Ангел смерти прикоснулся своим перстом, и нить жизни, праведно прожитой, оборвалась. Угас светильник Божий, ярко освещавший путь во мраке житейских попечении, суеты и всеобщей апостаси. Не слышен более голос, призывающий к покаянию словами св. Иоанна Крестителя: «Покайтеся, приближи бо ся Царство Небесное».
Перестало биться сердце верного сына исторической России, так много трудившегося в прославлении Царственных Мучеников.
Усопший нежно, с большой любовью чтил священную память Царя-Мученика и Его Августейшей Семьи. Почивший шел скорбным, узким путем, усеянным колючими шипами клеветы и неблагодарности. Нес Владыка этот тяжелый крест безропотно, с терпением и со смирением.

Владыка скончался во сне утром 31 июля 1996 года. Большой русский патриот, беззаветно преданный Родине-России, посвятивший себя всецело служению Богу в лоне Русской Зарубежной Церкви, ни разу не пошатнувшийся, никогда не сомневавшийся, свято чтивший память Царя-Мученика, Архиепископ Антоний принимал живейшее участие в деле прославления Царственных Мучеников и всех Новомучеников Российских. По его словам, дело это оказалось весьма трудным, было много противников. «Я перечитал заново жития всех Новомучеников от начала христианства, — говорил Владыка, — и несмотря на то, что знал весь этот пласт агиографии, сделал для себя массу открытий. В результате, у меня не осталось сомнений в правильности прославления новых российских мучеников. По этому поводу я сделал большой доклад. Я очень хочу, чтобы мой доклад прочитали в России... Единственное, что хочу подчеркнуть сейчас: за все годы моего служения в Калифонии, день прославления Новомучеников и Исповедников Российских был самым выдающимся днем моей жизни».

Акт прославления — величайшая заслуга архиепископа Антония перед исторической Россией. Его имя достойно быть вписанным в золотую книгу доблестных сынов Отечества.
1 ноября 1981 года в Нью-Йорке состоялось торжественное прославление Новомучеников Российских во главе с Царской Семьей. Прославление было бы невозможно без его трудов, настойчивости и личной неустанной работы. Им же была составлена служба Новомученикам, написанная так, что вызывает слезы умиления.

Другой исключительной заслугой архиепископа Антония является отстаивание и сохранение храмов, святынь и имущества Русской духовной Миссии в Иерусалиме от посягательств Московской патриархии. Положение архимандрита Антония как Начальника Миссии было особенно трудным ввиду отсутствия связи с Синодом и митрополитом Анастасием, находившимся в это время (1945 г.) в Германии, т. е. на «враждебной территории». Кроме того, английский губернатор и греческая патриархия в Иерусалиме, принимавшие советского патриарха Алексия I, рассматривали его как почетного представителя союзной державы — коммунистического СССР.
Положение обострилось, когда патриарх пожелал навестить храмы, находящиеся под юрисдикцией Русской Церкви за Рубежом. Воспрепятствовать этому было невозможно, но архимандрит Антоний распорядился, чтобы никто из членов Миссии, монахов и монахинь не подходил к патриарху и не брал у него благословения. Когда патриарх вошел в церковь, то увидел, что все стоят вдоль стен и под благословение и не думают подходить. Так он и ушел не солоно хлебавши. Но, выходя, произнес: «Ну, и дисциплина у этого архимандрита».

Перед отъездом патриарх Алексий пытался соблазнить архимандрита Антония, посулив ему сан митрополита в Москве и большую сумму денег при условии, что он передаст миссию большевикам. Это предложение было сделано не прямо, а посредством арабского митрополита Илии.
Без колебаний архимандрит Антоний отверг это предложение.
Архиерейский собор в знак благодарности постановил наградить архимандрита Антония правом благословлять молящихся дикирием и трикирием, что является весьма редкой и почетной наградой.
Пламенным желанием Владыки было вернуться в Россию.
«Побывать на родине, — говорил он, — это не то слово. Вернуться навсегда — вот мое давнее и самое горячее желание. Для этого все мои молитвы, вся моя жизнь. Да и нет за границей ни одного настоящего русского человека, который бы не мечтал возвратиться домой. Мы никогда не были иностранцами, мы всегда были и есть русские люди».
Однако свое возвращение в Россию Владыка обусловливал обязательным восстановлением законной самодержавной монархии.

Следует сказать еще несколько слов о Владыке как о тонком знатоке церковного пения. Обладая абсолютным слухом и будучи ценителем старых русских церковных мотивов и напевов, он стремился обучить этому и своих певчих, часто сам управлял хором, занимаясь с певчими, устраивая спевки и концерты. Из его хора вышло три регента.

Будучи душой постройки нового собора Преображения Господня, он также принимал ближайшее участие в воспитании детей, являясь директором церковной школы, насчитывавшей до 130 учеников в первые годы своего существования.
Проповеди Владыки, всегда искренние, оживляемые примерами из жизни, производили неизгладимое впечатление.

Про Владыку, его деятельность, его неиссякаемую энергию и его дела можно было бы написать целую книгу. Упомянем вкратце о его детстве, юности и более поздних годах. Родившись в 1903 году в Киеве в семье священника, он с детства отличался тихим, спокойным характером. Его музыкальные способности обнаружились рано, и еще в отроческом возрасте он стал учиться игре на рояле. Его учителя были поражены способностями юного Шуры и прочили ему большое будущее.

Однако вспыхнула Мировая война, а за ней — революция. С наступлением большевиков на Киев его отцу, теперь уже протоиерею, видному монархическому деятелю и редактору газеты «Двуглавый орел», пришлось бежать. С собой он взял расторопного Шуру, которому тогда еще не исполнилось 17 лет, но который уже в юные годы проявлял способности и ум взрослого человека.
Эвакуировавшись из Крыма с Армией генерала Врангеля, отец и сын оказались в Югославии, где вскоре соединилась вся семья.
Поступив в 5-й класс Крымского кадетского корпуса в 1920 году, Шура закончил 7 классов в 1923 году первым учеником, а когда в этом же году в корпусе ввели 8-летнее обучение, он остался еще на год и закончил восемь классов тоже первым учеником. Таким образом оказалось, что имя первого ученика Александра Синькевича было записано на мраморную доску два раза, случай небывалый в истории кадетских корпусов.

Из корпуса Александр отправился в университет и поступил, по примеру отца, на медицинский факультет. Но, проучившись два года, перешел на богословский, точно так же, как сделал и его отец в свое время в Киеве.
Богословский факультет Белградского университета он закончил в 1928 году. В это же время он состоял в студенческом богословском кружке, руководимом присноблаженным митрополитом Антонием, оказавшим громадное влияние на него и на других молодых людей, считавших митрополита своим духовным отцом и наставником.
Вскоре Александр Синькевич принял монашество, с именем Антоний, в честь своего учителя, так же, как это сделали и два других ученика митрополита — архиепископ Антоний Бартошевич Женевский, ныне покойный, и ныне здравствующий архиепископ Сан-Францисский Антоний Медведев.

Через несколько лет, продвигаясь благодаря своим способностям и духовному рвению вверх по иерархической лестнице, иеромонах Антоний получил назначение начальником Духовной Миссии в Иерусалиме, с саном архимандрита, сменив бывшего там архиепископа Анастасия, будущего первоиерарха Русской Зарубежной Церкви.

По словам св. Ефрема Сирина — «Жизнь праведных начинается по кончине их», — всецело можно отнести к почившему. Пройдет немного времени и его исторические свершения — прославление Новомучеников Российских во главе с Царем-Мучеником и составлением им службы, охрана наших иерусалимских святынь, построение Преображенского собора, твердое противостояние проискам Московской патриархии, — все это, уже занесенное в список славных дел у Господа Бога, получит должное признание и на земле.
Пусть голос его будет неослабно звучать в сердцах любящих и помнящих его. Предстоя престолу Божию яко един от избранных, моли, Владыко святый, о нас, недостойных чадах твоих, будь нашим заступником и молитвенником вместе с Царем-Мучеником, тобою прославленном.
Братьям покойного владыки Сергею Федоровичу, Константину Федоровичу и Михаилу Федоровичу с их семьями и всем многочисленным родственникам за рубежом и на родине выражаем глубокое соболезнование в понесенной ими огромной утрате.

Граф Алексей Коновницын