sib_k (24K)

Магнитные бури нашего Отечества

ВЛАДИМИРСКИЙ КИЕВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС



   Также смотрите на сайте L3:

HOME L3

    КАДЕТЫ

Воспоминания А.Г. Лермонтова
А также разделы сайта:
Старый Физтех
Деревня Сомино
Раскулаченные
полярные сияния
   
ВЛАДИМИРСКИЙ КИЕВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Старшенство: — 10 декабря 1851 года ст. ст.
Престольный праздник: 10 декабря ст. ст.
В 1846 году Имп. Николай I задумал основать в Киеве Кадетский Корпус для укомплектования русской Армии образованными, знающими свою дело офицерами. Дворянство Киевской, Волынской, Подольской, Таврической и Херсонской губерний собрали капитал в 200.000 рублей на постройку здания, в котором должны были воспитываться преимущественно уроженцы юго-западного края.
10 апреля 1847 года у наследника цесаревича, Александра Николаевича родился сын Вел. Князь Владимир Александрович. Поднося капитал на постройку здания корпуса, дворяне просили о наименовании нового военно-учебного заведения Владимирским в память рождения государева внука.
В 1847 году государь Имп. Николай I посетил Киев и тогда же лично выбрал место для будущего здания Корпуса, отдав громадный участок земли в собственность Корпуса. Участок находился за городом в здоровой, живописной местности с громадной рощей и прудом. Постройка здания была поручена известному тогда архитектору Штрому.

10 декабря 1851 года в приказе по Корпусу был объявлен описок малолетних, принятых на воспитание. Официальное открытие Корпуса произошло 1-го ЯНВАРЯ 1852 года, в предоставленных казармах пех. полка. Первым директором был назначен Полк. ВОЛЬСКИЙ, на долю которого выпало и устройство Корпуса, и строительство, длившееся почти 5 лет.
17 августа 1857 года кадеты впервые вступили в свое новое прекрасное здание. Громадному зданию была придана форма буквы "Н".
В 1858 году когда в Корпусе уже были сформированы, кроме пяти общих классов, оба специальных для подготовки офицеров, ему даровано было Знамя, с которым юнные кадеты уже в следующем 1859 году парадировали перед Имп. Александром II.
В 1863 году было последнее производство в офицеры, непосредственно из специальных классов Корпуса и в этом же году, кадеты окончившие 5-й и 1-й специальный класс, были отправлены во вновь сформированные военные Училища.

В 1865 году Корпус был превращен в Военную Гимназию. Строевой состав упразднен и назначены воспитателями гражданские лица.
В 1866 году Имл. Александр II восстановил наименование Владимирского Киевского Кадетского Корпуса и были организованы пять рот, а штатские воспитатели были заменены офицерами.
В 1916 году состоялся последний "царский" выпуск кадет. В 1917 году в марте Временное Правительство переименовало Корпус в Киевскую Военную Гимназию, а в ноябре месяце Корпус временно прекратил занятия. Последним директором был ген. лейт. СИМАШКЕВИЧ.
Директорами Корпуса с его основания были: - полк. Вольский, полк. Слуцкий, полк. К. П. Шуцкий, ген. майор Г. П. Кузмин-Караваев, Н. П. Ющепов, П. А. Алексеев, ген. майор М. Г. Попруженко; инспекторами классов: - артиллеристы-академики: Половцев, Севастьянов и Лукашевич.

(в списке директоров не упомянут Ген.Лейт. Л.И. Кублицкий-Пиотух (с 1905 до 1907) см. страницу Сумского К.К.)

В 1918 году с приходом в Киев Добровольческой Армии генерала Деникина Корпус был восстановлен под своим старым историческим именем и продолжил прерванные во время большевиков занятия.
В 1919 году, при подходе большевиков к Киеву, Корпус был эвакуирован в Одессу в здание Одесского Корпуса, и был размещен в тех помещениях, которые занимали Полочане до слияния с Одесситами, но как автономная и самостоятельная единица. Из-за краткости совместного пребывания с Одесситами, к сожалению, не было достигнуто то тесное единение, которое проявилось между кадетами Полоцкого и Одесского Корпусов. Это единение пришло значительно позже.

В 1920 году в январе Корпус вместе с 1-ой ротой и 2-ой полуротой Одесского, и двумя классами Полоцкого Корпусов, был эвакуирован из Одессы под огнем большевиков, сначала на английском крейсере «Перес», а в дальнейшем на огромном, переполненном беженцами, транспорте «Рио Негро».
В 1920 году в феврале, после долгого плавания по морям, «Рио Негро» причалил в порт Салоники, откуда поездом Корпус был перевезен в Королевство СХС (будущая Югославия), где совместно с Одесситами положил основанию 1-го Русского Кадетского Корпуса.

Среди Георгиевских Кавалеров следует отметить окончивших Корпус: Сосновского, Макарашвилли, Гурковского, Кривцова, Евреинова, Духонина (фельдфебель выпуска 1885 г. и Главнокомандующего Русской Армией зверски убитого большевиками в 1917 году), Дроздовский, Богаевский и Манштейн.
Перечень далеко ве полный.

ОТЛИЧИЕ: Гвардейское Знамя пожалованное Имп. Александром II, 13 апреля 1858 г.
ФОРМА :ОБЩЕКАДЕТСКАЯ.
Белые погоны с желтым трафаретом «В.К.» Черная фуражка с красным околышем и белым кантом на тулее. В 1-й строевой роте у кадет на поясах штыки.
СТОЯНКА: КИЕВ.
ЗНАМЕНЩИК
В 1917 году:
В.у.оф. Рожанский.

Сообщил: А. Политанский




КИЕВ - ОДЕССА


А. Стацевич
Из журнала "Кадетская перекличка" № 13 1975г.


С начала революции в России, с февраля 1917 года и до конца 1919 года, когда корпус был эвакуирован в Одессу, власть в Киеве переходила из рук в руки не менее десяти раз. За эти три года жизнь корпуса то замирала, то снова оживала, но в общем судьба к Киевскому корпусу была более милостива, чем ко всем другим корпусам, которые, из-за революции, много раньше совершенно прекратили свое существование.

В первые же дни революции левый писатель Амфитеатров поместил в газете «Киевская мысль» статью под названием «Волченки», в которой он травил Киевских кадет за то, что они не надели красных бантов на общем параде в честь революции, не опозорив ими своих белых погон. Правда в эмиграции он прозрел, прочтя книгу Зурова «Кадеты», и публично покаялся, признавшись что:
— «Не знал я Вас господа кадеты, честно признаюсь, и только теперь осознал глубину вашего подвижничества.»
После происшедшей революции, жизнь корпуса продолжалась по инерции вплоть до января 1918 года, когда Киев был занят большевиками, заменившими власть «Украинской Центральной Рады», так называемой «Директории». Власть исчезла, а с нею и наш духовой оркестр, который украинские сине-жупанники выпросили временно для какого-то предстоящего парада, обещая потом вернуть. Хорошо, что в Корпусе было два комплекта труб.
Во время водворения большевицкой власти корпус подвергся обстрелу. Был убит кадет Первого Корпуса Ольшанский, незадолго до того прибывший к нам в Корпус. Он находился в глубине классного помещения и был убит пулею в голову. Вся кафельная печь, около которой он стоял, была забрызгана кровью и мозгами. По отверстиям в стеклах двойных оконных рам было установлено, что обстрел велся с крыш железнодорожных мастерских, находившихся недалеко и против Корпуса. Наш Корпус был около вокзала.

Наступая на военные училища — Николаевское Пехотное и Николаевское Артиллерийское, которые были близко от корпуса, большевики ворвались в здание корпуса, требуя сдачи винтовок, но таковые были сданы армии еще раньше, когда была нехватка оружия. Убив корпусного врача и оставив несколько красноармейцев в здании, они повели дальше свое наступление.
У входных дверей в помещение третьей роты на полу сидел красноармеец-китаец о винтовкой, направленной в другой конец коридора где находились кадеты.

С приходом большевиков жизнь корпуса изменилась сразу к худшему. Помимо того, что погоны уже были сняты, даже околыши фуражек затянули черной повязкой, и были спороты петлицы на шинелях. Эта мера была даже необходима во избежание эксцессов. Так, — в городе на стенах домов были расклеены афиши о заглавием: «спор большевика с кадетом» под этим названием подразумевались члены « Конституционно - Демократической партии», но «какой-нибудь» проходящий, увидев такой заголовок, не читая всего написанного, по своей невежественности, увидев кадета, в лучшем случае осыпал его руганью, а в худшем случае, что и имело место, давал ему затрещину.

Впоследствии, уже при власти Гетмана, когда стало известно об убийстве Государя, — кадеты уже сами обтянули черным вторую пуговицу на мундирах в знак траура, ставя Государя на второе место после Бога. На третьем месте считалась Родина. На парадной лестнице корпуса, на первой площадке на стене находились 3 больших надписи со словами «БОГ, ЦАРЬ, РОДИНА», что очень понравилось Государю, когда в 1911 году он посещал корпус.

В первый раз большевики не долго оставались у власти в Киеве. Через несколько месяцев Украина была занята немцами и установлена власть Гетмана, но во время их пребывания, как и повсюду, где они ни появлялись, шли аресты, расстрелы и обыски. Корпусу тоже пришлось туго, то ли большевики не давали средств корпусу, или давали мало, но помнится что с довольствием дело обстояло плохо.
Спасло отчасти положение, — наличие при корпусе своего хозяйства, главным образом огородов. Кадеты сами выпекали хлеб. При Корпусе образовался «комитет служителей», образовался также и «Родительский комитет», задачей которого было изыскание средств для поддержки существования кадет. Для этой цели о разрешения властей был устроен закрытый вечер в театре «Гротеск». Собралось много учащейся молодежи. В перерыве между танцами был устроен аукцион, продавались пожертвованные дорогие вещи.
Во время аукциона в зале откуда- то появилось два матроса, у одного на шее висел какой-то золотой кулон на цепочке. Узнав, что происходит, они предложили свои услуги и действительно, с их вмешательством, аукцион пошел усиленным темпом. Уже разыграны были почти вcе вещи. Наконец дошло до последней, — это была какая-то довольно большая серебряная ваза.
Матрос, который вел аукцион, догнал цену на нее до большой уже суммы. Услышав одну из очередных прибавок, которые кстати сказать стали медленными, он повторил ее, опросив «кто больше» и не ожидая ответа быстро посчитал: «раз, два, три» и также быстро передал эту вещь дававшему последнюю цену. Этим последним оказался его же приятель другой матрос, находившийся рядом с ним. Никто конечно не протестовал. Аукцион они провели хорошо и собрали большую сумму денег. Церемонно раскланявшись они удалились со своим выигрышем.

Возвращаясь с вечера по домам мы были остановлены большевицким патрулем. Проверив наши документы они скомандовали «бегом марш»,
мы кинулись бежать. Сзади раздался выстрел и смех. Очевидно для острастки выстрел был сделан в воздух. Подобного рода вечера устраивались потом в Киевском Институте и в одной из гимназий.

Кажется в апреле стало известно, что вот-вот придут немцы и действительно они скоро появились. Киев вздохнул свободно. На улицы вышли толпы народа. Немцы входили без помпы, я не помню, чтобы играл оркестр. Постепенно начала налаживаться нормальная жизнь. Потом появился Гетман и одновременно украинские войска, говорили, что это сформированные немцами части в Галиции.

При Гетмане корпус был восстановлен и украинизирован. Кадеты носили защитного цвета погоны, закругленные кверху с буквами В. К. с трезубцем над ними. Кокарды были украинских цветов, — голубого и желтого. Введен был украинский язык, как предмет. Начались регулярные занятия и восстановилась почти нормальная жизнь корпуса.
Так длилось почти до конца года.

С началом революции в Германии, находившиеся на Украине немецкие войска начали ее покидать, но в Киеве они еще были довольно долго. Уже по всей Украине шли бои Петлюровских войск против Гетманских и скоро фронт подошел к самому Киеву.
В городе начали формироваться отряды для его защиты, главным образом из молодежи. Еще раньше при Гетмане почти открыто происходили запись и прием в Добровольческую Армию и многие уезжали из Киева на Дон. Петлюровцы были уже очень близко.

Однажды вечером, после поверки, 1-ая рота, по приказанию фельдфебеля, построилась и несмотря на противодействие начальства, под его командой ушла на Печерск — часть города, где происходило формирование. На следующий день, директор корпуса Ген. Оемашкевич пытался вернуть кадет в Корпус, но это ему не удалось. Кадеты несли караульную службу и по охране некоторых зданий. Это были последние дни Гетманской власти. Перед взятием Киева, накануне ночью Петлюровцы захватили железнодорожный полустанок «Пост Волынский», где находилось много учащейся молодежи, защищавших подступ к Киеву и устроили там кровавую баню. Эта трагедия хорошо описана в книге С. Лифаря (балетмейстера) «Страдные годы». Он сам чудом спасся оттуда.
При входе Петлюровцев в город вое защитники его были сосредоточены в центре города в «Педагогическом Музее», на Большой Владимирской улице. Петлюровцы хотели взять его штурмом, но подоспели немецкие войска и их оттеснили. Учащихся отпустили по домам, а остальных немцы вывезли в Германию.

Петлюра недолго пробыл в Киеве и через несколько месяцев большевики снова, уже во второй раз, его заняли. Опять настало тяжелое время.
Корпус был переименовал в гимназию Св. Владимира. Занятия продолжались кое-как. Воспитателей приказано было называть по имени-отчеству, но несмотря ни на что дисциплина в Корпусе не нарушалась. Сами кадеты ее поддерживали. Кое-как дотянули до весны. Занятия были закончены раньше времени. Кадетам выдали удостоверение в том, что они прослушали курс такого-то класса. Вое кто мог разъехались. В корпусе осталось незначительное количество кадет, которые не имели никакой возможности вернуться домой. Их свели в интернат и потом они должны были, оставив здание корпуса, жить в частных домах. Здание корпуса было занято блоыпевиками и в нем поместились красные курсанты. На этом жизнь корпуса в Киеве закончилась.

С приходом летом 1919 года Добровольческой Армии в Киев, воскресла надежда на то, что корпус сразу же возродится, по этому не суждено было сбыться. Большинство старших кадет поступили сразу в Добровольческую Армию. Одна батарея была полностью укомплектована Киевскими кадетами.
Здание корпуса находилось в запущенном состоянии. После пребывания в нем красных нужен был всеобщий и полный ремонт. Вое стены были разрисованы красными звездами и испещрены болыпевицкими лозунгами. На приведение здания в порядок потребовалось бы много средств и времени, но это все было преодолимо и не эта, была главная причина. Самое главное заключалось в том, что счастье изменило Добровольческой Армии. Наступление ее на Москву захлебнулось.
Большевики сосредоточив большие силы перешли в контр- наступление и Добровольческая Армия начала отступление по всему фронту.

Осенью стало видно, что положение было очень серьезное. Фронт приближался вое ближе и ближе и в начале декабря 1919 г. начальник Военно-учебных заведений Генерал Лаймин отдал приказ Киевскому Корпусу эвакуироваться в Одессу. О предстоящей эвакуации были оповещены, как кадеты, прожившие в Киеве, так и персонал корпуса, и вое пожелавшие эвакуироваться собралисъ в назначенный день в здании корпуса. 3-го декабря ст. стиля был подведен состав в несколько вагонов, почти к самому корпусу, который находился около вокзала и сразу же началась погрузка.
Во время погрузки на соседних путях остановился бронепоезд, кажется, «Офицер». Из него выскочил мой одноклассник и товарищ Сергей Якимович — георгиевский кавалер уже, но к сожалению нам с ним не удалось перекинуться даже парой слов. Я был занят погрузкой, а он вероятно не мог отлучиться. Встретились мы с ним потом, уже в Югославии.
Ввиду того, что имущество корпуса было вое разграблено, погрузка, прошла, довольно быстро. Корпусные цейхгаузы были пусты. Я помню как однажды, выйдя из дома, я увидел приближавшуюся по улице кавалерийскую часть, и глазам своим не поверил, увидев на конях кадет. Оказалось, что это были красные курсанты, стоявшие в здании корпуса. Они облачились в кадетские шинели и фуражки, на которые нацепили красные звезды, вместо кокард.

Итак, к вечеру 3-го декабря погрузка была закончена. Погрузилось около 130 кадет и около 20 воспитателей с семьями. В товарных вагонах были нары в два. яруса. В одном из вагонов была походная кухня. Заведующим довольствием был полковник барон Гейкинг, который два дня кормил нас вкусным борщом. Опасаясь нападения на поезд местных болыпевиков или порчи ими пути, часть кадет была вооружена винтовками. К счастью в пути ничего не случилось. Поздно ночью был прицеплен паровоз и наш состав тронулся. Прощай, наш родной Киев!
-------------------------------------
В Одессу мы прибыли 5-го декабря. Нас разместили в здании Одесского кад. корпуса и отвели нам большой зал на верхнем этаже, где мы, кадеты, и устроились. В конце зала стояла конная статуя, если не ошибаюсь, Петра Великого, за ней у самой стены, как раз, поместилась моя кровать и я находился как бы в отдельной комнате. Мы, киевляне, были зачислены на довольствие в Одесском корпусе и столовались после кадет одесситов. Потом, когда, нас распределили по классам, мы завтракали в одно время с Одесситами, но продолжали, кажется, ужинать по прежнему отдельно.
Начали посещать занятия и поотепенно жизнь наша стала входить в норму. После занятий, отправлялись к себе и жили своей отдельной жизнью и своими традициями.
Вскоре после прибытия в Одессу, был наш Киевский корпусной праздник. В этот день утром, пришла к нам делегация кадет Одесского корпуса и поздравила с нашим праздником.

Кормили нас вполне прилично; единственно, что отравляло нам жизнь, это был холод, который стоял в нашем большом зале.
Должность директора Киевского корпуса исполнял командир 5-й роты, полковник Линдеман. Временно потом появился, якобы, новый директор, генерал Раткевич, заслуженный и весь израненный генерал, у которого, как говорили с его же слов, было 34 «пробоины». Мы, кадеты, его даже не видели и он быстро куда-то исчез.
Наше пребывание в Одессе промелькнуло очень быстро. Пробыли мы в ней ровно 50 дней. Будучи кадетами строевой роты, я помню как однажды, во время какой-то переменки, мы увидели разложенные в линию на полу винтовки. Нам было приказано их разобрать и привести в порядок, т. е. обтереть, т. к. они были смазаны маслом.
Полковник Самоцвет, командир 1-й роты Одесского корпуса, производил с нами строевые занятия. Подавая команду для стрельбы «пальба ротой», а после нее — «рота...», когда винтовка клалась прикладом в плечо и держалась на вытянутой руке горизонтально, он обходил фронт и проверял, чтобы все винтовки были на одной линии. Они были довольно тяжелые, чтобы держать их в таком положении все время, пока он не обойдет всех, и мне как то от него досталось. Не зная мою фамилию, он назвал меня просто:
«Эй, черненький, не клевать штыком!»,
после чего скомандовал
«к ноге!» и «разойтись!»

Как-то раз вечером, 1-ю роту построили и повели куда-то в город. Шли мы довольно долго, пока не подошли к какому-то освещенному зданию, около которого толпились солдаты и матросы. Это оказалась «Чашка чая добровольца». Когда все с улицы вошли в здание и расселись в зале, на сцене раскрылся занавес и началась программа. Выступали артисты и куплетисты, развлекая присутствующих незатейливым репертуаром разных песенок и анекдотов. Была исполнена всем известная солдатская песенка «Соловей, соловей, пташечка!» и многие другие.
Последним номером был исполнен «Лимончик» — это были добровольческие частушки, вместо большевистского «Яблочка». Я ее раньше никогда не слышал и запомнил слова нескольких куплетов. Первый начинался так:

Раньше пели яблочко, 
Пришел ему кончик, 
А теперь поют, играют, 
Лишь один лимончик.

Когда же был спет последний куплет —

Все девицы вечерком 
Свежи как бутончик, 
А на утро посмотрите — 
Выжатый лимончик!
Добровольцы «ржали» от восторга, кадеты им вторили. Веселые и довольные, вое расходились из театра. Водили потом в «Чашку чая добровольца» и наших младших кадет, но уже днем.

Рождество 1919 года было отмечено очень скромно. Быстро наступил новый 1920 год и никто из нас не знал, что очень скоро нам предстоит покинуть не только Одессу, но и нашу Родину. После праздников возобновились занятия, но вскоре поползли слухи, что дела на фронте плохи, что большевики приближаются к Одессе и что предстоит ее эвакуация.
Я хорошо помню, что упоминалось даже название парохода «Россия», на котором корпусу предстояло погрузиться, но говорили также, что этот пароход неисправен и не готов к отплытию.
22 января ген. Шиллинг отдал приказ об эвакуации и 25 января она состоялась. Подробное описание эвакуации описано в книге «Кадетские корпуса за рубежом».
День 25 января 1920 года был последним днем пребывания Владимирского Киевского кадетского корпуса на русской земле, после 70 лет его существования.
Прощай Россия!


ОДЕССА — ПАНЧЕВО — СИСАК — САРАЕВО


Мы в открытом море, на пароходе «Рио Негро», который увозит нас куда-то в неизвестнссть. Уже темно, но вое еще видны удаляющиеся огни Одессы. Пробыв некоторое время на палубе, я опустился вниз и пристроился на маленькой площадке за лестницей. Подложив свою шинель, я сел на пол, прислонившись к стене, и почувствовал усталость. За целый день ни разу не удалось присесть. Несмотря на топот ног по лестнице и гул голосов, перед моим мысленным взором стало проходить все пережитое за этот день.

Вот вижу, как мы идем через город в порт. Нас 20 кадет Киевлян строевой роты. Мы с винтовками. Улицы пусты. Повсюду слышна стрельба. Из окон смотрят на нас испуганные лица. Одна женщина. долго крестит нас, провожая взглядом. Идем мы довольно долго; наконец, мы в порту, на Платоновском молу, но кроме нас и чинов персонала корпуса с семьями, никого нет.
У мола стоит пришвартованный английский крейсер «Перес», а дальше на рейде пароходы, перегруженные людьми. Подбегают отдельные люди и видя, что все уже погрузились, мечутся вдоль мола, не зная что предпринять. Вижу, как один сбросил с себя шинель и бросившись в воду, поплыл к ближайшему пароходу.
Не видел что с ним стало, т. к. в это время сзади меня раздался пушечный выстрел. Обернувшись назад, я увидел вдали, на улице которая выходила на моя (кажется Пушкинская), стоял броневой автомобиль, который очевидно и стрелял. Откуда-то раздался ответный выстрел, возможно что с «Переса», и броневик моментально исчез.

Через некоторое время появились откуда-то, на молу, кадеты Одесситы 1-й роты, а также и наши младшие кадеты, а потом - как будто горох посыпался и защелкал по камням. Это красные обстреливали нас с горы из пулемета.
После обстрела началась погрузка на крейсер. Подобрали и понесли раненых кадет Киевлян Полиновского и Левицкого, и дочь нашего воопитателя Аничку Порай-Кошиц.
Сначала погрузились наши кадеты младших рот; их сразу же перегрузили на баржу.
Когда мы погрузились на "Церес", то несколько английских матросов вынесли на палубу, на подносах, нарезанные куски мяса, которое мы брали руками и о жадностью поедали. Потом, матрос прокатил по палубе большой круг сыра, но кадетам он, кажется, не достался.

Уже в открытом море нас пересадили на пароход "Рио Негро". Переходя на него через трап, мы сдавали наши винтовки, бросая их на палубу в кучу. Некоторые бросали их с трапа в воду.
Пароход, приняв нас, вышел в море. Мы бросали прощальные взгляды на удаляющиеся берега и огни Одессы. От усталости и всех переживаний я заснул. Не имею представления о том, сколько я опал, но проснувшись, почувствовал, что пароход стоит. Поднявшись на палубу я увидел берег, освещенные дома, минареты и дворцы. Это было красивое, феерическое зрелище. Мы были в Константинополе.
Не помню, как долго мы в нем простояли, но когда тронулись дальше и проходили Мраморное море, была хорошая погода. Кадеты на палубе пели. Раздавались удалые кадетские и военные песни.
Следующая остановка парохода была в Салониках, где мы сошли на берег. Наше внимание привлекали чернокожие сенегальцы - французские солдаты, в меховых полушубках, мехом наружу.

В Салониках нас погрузили в поезд и тогда мы узнали, что нас везут в Сербию. По прибытии в Белград, где мы не задерживались, нас на пароходике перевезли через Дунай на другой берег, в г. Панчево.
Это и была окончательная остановка - место нашего назначения. Было это 3-го февраля (нов. стиля) 1920 года.
В Палчево, маленьком городке, нас поместили в здании какой-то школы. Спали мы на полу. Первое время нас кормили в ресторане "Мита Палич", куда мы ходили строем.

Помню один курьезный случай. Маршируя как-то по улице, мы вдруг услышали команду:

"взвод, стой!"

Мы остановились, как вкопанные. Перед нами появился какой-то мальчик, на вид лет 15- 16, одетый в военную фюрму.

«Почему Вы не командуете смирно русскому офицеру?»,

обратился он к старшему. Тут мы увидели, что на нем действительно были офицерские погоны с двумя звездочками.

«Виноват, г-н подпоручик!»

— «Не подпоручик, а корнет!»,


гордо заявил он.

«Потрудитесь в следующий раз быть внимательнее, — ведите дальше»,

и мы зашагали, часто потом вспоминая, как нас цукал «благородный корнет».

Потом нас стали кормить из походной кухни, находившейся во дворе школы. Кухня эта обслуживала и некоторое количество русских солдат, расположенных также на территории школы. Это были пленные, ожидавшие возвращения в Россию. Солдаты эти были уже распропагандированы, что очень скоро и выявилось.
В городском кинематографе показывали русский патриотический фильм «Жизнь Родине — честь никому!» В кино были и кадеты, и эти солдаты. По ходу действия фильма, сначала начали раздаваться со стороны, где сидели солдаты, всевозможные замечания, а, потом и выкрики. Чем дальше, тем больше. Из-за этих криков и ругани солдат, неодобрявших содержание фильма, которое как раз наоборот — нам кадетам очень нравилось, у нас было испорчено все настроение и мы с трудом досидели до конца представления.

Пока мы, Киевляне, были в Панчево, никаких занятий не было. Пробыли мы в нем очень мало, всего 25 дней. 5-го марта мы узнали, что в Белград прибыли из Болгарии наши кадеты младших рот, под командой полковника Протопопова, помощника инспектора классов Киевского корпуса, который их встретил в Болгарии, принял в них деятельное участие, возглавил и привез в Сербию.

12-го марта наш Киевский взвод 1-й роты уехал из Панчево в Белград. Встреча с нашими младшими однокашниками была теплой и радостной. Вся их эпопея, со дня эвакуации из Одессы, была уже описала в книге «Кадетские корпуса за рубежом».
В Белграде мы пробыли 3 дня в бараках при какой-то больнице. На другой день старших кадет повели строем через город, в Белградский оперный театр, где выступали большие русские силы, находившиеся тогда в Белграде. К сожалению, не помню имен артистов. Были оперные номера, а также и балет. Вое мы получили огромное удовольствие от этого представления.

16-го марта мы выехали в гор. Сисак: 95 кадет и 18 чинов персонала Киевского корпуса с семьями. Таким образом, весь наконец соединенный состав нашего корпуса прибыл и сосредоточился в г. Сисаке.

В Сисаке нас поместили в здании небольшой казармы. Городок оказался маленький, но симпатичный. Наше здание находилось на окраине. Окна главного фасада выходили на улицу и на канал, весь заставленный баржами. Спали мы уже на кроватях. Вскоре начались у нас занятия, но никаких учебников конечно не было, да и занятия были нерегулярными.

Нашим развлечением было смотреть из окон, когда мимо нас маршировали сербские солдаты, идя за город на учение. Молодой подпоручик, которого мы называли Юзик (кажется, это и было его настоящее имя), любил производить разные учения. Самая занятная и непонятная для нас команда подавалась им перед нашей казармой — «Клекни!», по которой солдаты падали на одно колено, держа винтовку в руке, прикладом на земле. Юзик знал,что одна из наших барышень, которая ему очевидно очень нравилась, наблюдает за ним. Если не ошибаюсь, впоследствии они и обвенчались.

В Сисаке пробыли два с половиной месяца. Мы фактически жили как на даче, отдыхая от всего пережитого, и набирались сил на будущее. Ничего особенного за это время не произошло, жизнь была тихая и спокойная. В Сисаке мы отпраздновали Пасху и, в начале июня, получив приказ из Белграда, покинули этот город и поездом выехали в г. Сараево.

Прибыли мы туда 4 июня 1920 года.
Киевляне приехали в Сараево первыми. Одесситы прибыли из Панчево на неделю позже. Таким образом, обе группы — «Панчевокая» и «Сисакская», соединились и, согласно приказа Росс. Военного Агента, ген. Артамонова, от 10 марта, образовали Русский Сводный Кадетский корпус. Пребывание в Сараево и жизнь этого корпуса подробно описаны в книге «Кадетские корпуса за рубежом», поэтому я отмечу только то, что касалось нас. Киевлян.

Меньше, чем через два месяца, а именно 5 августа Сводный Кадетский корпус был переименован в «Русский Кадетский Корпус в Сербии», а 7 августа мы проводили наших старших Однокашников Киевлян (1-го выпуска Русского кад. корпуса). в Крым, для поступления там в военные училища. Оставшиеся все кадеты Киевляне в составе Русского кад. корпуса продолжали и дальше соблюдать все свои традиции.

Основанный в 1851 году в Киеве — Матери городов русских, Владимирский Киевский кадетсклй корпус имел на Высочайше утвержденном в 1892 году жетоне, на, трех скрещенных погонах (белом, черном и зеленом) изображение памятника Св. Владимиру, крестившего в Киеве Русь. Корпусная церковь была также в честь Ов. Владимира.

По старинной традиции Киевского корпуса, старший по традиции кадет выпуска, назывался «патриархом». Сохранилась она до 1926 года, когда последние кадеты Киевляне оканчивали в том году Русский кад. корпус. Причем последний «патриарх» Киевского корпуса А. Вережецкий, был одновременно и «генералом» своего 1-го традиционного выпуска Русского кадетского корпуса.

По прибытии в Сараево, Киевлянами была заказана и сделана из хорошей кожи, с золотовым тиснением и надписью на русском языке «ЗВЕРИАДА», куда был вписан сохранившийся у кадет текст настоящей отарой Звериады.
Ежегодно, в конце года, на лоне природы за городом происходило прощание очередного выпуска Киевлян со «Звериадой» и передача ее новому «патриарху» следующего выпуска, после чего происходил парад, который принимали выпускные кадеты и новый «патриарх» со «Звериадой». На это торжество, все кадеты Киевляне надевали белые погоны своего родного корпуса.

Существовавшее еще в Киеве «Попечительное Общество б. кадет Владимирского Киевского кадетского корпуса» снова возродилось в 1920 году в Белграде, имея как и встарь, задачу — оказание помощи своим однокашникам.
«Объединение кадет Владимирского Киевского кад. корпуса» существует и по сей день, с центром в Париже, после 55-тилетнего своего существования за рубежом. Председателем его является ротмистр Г. М. Аустрин, кадет выпуска из корпуса 1915 года.

В 1926 г. в Сараево, Русский кад. корпус отметил 75-тилетие Владимирского Киевского кад. корпуса, вошедшего вместе с Одесским в его основу и передавшего ему свое старшинство. Все кадеты Киевляне также отметили повсюду эту знаменательную для них дату — 75-летний юбилей родного корпуса.
В 1951 году Киевляне уже праздновали торжественное столетие родного гнезда. В следующем 1976 году будет 125-летие Киевского корпуса и, конечно, и эта дата, будет достойно и торжественно отмечена всеми Киевлянами.

Много, очень много наших однокашников уже здесь, за рубежом, ушло в лучший мир. Не осталось уже в живых ни одного воспитателя нашего корпуса. Нет больше и самого корпуса, но кадеты Киевляне, разбросанные по всему свету, свято хранят в своих сердцах память о нем и о светлых и лучших годах своей юной жизни, проведенных в его стенах. Они не теряют надежды, что с возрождением национальной России, возродится и Русская Армия, а с нею и наши кадетские корпуса, а среда них, в г. Киеве, и наш славный Владимирский Киевский кадетский корпус.

А. Стацевич.

Автор сайта XXL3 - Л.Л.Лазутин. This page was created by Leonid Lazutin
lll@srd.sinp.msu.ru
last update: 19.01. 2005, 18.03.2011