отборных латышских стрелковых полков и пехотная бригада Павлова обрушились на три полка Корниловцев, разорванных на две части на Кромском и Орловско- Московском оперативных направлениях.

Латышские стрелки не были красноармейцы, подгоняемые комиссарами. Нет, то были добровольцы, прославленные бойцы латышских стрелковых полков Первой великой войны. Особенно выделялись пулеметчики, действовавшие образцово.
После ряда упорных и кровопролитных боев между Кромами и Орлом латыши при содействии остальных дивизий 13-й советской армии охватывают Корниловцев с трех сторон, и 20 октября ночной атакой занимают Орел. Корниловцы с боем отходят на юг.
В ночь на 25 октября части 3-й латышской стрелковой бригады внезапной атакой обрушиваются на 3-й Марковский полк, только что занявший Кромы, наносят полку большие потери и захватывают Кромы.

Корниловская дивизия в то время была самой мощной дивизией в Добрармии. В бою под Орлом она покрыла себя неувядаемой славой. Латышские полки поражались той неустрашимости, тому самопожертвованию, с каким отдельные Корниловские роты и батальоны бросались в атаки на латышские стрелковые полки. Героическая борьба Корниловцев под Орлом, их неудача, совместно с неудачей Дроздовской дивизии и 3-го Марковского полка, явились кульминационным и поворотным пунктами двухлетней кровавой гражданской войны.

Жребий был брошен!
Красные перешли рубикон!
Лавина пришла в движение, остановить ее не было возможности. Гражданская война была проиграна. Все остальное была лишь агония, длившаяся ровно год.

Можно ли было избежать поражения под Орлом?
Безусловно, можно и нужно было.
Во-первых, усилением корпуса генерала Кутепова и созданием общего резерва для командующего Добрармией — генерала Май- Маевского.
Во-вторых, заняв Орел, тотчас же прекратить наступление на Москву. Выставить заслон севернее Орла, всеми наличными силами броситься на ударную группу противника.
Латышская стрелковая дивизия вводилась в бой по частям. Не надо было дать ей развернуться и получить оперативную свободу. Одновременным ударом трех дивизий, Корниловской, Дроздовской и Марковской, ударная группа красных была бы разбита по частям. Корниловцы предлагали такое решение, но им отказали.
В-третьих, генерал Мамонтов со своим конным корпусом совершил блестящий рейд по тылу 8-й советской армии. Вместо того чтобы развить успех в направлении Тулы, в тыл красных, действовавших против корпуса генерала Кутепова, генерал Мамонтов стал у Воронежа. Генерал Шкуро со своим конным корпусом тоже застрял там, обозленный тем, что Ставка потребовала от него Терскую дивизию для усмирения тыла

Генерал Врангель был возмущен преступным бездействием нашей конницы в районе Воронежа в то время, когда решалась участь гражданской войны. Генерал Врангель настаивал на немедленной переброске двух конных корпусов с пассивного царицынского фронта в район Воронежа — для создания конной ударной массы. Последняя задержала бы продвижение конного корпуса Буденного и оказала бы помощь Добрармии под Орлом.

Ставка медлила, и только когда грянул гром, вызвала генерала Врангеля и конницу спасать положение на фронте. Но было уже поздно: кампания на Юге России была уже проиграна.

В-четвертых, нелегко далась большевикам победа под Орлом. Ценой огромных усилий, оголяя второстепенные фронты войны, отнимая от фабрик и заводов тысячи лучших рабочих рук, красные сосредоточили и бросили на свой южный фронт 50 тысяч человек подкреплений и пополнений.
И наш фронт вопил о подкреплениях и пополнениях.
Необходимо иметь в виду, что Добрармия в самом своем зачатии носила корни своей будущей неудачи, в ней слишком слабо был представлен крестьянский элемент. Вполне понятно, первые добровольцы были офицеры, юнкера, кадеты, студенты и т. д. Нужно было во что бы то ни стало привлечь крестьян в армию.
Обстановка благоприятствовала нашим. Советы откровенно признают, что весной 1919 года крестьянская масса на Украине была враждебно настроена против советской власти, из-за чего Советы и проиграли весеннюю кампанию на Юге России.
Необходимо было использовать это благоприятное для нас обстоятельство и усилить его кардинальным решением земельного вопроса. Короче говоря — дать крестьянам землю».
Не дали — остались без солдат. Без солдат не было дивизий. Без дивизий не было победы.
Генерал Кутепов был на надлежащем месте. Его корпус был выше всякой похвалы. Слабой стороной его являлось пассивное подчинение велениям высшего командования, которые зачастую совершенно не отвечали боевой обстановке на фронте.

Так, в решительный момент генерал Кутепов допустил ослабление своего корпуса уходом Марковцев на Касторскую и других частей в тыл — на усмирение крестьян, то есть для выполнения задач второстепенного значения, ослабляя этим важнейшее Орел- Московское оперативное направление. Затем генерал Кутепов беспрекословно подчинился настойчивому требованию Ставки продолжать наступление от Орла к Москве, добровольно залезая в мешок, подставленный красным командованием, в то время как в наш тыл южнее Орла направлялась мощная латышская ударная группа.
Генерал Врангель не выдержал. Он обратил внимание начальника штаба Ставки генерала Романовского на то, что последний действует вопреки всем принципам военного искусства. Генерал Романовский ответил, что он делает это для того, чтобы ввести в заблуждение противника. Этими словами генерал Романовский в оперативном отношении взял на себя ответственность за проигрыш гражданской войны на Юге России.

Если бы Романовский дал такой ответ, будучи слушателем военной академии, он бы имел большие неприятности с профессорами академии, фанатическими последователями аксиом военной науки, освященных веками.
В целом, без пополнения солдатским составом из крестьянской толщи, без достаточных сил на фронте, без резервов в тылу, без регулярного снабжения из глубокого тыла, без организованного, спокойного и устойчивого тыла, оставленный в критическую минуту без содействия со стороны нашей превосходной конницы, ослабленный уходом Марковцев генерал Кутепов не был в состоянии выиграть генеральное сражение под Орлом.

«Новое Русское Слово», 22 марта 1964 г.


Ген. МИЛЛЕР О ГЕНЕРАЛЕ КУТЕПОВЕ
Предисловие к книге «Генерал Кутепов»

В воскресенье 26 января 1930 г. в одиннадцатом часу утра генерал Кутепов вышел из дома и направился пешком в Галлиполийское Собрание, в церковь.
Семья Кутепова ждала его к завтраку. Александр Павлович не пришел. Предположили, что он задержался в Собрании. Днем он должен был с женой и сыном отправиться за город, но пробило три часа, а его все нет. Обеспокоенная Лидия Давыдовна посылает верного денщика Федора в Галлиполийское Собрание узнать о причине задержки генерала и... через час Федор возвращается и докладывает, что генерал в Галлиполийское Собрание утром не приходил.
Ужасное предчувствие, что с Александром Павловичем случилось какое-то несчастие, страшно взволновало Лидию Давыдовну.
Несчастный случай? Преступление?
Вызванный Лидией Давыдовной генерал Стогов, начальник Военной канцелярии, поспешил к ближайшему сотруднику Кутепова, полковнику Зайцеву, в надежде узнать, где генерал Кутепов. Полковник Зайцов, пораженный необъяснимым для него длительным отсутствием генерала, тотчас дал знать об этом в префектуру. Полиция немедленно начала поиски генерала во всех госпиталях, моргах, полицейских участках.

До поздней ночи поиски остаются тщетны. Об исчезновений генерала Кутепова полиция предупреждает пограничные железнодорожные станции и настойчиво просит сотрудников генерала хранить в тайне самый факт его исчезновения в течение ближайших дней, для того, чтобы иметь возможно больше шансов напасть на след...

Стало ясно, что генерал Кутепов стал жертвой преступления. Совершилось злодеяние, невероятное по своей дерзости. Среди бела дня на улицах Парижа, в населенном квартале пропал человек, хорошо известный полиции, которая с целью его охраны даже имела некоторое наблюдение за ним.
Исчез человек, которого по его характерной фигуре и лицу знали хорошо жители этого квартала. Был похищен человек смелый, сильный, не способный сдаться без борьбы...

Весь следующий день вопреки мнению тех немногих из нас, которые были посвящены в тайну, полиция продолжала требовать полного молчания об исчезновении генерала Кутепова. Но к вечеру уже поползли по Парижу зловещие слухи, шепотом передававшеся от одного к другому.

Прошел понедельник, и во вторник утром ужасная весть облетела молнией всю русскую эмиграцию. Ум не хотел верить, что такое преступление могло совершиться; сердце не допускало возможности, что генерала Кутепова уже нет среди нас, и тут же мысль переходила к страшной догадке- а где же он? Что сделали с ним преступники, решившие обезглавить Русский Обще-Воинский Союз, а вместе с ним и русскую эмиграцию?

Два дня загадка исчезновения генерала Кутепова оставалсь неразрешенной, и только на третий день слова случайного свидетеля, видевшего из окна дома на той же улице Русселэ, где проживал Александр Павлович, что какие-то люди предлагали сесть в автомобиль человеку, по внешности похожему на генерала Кутепова, как-то неохотно поддавшемуся их уговорам, дали наконец путеводную нить к разгадке.
Мгновенно прервалась тихая жизнь многих тысяч русских людей, как бы проснувшихся от сна и вдруг понявших, что не может быть для русской эмиграции мирного житья в ожидании событий в СССР, что начатая 13 лет тому назад борьба продолжается, что наши враги и угнетатели нашей Родины не дремлют, и жертвою их пал тот, в руках которого сосредоточены были все силы борьбы, тот, которому так верили его соратники по упорной борьбе со злейшими врагами России и русского народа.

Русская эмиграция закипела негодованием, жаждою мести, желанием принести какие угодно жертвы, лишь бы вырвать генерала Кутепова из рук преступников... Образовался Комитет для сбора средств на розыск генерала Кутепова.
Частное расследование в течение многих месяцев работало с полным напряжением сил в помощь официальному французскому следствию, и за все это время широкой рекой текли в Комитет пожертвования со всех концов земли: и бедные, и богатые вносили свою лепту, ибо все поняли, кого они лишились; каждый лелеял надежду, что Кутепов жив, что его найдут, что он вернется к нам; не угасала и вера, что для французского правительства вопрос чести найти и покарать преступников, покусившихся на того, кому Франция оказала гостеприимство.

Увы, проходили дни, недели, месяцы... Наше расследование дало много ценных указаний французским властям, но... соображения «дипломатической неприкосновенности» ставили препятствия перед следствием.
До сих пор не дано нам знать, что сталось с генералом Кутеповым. Но мы знаем, кого в нем потеряли, и хотим, чтобы это знали все — и русские, рассеянные по всему свету, и иностранцы, давшие приют русской эмиграции.

Жестоко карает судьба русский народ, соблазненный большевиками. Велики его страдания и муки. Судьба безжалостно вырывает и из наших рядов всех тех, кому эмиграция верила и кому мог поверить русский народ. Не прошло и года со дня безвременной, в расцвете лет и сил кончины Врангеля, как скончался Великий князь Николай Николаевич, а через год большевики похитили Кутепова...

На жизнеописании Кутепова наши дети и внуки будут учиться, как надо служить Отечеству. Кем бы ни был Кутепов — младшим ли офицером в мирное время и на войне, командиром ли полка в период революции и анархии, командиром ли корпуса или командующим армией в гражданской войне, — он всегда и везде являл собой образец офицера, начальника и верного слуги России. И какие бы повышенные требования ни предъявляла жизнь к Кутепову, хотя бы в области ему совершенно чуждой, не военной, оя всегда оказывался на высоте положения. Чтобы быть достойным служения Родине, он постоянно учился и совершенствовался.
По своей природе воин, Кутепов был выдающимся боевым начальником и исключительным воспитателем войск, что особенно ярко сказалось в Галлиполи. Но когда жизнь потребовала, он стал и политиком. Он сумел завоевать доверие широких общественных кругов эмиграции. Он сближал русское зарубежье с теми русскими людьми, которые страдают там, «за чертополохом». Он призывал к борьбе и боролся за освобождение России...
Воистину, русская эмиграция потеряла в нем своего вождя, а русский народ — своего будущего освободителя.

1 марта 1934 г., Париж

Н. РУТЫЧ

ПОХИЩЕНИЕ ГЕНЕРАЛА А. П. КУТЕПОВА

Прошло более 66 лет с тех пор. когда 26 января 1930 года, среди бела дня в Париже был похищен генерал Александр Павлович Кутепов.
До конца 1989 года оставалось неизвестным, как, где и когда погиб этот доблестный генерал. Понадобилось 60 долгих лет ожидания, чтобы наконец (в рамках программы «КГБ и гласность» — см. «Неделя» № 48, 49 за 1989 год) был осторожно приподнят занавес над тайной похищения генерала Кутепова в 1930-м и генерала Миллера в 1937 году.

Эти преступления советской госбезопасности названы в публикации «Недели» «неизвестными страницами истории советской разведки». Таким образом нам дают понять, что террористическую деятельность против руководителей военной эмиграции можно оправдать, подводя ее под рубрику «разведки и контрразведки», без которых, как пишет автор предисловия к публикации В. Сырокомский, «не может обойтись ни одно Развитое государство».
Выдавать похищение и последующие убийства политических противников, какими являлись лидеры военной эмиграции генералы Кутепов и Миллер, за нормальную деятельность, без которой не может обойтись ни одно современное развитое государство, было принято при Сталине, а такой подход был «теоретически разработан» еще Вышинским.
Оставляя вопрос о подобных методах политической борьбы на совести пишущих в рамках программы «КГБ и гласность», остановимся кратко на той особой судьбе, которая выпала на долю одного из выдающихся вождей Белой армии.

Сын скромного лесничего, молодой подпоручик А. П. Кутепов был переведен за боевые заслуги во время Русско-Японской войны в лейб- гвардии Преображенский полк. Будучи три раза ранен на германском фронте, сражаясь в этом полку, Кутепов стал его последним командиром в 1917 году. Но было бы неверно утверждать, что Кутепов был только доблестным и талантливым боевым офицером. В течение его короткой (48-летней) жизни сознание гражданского долга всегда руководило им, и его гражданское мужество не раз проявлялось тогда и там, где другие, не менее храбрые, отступали или уклонялись.
Достаточно напомнить, что, оказавшись случайно в Петрограде в дни Февральской революции, полковник Кутепов не воспользовался возможностью тут же вернуться на фронт, к себе в полк. Когда растерявшийся командующий Петроградским военным округом генерал Хабалов поручил ему очистить от восставших Литейный проспект, поставив его во главе сборного отряда из нескольких рот, надерганных из разных запасных батальонов, Кутепов принял этот отряд под свою команду.
Отряд Кутепова был единственным действовавшим первоначально не без успеха, но к концу дня 27 февраля он оказался изолированным и не имел связи со штабом округа; тогда часть его укрылась в здании Красного Креста, а другая смешалась с нахлынувшей толпой.

А. И. Солженицын, посвятив действиям отряда Кутепова несколько глав в первых трех томах «Марта Семнадцатого», приходит к выводу, что Кутепову удалось сделать «...немного, но если бы из тысяч офицеров, находящихся тут, еще хотя бы сто сделали по столько же, то никакая революция бы не произошла».

Сознание гражданского долга объясняет, что уже в декабре 1917 года Кутепов вступает в Добровольческую армию и уходит в первый ее Кубанский поход командиром третьей роты Первого офицерского полка. Перед самой смертью генерал Корнилов назначает Кутепова в марте 1918 года командиром Корниловского ударного полка.
Произведенный генералом Деникиным в генералы, Кутепов со своей дивизией берет Новороссийск и некоторое время остается здесь генерал-губернатором. Публикация «Недели» обвиняет его в «жестоких репрессиях против населения», однако известно другое — начальник штаба новороссийского гарнизона полковник Де Роберти был судим за взятку и освобожден из тюрьмы лишь по приходе в Новороссийск Красной армии, после чего он служил в качестве провокатора в иностранном отделе ОГПУ.

Деникин выдвигает генерала Кутепова на должность командира Первого армейского корпуса Добровольческой армии. Кутепов берет Курск, а потом Орел. Возглавляя корпус во время отступления до самого Крыма, Кутепов сохранил его боеспособность. Благодаря Кутепову генерал Врангель мог привести в порядок всю армию и продержаться в Крыму до ноября 1920 года.
После эвакуации армии генерала Врангеля из Крыма Первый армейский корпус Кутепова был высажен на залитое дождем пустынное поле за полуразрушенным турецким городком Галлиполи. Кутепов мог, конечно, отказаться от командования на «этом гиблом месте», как многие называли галлиполийский лагерь. Грязь, холод, голод в палаточном лагере зимой 1921 года способствовали апатии и падению дисциплины.
galipoli (22K) А французское командование предлагало всем желающим уйти из лагеря, записаться в «беженцы» и уехать либо в Бразилию, либо на Балканы.

В этих условиях надо было проявить исключительную силу Духа, волю и терпение, чтобы восстановить армию. Генерал Врангель знал, что никто лучше Кутепова не справится с этой задачей.
«Галлиполийское сидение» продолжалось до конца 1921 года, после чего части армии генерала Врангеля были переведены в Болгарию и Югославию. В течение долгих лет Галлиполи оставалось символом стойкости, исполнения долга и верности избранному пути на службе России. Галлиполийские общества вместе с полковыми объединениями Добровольческой армии заполнили собой все уголки русского зарубежья. Галлиполийцы генерала Кутепова стали основным костяком белой русской эмиграции.

После принятия армии генерала Врангеля Болгарией и Югославией в конце 1921 года и ее постепенного перехода к трудовой жизни в эмиграции генерал Кутепов не мог примириться с бездеятельностью. Переехав в Париж, он приступил к созданию боевых групп для подпольной деятельности в СССР, а в 1928 году, после смерти генерала Врангеля. Кутепов становится во главе РОВСа — Русского Обще- Воинского Союза.

В этот период личный авторитет генерала Кутепова достигает своего зенита, не только благодаря заслугам прошлого и в силу занятого им положения главы военной эмиграции, но и благодаря хорошо известным душевным качествам генерала Кутепова. Вместе со своей супругой Лидией Давыдовной он посвящал все свое свободное время дружеским заботам о своих соратниках, часто приглашая их к себе и ведя обширную переписку. Не забывал он и оказавшегося в трудном положении генерала Деникина, стараясь по мере возможности навещать его и помогать ему. В публикуемых письмах генерала Кутепова, находящихся в архиве покойного полковника П. В. Колтышева, видно, например, как он советует навестить генерала Деникина в Бельгии, где в то время больной генерал с трудом заканчивал работу над своими «Очерками Русской Смуты».

Моральный авторитет генерала Кутепова в эмиграции, его организаторские способности вызвали серьезные опасения у советского руководства еще до начала коллективизации. Иностранный отдел ОГПУ, как видно из публикации «Недели», тратил немалые средства на агентурное проникновение в среду РОВСа. Об этом говорит опубликованная теперь переписка резидентов ИНО в Париже, Вене, Берлине со своим начальством на Лубянке. Хотя эти документы и опубликованы без дат и без раскрытия подлинных имен всех этих вацеков, андреев, Олегов, билей, они, в общем, не вызывают сомнения относительно их подлинности, но и не дают ответа на естественный вопрос — кто же дал приказ о похищении генерала Кутепова? Он мог исходить только от правительства или, точнее, от партийного руководства, во главе которого стоял тогда Сталин, а не от упоминаемых в очерке руководителей иностранного отдела Артузова, Шпигельгласа, Слуцкого и др.

Рассказывая об обстоятельствах вербовки генерала Н. В. Скоблина — предателя, сыгравшего решающую роль, во всяком случае, в похищении генерала Миллера, автор очерка сообщает, что генерал Скоблин получил через вербовщика письмо от своего родного брата, находившегося в Советском Союзе, о котором никогда ничего не было известно. Но по немногим датам, не снятым с публикуемых документов, видно, если верить этой публикации, что генерал Скоблин был завербован в сентябре 1930 года, то есть через семь месяцев после похищения генерала Кутепова.

Если это так, то тогда спрашивается, кто же пришел на квартиру Кутепова 25 января 1930 года с запиской о свидании в 10.30 назавтра в районе улицы Севр? Ответа на этот вопрос публикация «Недели» не дает, и это вызывает законное сомнение в исторической правдивости очерка, подписанного Леонидом Михайловым. Что же касается обстоятельств похищения, изложенных в «Неделе», то они во многом совпадают с данными французского следствия. Выйдя из дома на улице Руссель, Кутепов подошел к большому автомобилю, стоявшему на перекрестке с улицей Удино. По данным свидетелей, опрошенных французской полицией, несколько человек втолкнули его насильно в автомобиль. Согласно «Неделе», Кутепов согласился сесть в него сам, после того как два оперативных работника предложили ему по- французски поехать в префектуру по неотложному делу.

Далее автор очерка Леонид Михайлов рассказывает, что похищенного генерала оперативная группа доставила в Марсель, где он был передан другой, погрузившей его на пароход; не уточнено, на какой именно.

«Странное оцепенение», в котором находился, согласно рассказу, генерал Кутепов, можно объяснить лишь сильными дозами наркоза, ибо до сих пор остается необъяснимым, как очень сильный, хорошо натренированный моложавый генерал, легко проходивший 25 километров и больше, не попытался вырваться и во время похищения, и во время погрузки на пароход. Далее Л. Михайлов пишет:

«На пароходе Кутепов впал в глубокую депрессию, отказывался от еды, не отвечал на вопросы... весь рейс Кутепов провел в состоянии странного оцепенения, и лишь когда судно приблизилось к Дарданеллам и Галлиполийскому полуострову, где после эвакуации из Крыма в 1920 году размещалась в лагерях разбитая врангелевская армия, которой он командовал, Кутепов пришел в себя» («Неделя» N 49, 1989).

Когда до Новороссийска оставалось 100 миль, генерал Кутепов, согласно «Неделе», «умер от сердечного приступа прямо на судне».
Зная жизнь и характер генерала, скорее можно предположить, что он нашел какую-то возможность покончить с собой. Во всяком случае, живым он себя привезти не дал.

На кладбище в Сент-Женевьев де Буа, среди могил соратников стоит памятник генералу Кутепову. Как после похищения, так и после публикации «Недели» на нем невозможно поставить ни точной даты смерти генерала, ни указаний, где лежит его прах. Теперь можно лишь сказать, что генерал Кутепов умер так же доблестно, как и жил. В заключение следует добавить, что во второй части публикации «Недели», где говорится о похищении генерала Миллера, обстоятельства исчезновения предателя — генерала Скоблина — не соответствуют бесспорным данным, установленным следствием по этому делу. И это еще раз вынуждает заключить, что в публикации «Недели» историческая правда не только урезана многочисленными пропусками и умолчаниями, но и перемешана с фальсификацией.

«Русская жизнь», февраль 1990



L3HOME     Кадеты      А.Г. Лермонтов     Библиотека       Кулаки      Деревня Сомино       Старый физтех
Автор сайта XXL3 - Л.Л.Лазутин.
This page was created by
Leonid Lazutin
lll@srd.sinp.msu.ru
last update: 19.12. 2005