Магнитные бури нашего Отечества


БУКИН Михаил Константинович
казак, кадет, шахтер, служащий
  


Прислал мне письмо Юрий Михайлович Букин. Интересует ли меня судьба кадета, волей судьбы оставшегося в Советской России?

Конечно интересует. И меня и моих читателей. Тем более изложенная самим Михаилом Константиновичем.
Вернее, авторов два - отец и сын. Юрий Михаилович расшифровал записи отца, снабдил их комментариями, искал следы родословной в архивах. Каждый раз встречаясь с таким вниманием людей к своим корням, проникаюсь уверенностью - возродится Россия, выйдет из теперешнего болотного существования...

Юрий Букин. Описание пройденного им пути и окружающего его мира отец начал, когда ему пошёл 80-ый год, а именно 14.03.1982 г.
Воспоминаниях моего отца Букина Михаила Константиновича, изложены им в 2-х школьных тетрадях: "жёлтой" и "зелёной" (дополнительно я сделал "печатные" варианты тетрадей, т.к. почерк отца, местами, неразборчив).
Они были написаны отцом после наших с братом Валентином настоятельных просьб, в несколько приёмов, и, поэтому, их содержания несколько отличаются друг от друга степенью подробностей, структурой текста.(на сайте две версии объединены -ЛЛ)
Нам, своим 3-м сыновьям, он конечно, рассказывал о годах своей молодости начиная с детства, правда, опуская некоторые подробности и стараясь не навредить нам, в то время пионерам и комсомольцам.
Повод для беспокойства появился у него и в начале 1970-х годов, когда наш младший брат Владимир, уже моряк торгового флота, оформлял документы для загранплавания. Необходимо было заполнить анкету, в которой был пункт о социальном происхождении родителей, и указать нет ли родственников за границей. Он "запаниковал" – ведь он казак (к тому же, воспитывался в кадетском корпусе, а его младший брат Пётр, тоже кадет, "сгинул" за границей).
Как же указать в анкете?
Мы с братом Валентином были уже не такими наивными, и сказали:
пусть Володя пишет – "из рабочих". Время было не такое уж суровое – прошло!

Начиная с 2003 года, когда у меня появилась возможность пользоваться Интернетом, я стал вести поиск и переписку с Гос. архивами по вопросам поиска документов о моих предках на Дону.
Несмотря на плачевное состояние, в частности, Донских архивов. многое удалось подтвердить из рассказанного отцом в своих "воспоминаниях".
Временами, жалею о том, что недостаточно внимательно слушал расска- зы отца о том времени. Сейчас бы о многом расспросил...

ПРЕДКИ

Родители Букина Михаила Константиновича.

Отец - Букин Константин Иванович, подъесаул, 1869 г. рожд., станицы Новочеркасской, хутора Соколово-Кундрюческий. Образование получил общее домашнее, и военное - в 1889 г. окончил курс Новочеркасского казачьего юнкерского училища.
На службе в разных казачьих полках. Умер в 1905 г. в г. Млава, в Польше, где нёс службу в составе 6-го Донского казачьего, генерала Краснощёкова полка.

Мать - Букина (в девичестве Бахирева) Пульхерия Степановна, 1870 г.р., дочь есаула Войска Донского, личного дворянина Бахирева Степана Алексеевича.
Пульхерия Степановна приходится троюродной сестрой Михаила Коронатовича Бахирева, вице-адмирала, флотоводца, одного из храбрейших и популярнейших адмиралов Российского Императорского флота.

У Константина Ивановича и Пульхерии Степановны было 5 детей:
- Николай Константинович - 1893 г. рожд.
- Валентин Константинович - 1897 г. рожд.
- Зинаида Константиновна - 1899 г. рожд.
- Михаил Константинович - 1902 г. рожд. (мой отец Ю.Б.)
- Пётр Константинович - 1904 г. рожд.

Все четверо сыновей, каждый в своё время, воспитывались в Донском Императора Александра III кадетском корпусе (далее в тексте - ДИАЗКК).
Их сестра Зинаида,училась сначала в Мариинской Донской женской гимназии, затем, в Мариинском Донском институте благородных девиц в Новочеркасске.
Немного о том, что Ю.Б. знает о каждом из них:

Николай Константинович окончил полный курс ДИАЗКК в 1911 г. Поступил в этом же году, в Алексеевский Донской политехнический Институт (ДПИ), и был принят. В 1916 г. призван на военную службу.
В октябре 1917 г. подал прошение ректору ДПИ и был зачислен вновь для завершения учёбы на мелиоративном факультете ДПИ.
Умер Николай в 1932 г. от воспаления лёгких (по словам моего отца - Ю.Б.). Копии страниц из книги "ДОНСКОЙ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III КАДЕТСКИЙ КОРПУС. ВОСПОМИНАНИЯ КАДЕТ ДОНСКОГО КОРПУСА", под редакцией М.К. БУГУРАЕВА, в которых содержится некоторая информация о Николае Букине – в файле "О Николае".

Валентин Константинович окончил ДИАЗКК в 1914 г., затем, Новочеркасское казачье училище.
Участник "Степного похода". Награждён Знаком Отличия Степного Похода "Степной Крест" за № 622.
С весны 1918 г., в Донской Армии.
Валентин погиб в 1919 или 1920 г. в сражениях Гражданской войны, где то в степях Украины, будучи сотником в 42-м Донском казачьем полку.( по словам моего отца - Ю.Б.).

buk22 (64K)

Братья Букины Валентин, (слева) и Николай, - будущие кадеты Донского Императора Александра III кадетского корпуса Фото сделано ок. 1900 г.

Пётр Константинович В феврале 1920 г. кадет 4-го кл. В составе ДИАЗКК был эвакуирован из Новороссийска. (Как я узнал только в 1996 г., - в Египет. Отец рассказывал, что от Петра в 1922 г. было получено единственное письмо, в котором он писал, что после расформирования англичанами Донского Императора Александра III кадетского корпуса в Египте, находится в Болгарии и работает на каменноугольной шахте Мина-Перник, недалеко от Софии. На этом переписка оборвалась. О его дальнейшей судьбе нам ничего не известно.- Ю.Б.)


Юрий Михайлович проделал большую работу по поиску документов в архивах, содержащих информацию о его отце и братьев отца. Среди них - документы о зачислении в Донской кадетский корпус, заявления, аттестаты. Образцы документов мы приводим ниже.


buk33 (14K) buk4 (15K)



Воспоминания Михаила Константиновича Букина

buk_z (15K)

ДЕТСКИЕ ГОДЫ
Почти что, современник века, родился я в 1902 году 27 ноября (по новому стилю) в г. Новочеркасске, бывшей столице области Войска Донского.
Мать моя была дочерью войскового старшины (подполковник) Войска Донского, ее отец имел чин подъесаула (майора) (штабс-ротмистра) того же Войска.
Родилась в Новочеркасске (ул. Атаманская, д.44, ныне Советская), в том же городе окончила женскую гимназию и вышла замуж за отца, в то время бывшем юнкером Новочеркасского казачьего юнкерского училища. В семье кроме меня было три мальчика и одна девочка, по возрасту я был предпоследним.

Отец мой, Букин Константин Иванович, казачий офицер в чине подъесаула (капитан, по рангам советской армии) служил в 6-ом Донском казачьем генерала Краснощёкова полку, нёс службу на западной границе, в Варшаве,
Он был ранен под Мукденом в Русско-Японской войне в 1905 г., по возвращению полка в Варшаву (вернее в местечко Млава), умер, и там же похоронен в 1906 г. (подтверждения информации об участии Константина Ивановича в Русско-Японской войне я не обнаружил. Этот факт подтверждён в отношении брата Константина Ивановича – Василия Ивановича. Так как мой отец почти не помнил своего отца, умершего в 1905 году, возможно, он истолковал эти события применительно к Константину Ивановичу, Ю. Б.]. Простудившись на манёврах отец умер в 1905 году, когда мне шел 3-ий год. Похоронен отец был в польском городе Млава.
Так как отец приезжал в Новочеркасск с границы редко и ненадолго, то образ живого отца в памяти моей не сохранился.

Лосле смерти отца мы уехали с матерью в Новочеркасск [видимо, до этого семья жила в хуторе Соколово-Кундрюческий, где жили родители Константина Ивановича, Ю.Б.].
Детские годы я проводил в Новочеркасске, рос вместе со своим младшим братом Петром, на территории двора деда (по матери) (а он, двор с садом занимал около гектара площади в самом центре города), где ещё при жизни отца был построен флигель на 3 комнаты.
Во флигеле поселилась мать с сестрой Зиной, а я с братом Петром был отдан на попечение тёте Саше (сестре матери, старой деве, изуродованной перенесённой ею оспой), в дом деда.
сестра через год была отдана в Мариинский институт благородных девиц (там же, в Новочеркасске, интернат). Старшие братья были отданы в Кадетский корпус, Я же был отдан в частный детский сад м-м Поповой.
В 1908 году мать, захвативши меня и младшего брата Петра, уехала в Варшаву, где в полку отца командиром сотни служил муж маминой сестры, тёти Кати.
Помню Маримонт, предместье Варшавы, Цитадель (Крепость) где был расквартирован полк. Помню поездку в Лазенковский парк, дворец-резиденцию польских королей, лебедей на замшелом пруду. Каждое утро меня с Петром будила выводка лошадей казаками на плац, это зрелище мы ни разу не пропускали.

По возвращении в Новочеркасск я был отдан в 1909 в школу мадам Ушаковых, где проучился с хорошими отметками и тихим поведением 2 года. Сохранились в памяти горячая котлета на французской булке, купленная в буфете школы за ежедневно даваемые матерью пять копеек. На этом кончается моя "штатская" полоса жизни.


buk5 (33K)

buk66 (20K) buk7 (15K) buk9 (32K)


КАДЕТСКИЙ КОРПУС

В 1912 я был отдан в кадетский пансион, в котором должен был за годичный срок интернатского быта привыкнуть к казарменному быту (отпускали горожан по субботам до вечера воскресенья, а иногородних только на летние и зимние каникулы).
Мундир с погонами КП и брюки с лампасами.
В памяти сохранил своё первенство в части писания диктантов и ночные страхи, когда Жорка Цимлов ("лунатик") бродил привидением по дортуару (общей спальне).

При пансионе была молочная ферма, и каждый день по утрам нам давалось по небольшой цветной махоточке кислого молока (с поджареной пенкой).
Рядом с пансионом находилась кондитерская Башмакова, в которой в воскресенье, возвращаясь из отпуска, покупал на 10 коп. леденцов.
1913. Автоматически, как и в пансион, был принят, на казённый счёт, в первый класс Донского имени императора Александра третьего кадетского корпуса ["Донского Императора Александра III кадетского корпуса"] там же в Новочеркасске.
В эту школу принимали только сыновей "потомственных" донских казаков, так что, друзья детства, мои одногодки не казаки уезжали учиться в Воронеж, Сумы и другие кадетские корпуса (их по России было со штрафным Вольским – 23).
Кадетские корпуса имели программу средней школы и отличались от гимназий своим военным уклоном (казарменным общежитием, большими требованиями в части гимнастики, фронта (маршировки), наличием курсов в 6-ом и 7-ом классах фехтования, рубки лозы и верховой езды (с 6-го класса кадеты вне корпуса одевали шашки с плечевой портупеей).

Каждый из 7 классов имели по два отделения (как А и Б), и за каждым отделением был закреплён офицер-воспитатель в чине не меньшим чем есаул или войсковой старшина (майор (ротмистр-Ю.Б.) или подполковник соответственно).
Эти офицеры воспитатели сопровождали классы на протяжении всего семилетнего курса пребывания кадета в корпусе.
Женщин в корпусе не было [вариант: "женщин в преподавательском составе и непосредственном общении кадет - не было", примеч. Букина Ю.]. Преподаватели (в большинстве своём) являлись на урок в вицмундирах.
Кроме общих дисциплин и 2-х иностранных языков немецкого и французского были уроки танцев, пения и ручного труда (табуретки и прочее).
О себе – у меня был воспитателем "господин войсковой старшина" Арендт (кличка "шишка"). Это был типичный немец (ариец в хорошем смысле слова) с лысой дынеобразной головой) лет сорока.

Кадеты первого класса относительно старших классов носили кличку "звери" и в небольшой мере эксплоатировались старшими классами, вторыми и третьими за своё шефство-заступничество перед обидчиками. Эксплоатация выражалась в передаче шефу пирожка или яблока за обедом (кое когда).
Как воспитатели, преподаватели, так и каждый из нас приобретали в классе кличку, я был "кизил-паша".
На вечерних занятиях (когда готовили задания по урокам на следующий день) "шишка" вошёл в класс и застал меня за рисованием в черновой тетради турка в феске и с ятаганом, это и послужило появлением клички.

Режим дня был таков. В семь часов подъём (все сигналы подавались трубачом), уборка кровати, чистка сапог, умывание, повторение уроков, в восемь чай с французской булкой, в девять, десять и одиннадцать три первых урока, затем завтрак - паровая котлета с гарниром фасолью, с красным соусом или пирожок с мясом (размером в 25 см.) и чай с хлебом. Затем прогулка (малая перемена) на плацу, кто во что горазд, то футбол, то снежки, то "чурлюк". Затем (сигнал трубы) ещё три урока 2, 3 часа, и обед.

Обед: Супник борща или супа на 9 человек (раздаёт старший стола), паровая котлета или "клопс", рагу или "подошва" (кусок отварного мяса), третье блюдо: сладкий пирожок, яблоко, арбуз, мусс, желе, кисель (что- нибудь одно) для всех.
Перед каждым приёмам пищи пели молитву.
Далее большая перемена на плацу (4,5 часов).
7,8 ч. вечерние занятия (готовили уроки при больших подвесных керосиновых лампах – до 1913 г.)
Большая вечерняя перемена в помещении своей сотни (их было 3, третья – нижний этаж 1,2,3 кл., вторая – второй этаж 4,5 кл., первая – третий этаж – 6 и 7 классы, там же были расположены и общие сотенные спальни). Ответственный офицер за каждую сотню имел чин полковника. В здании корпуса была и корпусная церковь, а в сотенных спальнях своя сотенная икона.

Директор корпуса Лазарев-Станищев имел чин генерала-лейтенанта, кличку – "Лобан" и собаку таксу, которая неотлучно сопровождала его.
Подбор преподавателей был хороший (за исключением француза – эльзасского немца Шмидта).
Особенно запомнились: преподаватель по географии Быков (как бы водил нас с собою на уроках по странам, народам, морям, горам, рекам, озёрам, среди лесов и обитающих там животных),
преподаватель математики Лимарев, обладающий тонким юмором и подходом к нам, юношам, человек.
Помню его объяснение правила пропорциям: это был рассказ об измерении арабом-мудрецом высоты пирамиды по тени её и тени отбрасываемого его, мудреца, посоха.
Ещё помню преподавателя немецкого языка гер лерера Мюлендорфа. "Покупали" его классом, что б не спрашивал урок (когда не выучил его класс) просьбой: "расскажите, как Вы служили в майнцском гарнизоне", и ждали, когда за его рассказом прозвучит сигнал "отбой".

Я, лично, когда был дежурным по классу и отдавал преподавателю рапорт (на немецком языке, как и положено), громовым голосом подавал команду классу: Штейн ауф ахтунг! Гер лерер, ин дем дриттен классен кадетен...(унд зо вейтер).
В числе лучших учеников как по успехам в учёбе, так и по поведению не был. Не был не потому, что не имел способностей, а потому что не было желания их проявлять (никто этого не требовал, а традиции были косные: "кавалеристу химия не нужна").
С хорошим средним баллом (у нас была 12 бальная система) тянулись те, которые метили в артиллерийские юнкерские училища, или в морское.

buk11 (30K)
buk12 (30K)

Перед последними уроками, в субботу, в класс входил "шишка" (Арендт) и сам раздавал бланки отпускных билетов. Билеты получали те кадеты, у которых за неделю не было пятёрок (неудовлетворительных баллов при 12 бальной системе) и нарушений дисциплины.
Часто я не получал билета, оставался без отпуска, хотя часто выручал последний урок по гимнастике, где я зарабатывал его хорошим прыжком через "кобылу" (сейчас "лошадь").

Будучи в отпуску проводил время в компании с младшим братом Петром в доме деда матери у тётки Саши, к матери, которая жила во флигеле на том же подворье деда, только являлся как бы с визитом.
Тётка Саша, старая дева (лицо было изуродовано оспой), ярая казачка, продолжала наше "мужественное" воспитание, внушая нам, что женщина исчадие ада и порода крокодилов, и из игрушек покупала только оловянных солдатиков, в которых мы с Петром играли до моих 15 лет, или фейерверки.

Летом, во время каникул с Петром и матерью уезжали в гирла Дона, в хутор Государев за Азовом, к дядям.
Рыбы то там было! Ой-ой сколько!

О Донском Кадетском Корпусе см. здесь

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

В апреле 1917 года в неурочный час нас построили и собрали все сотни в сборном зале.
"Лобан" (директор) дрожащим голосом прочёл манифест об отречении от престола царя Николая второго и заревел.

Мне вспомнилось посещение царя во время его пребывания в Новочеркасске в дек.1914 г. нашего корпусного лазарета, где я лежал сорвавшись с параллельных брусьев, и несколько вопросов об отцах, которые он задал каждому из нас. Невысокий, рыжий, далёк по виду от монарха Российской империи.

В июне нас распустили на каникулы.
Вокруг речи о выборах в учредительное собрание, плакаты партий по голосованию (из них помню четвёртая партия – казачья, пятая – большевистская).
Хотя нас, мальчишек, вопрос о выборах не касался, но окружающими нас взрослыми мы были предубеждены против партии большевиков.
Распустили на каникулы, в городе у многих штатских красные ленты в петлицах, женщины распевают марсельезу.
Атмосфера свободы у нашего брата, кадета-подростка, выразилась в том, что многие из нас стали курить и заходить в отпуску гурьбою "к Абрамке" в подпольный винный погребок.

Окончились каникулы, снова в корпус.
Вести, доходившие до нас с окружающего корпус мира, уж не знаю каким путём, отвлекали нас от занятий.
Находились под впечатлением сообщений, что в Ростове бунт, вызванный десантом со шхуны "Колхида" большевиками. Руки чесались принять участие в разгроме его.
В 1917-18 году зимние каникулы для нас совпали с занятием города Новочеркасска Красной Гвардией; кто остался у родных в городе, снял погоны, остальные разъехались по своим станицам, часть из старших классов влилась в отступающую казачью часть белой армии под командой походного атамана, и ушла в Сальские степи ("Степной поход").
Занятие Новочеркасска Красной Гвардией проходило по программе "военного коммунизма".
Недолго продолжалось наше пребывание в корпусе. К ноябрю под влиянием открытия военных действий вокруг Новочеркасска Добрармии (Деникин) и Донских партизан (Чернецов, Семилетов), с одной стороны, и красных отрядов казаков, фронтовиков (Голубов, Подтёлков), и эшелонов красногвардейцев из России (Сиверс), с другой – занятия были прерваны, и кадеты распущены по домам.
Наш дом опустел.
С матерью остались только старший сын Николай, студент, и младший Пётр, кадет (13 лет).
Брат Валентин (уже юнкер) и сестра Зина (институтка) и я в гарнизоне готовились к защите Дона от наступавших с севера большевистских отрядов. В декабре м-це застрелился Донской войсковой атаман Каледин, силы наступающих с севера гораздо превышали силы обороняющих, и старшие по возрасту защитники Дона под предводительством походного атамана Попова ушли в степи Сальского округа (Степной поход).
Младшие, в том числе и я – вернулись домой.
В последующее за вступлением в город красногвардейских отрядов утро, по наивности выйдя из дома в мундире без погон, и был схвачен красногвардейским патрулём (привлёк к тому кадетский мундир бывший на мне).
И тотчас помещён в камеру на городской гауптвахте, где должен был разделить участь остальных товарищей по несчастью, отставных офицеров и генералов (стариков), схваченных в своих домах.
На 2-ую ночь пребывания, стариков – офицеров увели, подполковник (Тарарин, старик) и больше они не возвращались. Я до вечера оставался в камере один. Вечером в камеру ко мне вошёл парень в кожанке, который сказал: "Мы с детьми не воюем", но посоветовал оставить мундир в камере и отправляться домой.
Два квартала, почти бегом, по декабрьскому морозу и я – дома.
Спасло меня от участи остальных уведённых 9 офицеров (расстрелянных) заступничество моего старшего брата Николая, студента, который узнал о моём аресте от случайно увидавшего меня под конвоем рабочего типографии, жившего в кухне нашего дедова подворья.
Один из его, Николая, товарищей студентов был в числе ответственных работников чрезвычайной комиссии (ЧК) города.

Гражданская война разгоралась, на Кубани сражались полки Добрармии во главе с Деникиным и Корниловым, в Донской степи отряды Попова, с Запада, с Украины, подходили немецкие полки оккупационных войск.

С декабря 1917 г. по начало апреля 1918 г. в городе и в окрестных станицах осуществлялся террор.
Первого апреля казаки, жители станиц Кривянской, Заплавской, Бессергеневской и Раздорской, не перенеся террора со стороны красногвардейцев (Брянского эшелона), объединившись в конном строю штурмом взяли город Новочеркасск.
Начались ответные действия.
"За Тихий Дон, за родную землю!", и откуда взявшаяся ненависть.

Быстро сколотившийся отряд 15 – 17 летних мальчишек под начальством нескольких офицеров выступил в погоню за панически бежавшими из города на север красногвардейцами.
Бой под станцией Каменоломня (около города Шахты).
Значительное подкрепление с севера, с артиллерией, разнесло наш отряд, а я получил пулю в голову (сквозное пулевое ранение в левую половину черепа) и, спасибо судьбе и тому казаку, на седле которого я был доставлен в Новочеркасский госпиталь (за час до повторного его занятия крупными силами красной гвардии с севера).
В результате ранения я потерял дар речи, и в госпитале, в графе в больничном листке (назыв. скорбный лист) был записан: "неизвестный красногвардеец, ввиду поражения центра речи говорить не может" (впоследствии выяснил, меня медперсонал как казака определил, но застраховал от "жестокого закона" расправы с противниками в те времена начала гражданской войны, а тут, и правда, я больше месяца был нем как рыба. До дела и не выговорился до сегодняшнего дня. [7] Центр речи - это то же, что и письма; отлично ранее писавший диктанты и сочинения, стал, кое-когда в письме менять порядок букв в слове.
3-го Мая подошедшими отрядами из степного похода красногвардейцы были выбиты из города, и Новочеркасск оставался во власти донских атаманов до декабря 1919 г.
Моё положение изменилось тоже, 4 мая мать, Зина, Петя, Коля, родственники тётки, двоюродные сёстры, и товарищи по корпусу,будучи уведомлены госпиталем о моём пребывании навестили меня. .
Вокруг праздник, освобождение города, пасха, здоровье пошло на поправку, начал по складам говорить, выписался из госпиталя, начал постепенно приходить в себя.
Мой организм сделал проектируемую трепанацию черепа излишней, в июне я уже как герой ходил по городу с забинтованной головой.
Вместе с Ваней Седовым, единственными из кадет были награждены атаманом Войска Донского Георгиевскими крестами 4-ой степени.
Новочеркасск-Ростов стали оплотом сопротивления против агрессии с севера.
Донское правительство, во главе выборный войсковым кругом донской атаман генерал Краснов.
Программа: Защита Дона, союз с Кубанью, образование (в будущем) федерации "казачество Дона, Кубани, Терека, Астраханское и горских народов".
Быстро были возрождены и сформированы казачьи полки, в Добрармии тоже: Корниловцы, Алексеевцы, Марковцы, Дроздовцы и прочая, и прочая. Вообщем, Юг в огне. Но в тылу всё приходит к тому, что как и было.
С 1-го Сентября 1918 г. вновь "за парты" в корпусе.
В кадетском корпусе в сентябре начались занятия (для тех, кто уцелел, или не покинул его).
Я в 5-ом классе, с Ваней Седовым единственные георгиевские кавалеры (с крестиками), младший мой брат Пётр в 3-ем классе.
Занятия, как и раньше, порядок тот же, только в столовой вместо супников и ложек под серебро ("фраже") – железные кастрюли и жестяные ложки (всю утварь вывезли отступившие).
Атмосфера не та, нет настроя к учёбе, нет и той дисциплины, заражены духом продолжающейся вокруг гражданской войны.

Наша идиллия продолжалась до ноября 1919 г.
За это время линия фронта передвинулась на север до Тулы (Добрармия), на восток до Царицына (ныне Волгоград), на запад до Одессы, вперемежку с немцами, французами, Махно, Петлюрой и 42-м казачьим полком (там погиб мой брат офицер Валентин).
Вновь казачьи полки и 4-ый казачий корпус генерала Мамонтова (бывший гусар) в своём рейде, дошедшем до Тамбова, формирования Добрармии Деникина (Корниловцы, Марковцы, Алексеевцы и прочее), фронт на Кубани, в горах Кавказа, на Украине, под Царицыном (Волгоград).
В декабре положение изменилось, соединения с Колчаком за Волгой не получилось, его части были разбиты, части красных укомплектовались и нанесли сокрушительный удар с Севера.
Под напором сформированных, превосходящих по численности войск Красной Армии, а также благодаря разложению высшего командования "белой" армии, началось отступление, бегство, эвакуация в Новороссийск, к морю.
В Новочеркасске и Ростове началась эвакуация, кадетский корпус эвакуировал младшие классы, а с 5-го класса мы были приданы частям арьергарда.

В Краснодаре (тогда Екатеринодар) я заболел сыпным тифом (была эпидемия) и после был эвакуирован с госпиталем в Новороссийск (в последние дни эвакуации) в санитарном поезде, остался там беспризорным (обслуга разбежалась).
.

Что там было, - горящие пакгаузы (от бомбардировки пушек "Канэ" с английского линкора), грабёж ещё доступных складов. Осада отходящих кораблей, паника, и вокруг брошены тысячи лошадей. Зарево пожаров , в порту паника, вперемежку брошенные лошади, бойцы, и цивильные с семьями, грабители брошенных, забитых продуктами и обмундированием (английского происхождения) пакгаузов.

У пароходов кромешный ад, пускают на посадку избранных: боевые части (без лошадей), членов правительств (рухнувших) с семьями; остальные, наиболее упорные, сбрасывались с трапов в воду, Младшие классы корпуса были погружены. Счастье, мне в этой сутолоке удалось найти кадет и попрощаться с младшим братом Петром.
Меня, исхудавшего как тень после тифа, не могли брать с собою (англичане строго контролировали соблюдение карантина).
Последние минуты эвакуации: отплывающие корабли и залпы корабельных орудий уходящих английских кораблей по перевалу Тоннельный, горящие в порту пакгаузы с добром и бегающие лошади, вперемежку с оставшимися людьми.

Вошедшие в город и порт победители худых не брали, много осталось для них работы и с чемоданами оставшихся, и с самими владельцами.
Наш брат жильё выбирал себе по вкусу: в любом из тысячи оставшихся на путях вагонов.
Сперва не голодали, у каждого из нас была "пожива" из пакгаузов: английские мясные консервы, галеты, кое у кого даже шоколад (толстыми плитками) и прочее.
Приобрели и тёплое бельё, английские мундиры не брали (чтобы не бравировать перед победителями).
Далее, узнав о наборе коноводов, вернее провожатых лошадей по железной дороге (скаковых и кровных) на север до Краснодарского ипподрома, я вошёл в эту группу, добрался до Краснодара, а оттуда на крыше вагона (как и было принято в то время) добрался до Ростова и Новочеркасска.
Я дома. Бабушка задаёт мне вопрос; "почему без погон?". Она ожидала офицерских.

ГОЛОДНЫЕ ГОДЫ

Я уже вернулся из Новороссийска.
Началась моя мирная жизнь, состав нашей семьи уменьшился на двух братьев, остались мать, сестра, брат Николай-студент.
Начал работать кладовщиком в оружейном складе, далее – заворужием (был такой чин) 101-го батальона ЧОН (частей особого назначения) до его расформирования. При призыве мне дали "белый билет", так как у меня от ранения были припадки раз в месяц до 1932 г. В 1921-1922 гг., голодные годы.
По всей стране, кроме оставленной гражданской войной разрухи, на огромной территории страны, в результате большой засухи, явился страшный неурожай, что при отсутствии запасов зерна прошлых лет (войны) породило страшный голод.
В Поволжье народ вымирал целыми деревнями.
Могущие двигаться мыкались по стране в поисках спасения от голодной смерти.
Некоторым "оазисом" являлась соседняя с Доном Кубань, где кроме приличного урожая сохранились запасы зерна у населения станиц. Мы, молодёжь, снабдившись своими матерями разными сохранившимся в доме тряпьём для мены на продукты, двигались на Кубань. Объединялись по признаку близкого знакомства в группки и добирались поездами, устраиваясь то на буферах, то на крыше вагонов, до "хлебных кубанских станиц".
Я со своими сверстниками (соседями и вновь приобретёнными приятелями горожанами) ездили (преимущественно на крышах вагонов, без билета) менять "тряпки", оставшиеся в семье, на хлеб и сало.
Ездили на Кубань (Староминскую, Невинномысскую).

ШАХТЕР

buk3 (50K)

Отец с коллегами по работе на шахте № 3, г. Гуково, Ростовской области. Фото 1951 г. (Выправка отца всегда выделялась) - Ю.Б.

Часть 1922 и 1923 годов работал в Каменске счетоводом, в хуторе Власовка секретарём сельсовета, а в 1924 г. в апреле месяце началась моя горняцкая эпопея.
Ранней весной 1924 г., в поисках приличного заработка, я с Адамом Д., таким же парнем, "выброшенным из прошлого", "зайцем" добрался поездом до города Шахты и через биржу труда устроился на шахту "Артём" (1-ый госрудник) вагонщиком в шахту на выемку целиков.
Для посвящения в шахтёры суровые условия: вертикальная глубина шахты 510 метров, плюс углубка горизонтов уклонами ещё 1000 метров при угле падения 12о. При отсутствии мощной вентиляции того времени температура воздуха была настолько высокой, что мы гоняли вагоны, гружённые антрацитом почти что голыми, в одних подвёрнутых штаниках (трусов ещё не было).
Жили в казармах, в коллективных рукомойниках заранее замачивали свои чуни из телячьей сыромятной шкуры.
Первые два месяца маршруты наши были казарма-шахта-столовка- казарма; дальше втянулись, по вечерам в клубе, в рудничном парке случайные встречи с девчатами.
К 1926 году старые целики почти что выбрали, нас предупредили о сокращении.
Бывалые шахтёры дали нам с Адькой совет поставить "магарыч" контрольному десятнику.
Поставили, получили от него в контору записку переоформить нас в саночники.
Получили в кладовой лямки и "бузлуки" (кошки на ноги) и из других целиков начали "тягать" санки с антрацитом под уклон на расстояние до 40 метров (в среднем) до штрека при мощности пласта (высота выработки) 0,9 метра, на "четвереньках".



ХРОНОМЕТРАЖИСТ

Весною 1927 года один из сотрудников техотдела шахты Зека Б., тоже бывший гимназист из Новочеркасска, с которым мы встречались по вечерам в клубе предложил нам переоформиться к нему в отдел ТНБ (Технормбюро) хронометражистами. Адам уехал домой, я остался в группе хронометражистов, нас было со старшим 9 чел.
Ура! Заработок: оклад 85, квартирных 10%, плюс за каждую хронокарту для Донугля, от артельщика, приезжавшего из Харькова по 5 рублей, а делали по 12 хронокарт за месяц, это ещё 60 рублей.
Времена НЭПа, твёрдый курс рубля (не 1000 рублей за коробку папирос, а 10 рублей, червонец, на который можно купить две рипсовые, нарядные рубашки, 60 рублей пальто из драпа).
В Угольной промышленности, управление которой находилось в Харькове, "Донуголь" (Донецкий уголь) составлялся впервые нормировочник на затраты труда по подземным работам.
Жить стало лучше, ребята в группе подобрались дружные, работали как занимались спортом, изощрялись в наблюдательности за объектами наблюдения.
Если объект отлучался из поля твоего зрения, то вернувшись и приступив к работе он должен удивиться, когда узнает, что ты записал его отлучку как устранимую потерю времени:
"12 минут ходил искал гвоздь зашплинтовать коронку в бур".
В конце 1927 г. был послан в г. Юзовку (ныне г. Донецк) на курсы повышения квалификации.
buk2 (14K)

Михаил Константинович и Полина Михайловна Букины. Фото ок.1952 г., Гуково, шахта № 3. М.К. в форме Горного техника

В 1928 г. окончил их с вступительным экзаменом по психотехнике.
Вернулся на шахту "Артём" и был откомандирован в г. Шахты в распоряжение треста, где создавалась сильная группа хронометража из 24 человек для обследования 9 шахт района с различными горно- геологическими условиями.
Материал хронометражных наблюдений принимался приезжавшим из "Донугля" артельщиком (Харьков – управление Угольным Донбассом). За качественное выполнение карты каждому из нас выплачивалась премия по 5 р. за карту, что в месяц составляло 60 рублей приработка к 90 рубл. основного оклада. Это было время НЭПа (новой экономической политики); разрешённое частное предпринимательство насыщало население промтоварами и продуктами.
Реальная зарплата была на хорошем уровне. Костюм стоил 45 р. Драповое пальто – 60 руб., репсовые рубашки – 4 руб., хорошая колбаса – 40 коп/фунт (400 гр.), местное сухое вино – 90 коп. четверть (5 бутылок) вместе с посудой.
Некоторые из нас обзаводились золотыми часами, у каждого из нас был приличный гардероб одежды.
Я жил на частной квартире у одной пенсионерки-учительницы. Занимал с одним парнем комнату и платил хозяйке 35 рублей авансом, комната с постелью, питание (когда бы не пришёл), стирка. Вообщем как в семье, дома.
Время шло, наш материал был воплощён в выпущенном сборнике по нормированию подземных работ в угольной промышленности (впервые в истории).
Нас начали переквалифицировать в старшие нормировщики на шахты, предварительно пропустив через 3-х месячные курсы.
Я был направлен на шахту им. Воровского. На этой шахте я пробыл недолго.
Сошёлся с "новочеркассцем" Колей Башмаковом. В 1930 г. взяли расчёт, уехали в Ростов.
В Ростове работали на цементно-шиферном заводе (в ожидании отправки в Новороссийск, к морю, в "Новоросцемент"). В середине года, поехав в Ростов за заказанным ранее костюмом, я из любопытства посетил биржу труда и когда я назвал свою профессию – хронометражиста, то мне сразу предложили заявки из 9 предприятий (речной порт, металлокомбинат, цементный завод в Новороссийске, з-д "Красный Аксай" и другие).
Выбрав Новороссийск, но был направлен пока в Управление Ростовского цементно-шиферного завода на испытание.
Вернувшись на шахту оформил расчёт и уехал в Ростов, где нанял место в частной квартире в комнате 4-м, старшим нами признавался пожилой инженер-холостяк.
Начал работать на цем.-шиф. заводе, заинтересовали меня новые технологические процессы, хронометраж – дело в этой промышленности новое (угольная промышленность опередила во времени в этой части остальных).
Мне предоставили почти полную свободу деятельности, я предоставил свой план охватывающий хронометраж и выведение нормы времени и нормы выработки на каждом рабочем месте производственного цикла. Гл. инженер дал мне "добро". Начал наблюдения, попутно шла рационализация: с цеха помола цемента до шиферного цеха по территории завода по узкоколейке ходила вагонетка, которую толкали 2 рабочих; у этой вагонетки заменили глухие подшипники на шариковые.
Гл. инж. поручил моему непосредственному начальнику инженеру- экономисту, окончившему Казанский университет Пете Коровину рассчитать экономический эффект от замены подшипников – сокращение одного рабочего-катала из 2-х. Взяли мы с Петром динамометр, зацепили за крюк динамометр и предложили одному рабочему тянуть вагонетку. Вагонетка рабочему оказалась не под силу, стрелка на динамометре при первоначальном усилии показала усилие большее чем на глухих подшипниках. В чудо не верили, но оттягивали сообщать гл. инженеру о выполнении его задания, пока он сам не спросил об этом.
Выслушал нас, и покачав головой, пошёл с нами с другим динамометром разоблачать нас. Потянули злосчастную экспериментальную вагонетку, но показанное усилие тяги было равно показанному нами ранее.
Чудес не бывает, помог разгадать загадку пожилой мастер разборкой шариковых подшипников. Подшипники были изъедены попадавшим в них цементом, заменили кожухи на скатах и эффект состоялся, усилия одного человека хватало сдвинуть как порожнюю, на подъём вагонетку, так и гружённую (под уклон).

Проработал на заводе до середины 1930 г., своими хрононаблюдениями за это время обосновал пересмотр старых норм на технические, по каждому рабочему месту.
Начал привыкать к своей работе, чувствовал, что в отделе и у гл. инженера заслужил своей работой авторитет.
В июле 1930 г. приехал ко мне "шахтинец" товарищ из группы хронометражистов и "земляк" по Новочеркасску, Николай Башмаков. На бирже труда он узнал, что монтажному тресту "Тепло и Сила" требуются 2 хронометражиста, работа с разъездами по "весям" России с бригадами.
Оформляю расчёт, гл. инженер завода предлагает надбавку к окладу, предлагает остаться на заводе, чувство товарищества заставляет уйти с завода.
Вваливаемся с Николаем в ОЭТ треста Тепло и Сила, уверенный в себе вид, грамотность даже по виду, заставляет начальника отдела "ухватиться" за нас, даже без назначения срока испытания.
Посылают нас на "Сельмашстрой" (сейчас уже Ростсельмаш), цель путём хронометража установить техобоснованные нормы на работу по оборудованию промвентиляции (с заготовки воздуховодов, шиберов, до их монтажа).
Наблюдаем, наши хронокарты, с хитро иллюстрированными через синюю копирку эскизами на копиях производят фурор в ОЭТ треста.
Жили на квартире у четы стариков, в комнате нас двое и третий – приказчик магазина, довольно гнусный тип для нас с Николаем. "Разыгрывали" мы его, просили избавить нас от его общества, ничего не помогало.
Пошли на хитрость, начали подбрасывать под его койку смоченный карбид. Выкуривая его, обкуривали до некоторой степени и себя, наблюдали за тем, как он обнюхивал свои носки, стараясь понять откуда идёт вонь, наконец сдался, поняв, что мы его в покое не оставим, ушёл.

Проработав полгода в "Тепло и Сила", прочли в Краевой газете "Молот" о том, что в краевой отдел труда требуются два инспектора по технормированию и организации труда.
Предложили свои услуги, я стал инспектором по горно-рудной промышленности края, а Николай – по лёгкой промышленности. Получили "открытые листы".
Моя сфера деятельности инспектора – выезды на угольные шахты края с проверкой состояния нормирования, Николай же больше "пасся" по предприятиям Ростова.
Перестали покупать папиросы, запас их делал Николай, посещая с проверкой табачную фабрику ДГТФ.
buk6 (54K)

Михаил Константинович Букин и Полина Михайловна с детьми и внуком в станице Нефтяной, Краснодарского края, куда родители переехали из г. Гуково, Ростовской области с выходом отца на пенсию. В верхнем ряду, вместе с отцом – сын Юрий, внизу, слева – Валентин с женой, справа от мамы – сын Владимир. Фото ок. 1970 г. Юрий приехал в отпуск из Углича, Валентин с женой из Москвы, Владимир (моряк) из Жданова (Ю.Б.)

Наш рабочий день не уплотнён работой и контролем за ней. Начали работать по совместительству на строительстве Ростовского театра, в Роспромсоюзе.
Поняли вкус денег, столовались не в столовой, а в ресторане "Прожектор".
Вечера проводили в пивных или в Оперетке.

Познакомившись со структурой Роспромсоюза, в который входили мелкие предприятия числом до 73, где делали всё от гвоздя, 30 литровых термосов, до щёток, губной помады, игрушек, гравёрных работ и изготовления штампов и печатей.
Поразил нас огромный объём работ (технормирование только что внедрялось, а специалистов по нормированию ещё не выпускали).
-------------- Обедали в ресторане (работали "на износ", передвигались трамваем), спешили.
Кой-кто из коллектива заметили нашу прыть, на собрании осудили. Ушли от греха сами.
Да, забыл вспомнить, мы же всю прошлую зиму ходили к платному репетитору, освежали прошлое.
Николай уехал в Харьков (начал работать по внедрению "победитов", тогда только внедрялись твёрдые сплавы).
Я поехал на Кавказ, в Кабардино-Балкарию на разработки вулканического пепла (пуццолана), там поработал недолго. Прошёл ливень в горах и наши отвалы добытого, сложенные, оказалось, по руслу высохшей древней речки, разнесло на 18 километров.
Вернулся в Донбасс, 1933 г. Шахта № 14 и Шахта № 7/7бис, Боковского треста ("Боковантрацит"). Работал нормировщиком (старшим).

В 1936 году после гулянки на свадьбе у плановика шахты на хуторе, проснулся нераздетым в новом синем шевиотовом костюме, проткнутым в рукаве вилкой, понял, что нужно угомониться.
Перебрал в памяти знакомых девчат и остановился на запомнившейся мне во время пребывания в прошлом году в Одессе в Лермонтовском курорте девчонке, которая вела с отдыхающими западно-европейские танцы, а в перерыве выдавала шахматы и прочие игры.
Вначале с ней до знакомства была у меня перепалка с нею, выдала игру не мне, а другому.
А потом сошлись, пригласил её в цирк, гуляли при луне у моря, расстались.

В феврале 1936 г. взял отпуск на неделю и благословение главного инженера "одним олухом будет меньше", и прибыл в Одессу. Застал девочку больной, с температурой. Жила у тёти и дяди. Больная встала и трёт свои глаза,... [далее зачёркнуто, примеч. Букина Ю.].
Предварительно я написал директору "передать той девушке, которая вела летом уроки западн.-европ. танцев", он передал моё письмо с предложением "руки и сердца" и получил от неё фотокарточку в знак согласия.
На другой день в ЗАГС, к вечеру шампанское, дядя, тётя и соседи, а в следующий вечер с килограммом халвы на дорогу и моим подарком духов "Роза", мы катили на шахту.
Эта девочка и стала твоей матерью.
(Со слов папы: когда он познакомился с мамой и впоследствии женился на ней, она была уже сиротой и жила у своей (?) тётки в г. Одесса. Родителей мамы папа не знал. Её отец был, по словам папы "из немцев- колонистов", а её мама – украинка. Жили они под г. Винница, Вапнярского р- на, село Журавлёвка. Фамилия мамы была Пшеничная.
[постскриптум оставил мой старший брат Валентин, - Ю.Б]


На шахте нас ждала комната с кухней и слесарь с кочерёжкой и лопаточкой (подарком механика шахты).
1937. Далее, Зина получила своего мужа агронома (невинно отсидевшего в заключении); он получил назначение в Новошахтинский совхоз, а меня сагитировал переехать работать на шахту ОГПУ (одна из новых больших новостроек того времени).
Получили мы 3-х комнатную квартиру, богатый, дешёвый базар. парк с духовым оркестром и танцплощадкой.
В ноябре месяце там же в роддоме появился "на свет божий" Валентин. 1937. Дальше работа старшим нормировщиком на Углероде.
buk1 (53K) Забыл, где надо бы упомянуть, я же после Ростова поступил на заочное отделение Донецкого горного техникума в 1933 году и выполнял задания, хоть и не всегда аккуратно по сроку.
На "Углероде" же я и ездил на последнюю сессию в Донецк и на защиту диплома.
Вернувшись на шахту я перешёл работать начальником подземного участка № 3, но начальству я в нормировщиках работой обеспечивал спокойную жизнь, а прочим начальникам участков стал нежелательным образцом (по движению состава загруженных вагонеток, с хутора Светлого, телефонистки на центральной станции сверяли часы: времени, "уже 3-ий состав").
Пришлось защищаться, премии получать через суд, нездоровые отношения, прошу расчёт, приехал аж гл. инженер треста и устроил мне перевод на строительство Гундоровских шахт.
Там я работал начальником проходки шахты "Изваринская".
Строительство перерасходовало все возможные средства, нам не давали в срок зарплату.
Уволился. переехали на шахту "Орловка" под Кадиевку, старшим нормировщиком.

Там же в 1941 г. и захватила нас война. В июне 1942 г. эвакуировались с рабочими Донбасса на шахты Среднего Урала.

Здесь, на земле древнего Углича, завершил свой жизненный путь последний из умерших в России кадет Донского императора Александра III кадетского корпуса.

Шахта 6 Капитальная Кизиловского бассейна.
Вначале на проходках до 1943 г. горным мастером, нормировщиком, и после сдачи в эксплуатацию, начальником внутришахтного транспорта.
Получил в премию велосипед (значит неплохо работал).
В этой должности "подсидели" местные уральцы (раскулаченные потомки).
По суду защитил свой отказ от перевода на понижение, и получил возможность уехать в Донбасс, где был определён на шахту № 3.

IX-1946 по IV-1967:
Начальник участка, зав. плановым отделом, помощник главного инженера. Уволился с шахты пенсионером.

VII-1969: Переехал на Кубань, в станицу Нефтяная.
1969-1970: Потянуло на шахту, работал машинистом шахтных машин.
VIII-1970 - 1981: Вернулся в Нефтянку. X-1980: Смерть жены.
V-1981: Начало жизни после ликвидации, продажи "поместья" в Нефтянке и приезда к среднему сыну Юрию в Углич.
VI-1991: Дата составления дневника.


см. о казаках на нашем сайте
 В.Г.Улитин Казачество в славном прошлом России   Старшинство казачьих войск и военная сила
 В.Г. Улитин - Восстание донских казаков И. Н. Андрушкевич - Казачье основание и казачий строй Древнего Рима
Сергей Чекалин - Куда несетесь вы, крылатые станицы? Н.Д.Толстой-Милославский - Предательство англичан
А.М. Кайгородов - Позвавшие себе смерть (Атаман Семенов) Казачья эмиграция в Маньчжурии 1920-1945 гг.

в начало     L3HOME       Кадеты       Кулаки      
     05.04.2014