П.Т.Шамарина

АПАТИТЫ - КРАЙ ЗЕМЛИ

Нас выселили в 1931 году. Отца вызвали в сельсовет и там его арестовали. Привезли уже в сопровождении уполномоченного, на телеге.
Мои родители имели одну лошадь, одну корову, поросенка, десять куриц и три овцы.
Нас, детей, было пятеро. Старшей сестре - 18 лет, брату - 16, вторым брату и сестре - 14 и 12 лет, а мне - восемь.
При высылке родителям ничего не дали взять с собой. Нас посадили на подводу с кое-какими тряпками и так, босиком, в чем были, повезли в деревню Курокша. Там уже стояла баржа с людьми.
Привезли нас всех на какой-то берег, выгрузили, пересадили на телегу и повезли к станции. Привезли туда ночью, погрузили в телячьи вагоны с двухярусными нарами, поставили в деверь дежурного, парашу и повезли в неизвестном направлении. Когда где-то повернули, отец сказал:
"Повезли на Мурман. Там нам будет гибель".
Прижал нас всех к себе и горько зарыдал, приговаривая: "За какие грехи нас хотят уморить?"

7 июля 1931 года нас доставили на 18-й километр и выгрузили под откос (где потом был химзавод , а теперь гаражи). Летели под откос кое-какие пожитки, а вслед за ними старики и дети - как комки грязи. Сразу начали растягивать палатки и заселять. Норма на каждого человека - по полметра площади. Нас, младших, сразу устроили под нары, нарвали травы, постелили, и там мы спали.

Отец устроился работать - возить из леса бревна. Старшую сестру взяли строить шоссейную дорогу. Больше работать было некому - малы были. Но отец брал двух сыновей с собой, попросив вторую лошадь, чтобы побольше заработать. Прибавил им годы, так как документов не было. Мать очень болела...
В конце сентября нас переселили на 13-й километр, в шалманы, сделанные из досок, обитых толью. Здесь уже было посвободнее. Потом переселили на Услонку * (там был лагерь заключенных, они все погибли, бараки освободились и нас переселили в эти бараки). Школы еще не было, и мы не учились.
Со времени приезда на Север мы голодали. Мать делила по кусочку хлеба и черепку забеленного супа. Мы, дети, старались оставить отцу хоть небольшой кусочек хлебушка, понимали, что он на тяжелой работе, а с такой еды не поднимешь бревно. Все же делалось вручную.

После смерти отца нам стало тяжелее жить. Ходили в школу полураздетые и голодные. А у родителей и сестер с заработка еще и высчитывали 5%, заработок был небольшой.
Старшую сестру вскоре после приезда восстановили в правах. С нее не стали высчитывать этих переселенческих процентов. А братьев восстановили в правах, когда брали на войну.
Я стала хлопотать себе паспорт после окончания десятилетки в 1940-м. Поехала в Ленинград поступать в Авиационный институт, но пришел милиоционер, и мне дали 24 часа на выезд из Ленинграда, так как по своему паспорту я не имела права там жить. А мама так и умерла с "волчьим паспортом" в 1946 году. И никому из нас не разрешали выезжать дальше Апатитов.

Во время войны я строила аэродром в Кировске, в Африканде и Тайболе ремонтировала и чистила аэродромы. И все вручную. Вручную грузили машины снегом и разгружали. Тогда не было бульдозеров и самосвалов.
...Старшая сестра и средний брат умерли. Осталось нас трое из спецпереселенцев. родители захоронены на 16-м километре. Вот так мы и живем с 1931 года на Севере...

П.Т.Шамарина
Семья родом д. Мтеж Середкинского района Псковской области. Репрессированы 1.03.31 года Середкинским РИКом. Реабилитированы 17.11.92 года Мурманским УВД.

Из книги воспоминаний спецпереселенцев: