На главную, XXL3
КАДЕТЫ
Библиотека "БЕЛОЕ ДЕЛО"

В. Д. Матасов

П-поручик конной артиллерии

БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ.
часть. 3

КП № 43, 44
ПЕРВЫЙ КУБАНСКИЙ ПОХОД

В то время, когда Донской степной отряд готовился покинуть Новочеркасск и направиться в район восточных донских зимовников, ген. Корнилов отдал приказ о переходе Добровольческой Армии за Дон в станицу Ольгинскую. Здесь армия, насчитывавшая всего 4500 бойцов и 8 орудий, была реорганизована.

Ростов был оставлен 9 февраля 1918 года. Численность и боевые средства Армии были невелики. Мощь Армии восполнялась другими данными: доблестью воинов, мудростью и опытом вождей, безграничной любовью к Родине и верой в правоту своего дела. Полная неопределенность и неизвестность окружающей обстановки довершали тяжелые условия похода, подобного каковому военная история не знает. Шли плохо одетые, не имея ни базы, ни снабжения, ни средств и почти без патронов и снарядов, которые нужно было добывать с боем у красных. Армия шла, окруженная со всех сторон противником. Почти каждый день бои в авангарде, на флангах или в арьергарде.
Шли по проселочным дорогам черноземного Юга в самое трудное время года, то утопая в грязи, то замерзая от холода. Настроение и дух добровольцев просто и ясно выражен в словах ген. Алексеева:
«Мы уходим в степи. Можем вернуться только если будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы».

«Армия уходила,—как вспоминает генерал Деникин,—от духовного рабства в безвестные скитания. Малая числом, оборванная, затравленная, окруженная со всех сторон,—шла, как символ гонимой России и русской государственности. На всем необъятном просторе страны оставалось одно место, где открыто развевался трехцветный национальный флаг,—и этот флаг звал к борьбе тех, кто еще не проснулся—в этом был глубокий смысл первого Кубанского похода».

В станице Ольгинской Добровольческая Армия простояла несколько дней, приводя себя в порядок. Поход начался движением на Кубань, kub_pox1 (11K)

в надежде поднять кубанских казаков, укомплектовать и снадбить армию в том краю, который всегда считался житницей.
Первый бой на походе был дан у ст. Хомутовской, где красная конница, пытавшаяся атаковать, была легко отогнана. Еголыцкая станица, на коей кончалась Донская область, встретила Добровольческую Армию сердечно и приветливо. Серьезный бой разыгрался 21 февраля, при переходе Армии в Ставропольскую губернию, у села Лежанка, где большевики сосредоточили крупные силы с артиллерией. Фронтальной атакой офицерского полка и во фланг — Корниловского — большевики были смяты и, оставив на месте около 500 трупов, бежали. Этот бой в первые дни Похода был как бы смотром доблести Армии и успех укрепил веру в ее силу. 23 февраля Добровольческая Армия вошла в пределы Кубанской области, у ст. Новокорсунской (Плоская).

В те дни Кубанский край был основательно взбаламучен. Главные железнодорожные магистрали были во власти местных большевистских банд, которые не подчинялись никаким центрам и творили повсюду разбой и насилия. Восточные станицы Кубани еще не испытали большевисткого нашествия, почему настроение было выжидательное. Если некоторые станицы (Брюховецкая, Назамаевская) не только радушно принимали, но и давали небольшое пополнение казакам добровольцам, то в других, где перевес был на стороне иногородних, добровольцы наталкивались на выступления против них (ст. Березанская). Добровольцам приходилось отбиваться от казаков- фронтовиков, которые в содружестве с местными большевиками из иногородних провожали Армию боем.

kornilovlg (40K) 2 марта Добровольческая Армия подошла к Выселкам. Выбив красных из села и оставив там конный дивизион слабого состава, Армия расположилась в ст. Журавской на ночлег. Но большие силы красных вытеснили дивизион из Выселок, и генералу Богаевскому было приказано выбить ночной атакой противника из этого селения. Но в ту ночь был сильнейший холод; в маленькой станице не хватило крыш, и партизаны, голодные и усталые, оставались под открытым небом весь вечер и всю ночь, и поэтому ген. Богаевский отложил атаку до утра.
С рассветом цепи донских партизан, под артиллерийским огнем красных, развернувшись, повели наступление на Выселки. Противник за ночь окопался и встретил атакующих сильным ружейным и пулеметным огнем; партизаны бегом бросились в атаку. Падают убитые и раненые, редеют цепи. Из каменного здания мельницы в тыл и во фланг партизанам был открыт сильнейший пулеметный огонь.
Партизаны, понеся большие потери, залегли, но взвод полк. Краснянского, удачно пользуясь складками местности, продолжает наступать. Ген. Корнилов, видя серьезность положения, двигает в обход корниловцев и, прямо на село, марковцев. С грозным «ура» добровольцы и донские партизаны, охватившие левый фланг противника, неудержимо бросаются вперед; красные бегут. Их конная атака на левый фланг партизан отбита пулеметным огнем, приведены к молчанию 3 пулемета, прислуга коих перебита.
Начальник отряда полк. Краснянский руководил боем стоя в цепи, во весь рост, и на все уговоры подчиненных себя поберечь ответил отказом и погиб смертью храбрых.

Дорого обошлась партизанам атака. Погибли доблестные начальники: полк. Краснянский, есаул Власов, ранен есаул Лазарев. Громадные потери понесли рядовые партизаны: ростовская и новечеркасская молодежь — кадеты, гимназисты. Корнилов был печален: велики потери. Подъехавшему с донесением от генерала Богаевского подъесаулу Рыковскому Корнилов сказал:
«Много доблести проявлено партизанами сего дня, но много потерь... Какие же они, никак не угомонятся, каждый спешит обогнать другого».
В Выселках узнали, что здесь был бой красных с кубанскими добровольцами полковника Покровского, шедшими навстречу генералу Корнилову. Но отряд Покровского потерпел неудачу и вынужден был отойти к Екатеринодару, а затем и оставить 1 марта город, сжатого со всех сторон красными.

Добровольческая Армия продолжала свое движение на юг, не имея никаких сведений о движении кубанцев, и подошла к станице Кореновской. В этой станице сосредоточилось до 10 тысяч большевиков с бронепоездами и сильной артиллерией. Красными командовал кубанский казак фельдшер Сорокин.
4 марта добровольцы атаковали Кореновскую. Начали атаку юнкера и кадеты Юнкерского батальона ген. Боровского. Главная атака по направлению на станицу велась Офицерским и Корниловским полками. Красные держались стойко и развивали бешеный артиллерийский и ружейный огонь.
Корниловцы залегли, дрогнули и стали медленно отходить; ген. Богаевский посылает ординарца подъесаула Рыковского за приказаниями к генералу Корнилову.
Перед ним весь бой, как на ладони. Простым глазом видны батареи и засевшие густые массы противника.
Вдоль железной дороги движутся то назад, то вперед бронепоезда. Неподалеку от цепей наступающего вдоль железной дороги Офицерского полка небольшой холм, за коим группа лошадей и трехцветный флаг.
На холме одинокая фигурка командующего армией. Рыковский подъезжает к нему. Не отрываясь от бинокля, генерал Корнилов говорит:
«Передайте генералу Богаевскому, что ему нужно двигаться... впрочем, попросите генерала ко мне». Подъезжает медленным, но размашистым галопом генерал Богаевский. Видно, как генерал Корнилов, отдавая приказание, показывает рукой вправо.
bogaevski (28K) Быстро вперед и вправо выдвигаются партизаны, и как раз пора: густые цепи красных начали обходить наш фланг; Партизаны пошли в штыки; батарея полковника Третьякова движется в цепях. Снялась и прямой наводкой бьет по юго-западной окраине станицы. Молодежь Юнкерского батальона вместе с партизанами неудержимо бросается вперед, и через полчаса станица взята.
Противник бежит в беспорядке на Плантировскую станицу.

Добровольческая Армия значительно пополнила в Кореновской свои хозяйственные и боевые припасы: прибыло также около трех сотен казаков из станицы Брюховецкой. Успех достался дорогой ценой—около 400 человек убитыми и ранеными выбыло из строя.

В станице Кореновской уже выяснилось, что кубанские добровольцы и Кубанская войсковая власть (войсковой атаман и Рада) оставили Екатеринодар и направились за реку Кубань в горы.

Это была печальная весть для Добровольческой Армии и тяжелый удар, так как столица Края была магнитом для добровольцев и, являясь важным экономическим и военным центром, расценивалась как конечный этап Похода.
При создавшихся условиях и всего в расстоянии двух переходов от Екатеринодара рушились все надежды на приращение боевой силы и средств борьбы; предстоял неравный бой за овладение городом, хозяева которого его покинули. В столь тревожной и безотрадной обстановке командование решало вопрос о дальнейшем направлении Армии. Генерал Корнилов решил идти за Лабу и Кубань, в черкесские аулы, где рассчитывал дать Армии отдых.
В ночь на 6 марта Армия двинулась на Усть-Лабинскую переправу; движение Армии совершалось под напором противника. С Армией шел и обоз с ранеными (500 чел.). Почти каждый день длинный утомительный поход; в тряской телеге, в невылазной грязи, по кочкам, рытвинам, иногда рысью. Три четверти дня под открытым небом в поле, под проливным дождем или в жестокую стужу, от коей не спасала износившаяся шинель. Ночлег в только что взятой с боя станице, которая не могла дать в краткий срок ни достаточно крыш, ни продовольствия. Почти не было ни инструментов, ни медикаментов, ни перевязочных средств...

Раненые испытывали невероятные страдания, умирали от заражения крови даже легко раненые. Работа сестер милосердия совершалась в невероятных для лазарета условиях. Их было не так много, и тем более велика была их работа. Днем и ночью по невылазной грязи, они редко садились на подводу. Шли зачастую под артиллерийским и пулеметным огнем противника, вечером устраивали и укладывали своих раненых в только что отнятых у красных станице. Ночью, когда все спят, сестры сидят у раненых, ухаживают, дают им воду, кормят. Утром же будят, поят чаем, укладывают на подводы, ничем не показывая, что они почти 24 часа на ногах. (Так, преклоняясь перед подвигом сестер, рассказывал Б. Суворин).

Вопрос о раненых усугублял тревогу вождей, ибо ген. Корнилов требовал бережного отношения к ним. «Армия должна до последнего человека умереть, защищая каждого из своих раненых, иначе она не армия. Всякого от кого услышу предложения бросить раненых, я прикажу, не считаясь с чинами, положением и заслугами,—немедленно повесить».
Этот приказ вождя строго выполнялся всеми при его жизни, являясь составной частью цемента Армии.
При движении на Усть-Лабинскую переправу в арьергарде шли партизаны. С рассветом красные начали наседать на арьергард. Партизаны рассыпались в цепь и задержались до отхода всей длинной колонны обоза, огнем пулемета не подпуская противника. Начинается медленный отход партизан, цепи красных увеличиваются все больше и больше. Одновременно и в авангарде завязывается бой, ибо Усть-Лабинская занята красными. Снаряды красных, ведущих бой с авангардом, рвутся частью над арьергардом. Слева замаячила красная конница, то появляясь, то исчезая в тумане. Бьются на три фронта добровольцы, в центре же громадный обоз с ранеными и со всем снабжением армии. В арьергарде патроны на исходе. Нажим красных сорокинцев усиливается, и генерал Богаевский в первый раз посылает к Корнилову за помощью. Корнилов ускоряет наступление авангарда; в арьергард подвозят патроны, снова затрещал пулемет партизан.

Наконец, лихим ударом авангард врывается в Усть-Лабинскую; дорога свободна. Однако, получено донесение, что к Кавказской станции подошел и выгрузился большой эшелон красных, и скоро со стороны Кавказской начинают рваться по Усть-Лабинской тяжелые 6-дюймовые снаряды. Батальон корниловцев вместе с Офицерским полком бросается в новую сторону, и большевики бегут. Добровольческая армия не останавливаясь движется на ночлег в ст. Некрасовскую. За сутки, с боем на три стороны и совершив переправу через Кубань, прошли 46 верст.

Тяжелые бои вела Армия и в следующие дни, перейдя с боем на левый берег Лабы. Прокладывая путь на юг, Армия, сверх ожидания, попала в сплошной большевистский район. Каждую пядь земли приходилось добывать только с боя, двигаясь по местности, озаренной пожарищами. Задерживаться в хуторах и селах не было смысла, так как не хватало людей на охрану квартирного расположения. Путь движения преграждался селом Филипповским, военным центром всего закубанского района большевиков. Доблестью Корниловского полка путь был расчищен 10 марта, и Армия двинулась далее, изменив направление к западу. При выходе головных частей из с. Филипповского начался бой с раннего утра. Целый день Армия вела бой, находясь в долине реки Белой, и вынуждена была сосредоточить там же и все обозы, так как с севера теснил противник, и селение обстреливалось. Личное мужество генерала Корнилова, самообладание боевых начальников, храбрость и доблесть добровольцев исключили надвигавшуюся катастрофу. Путь был открыт, и очередная на пути движения станица Рязанская выразила покорность.

11 марта разъезд полк. Барцевича вошел в связь с кубанскими добровольцами; представлялась уже реальная воможность соединения белых сил, оказавшихся за Кубанью. 14 марта в ауле Шенджий, где сосредоточилась добровольческая Армия, состоялось свидание вождей Армии с полк. Покровским. Было решено после соединения двигаться на Екатеринодар.

15 марта, т.е. до фактического еще соединения. Добровольческой Армии пришлось вынести тяжелый бой в последний день своего боевого одиночества. Всю ночь накануне лил дождь, продолжавшийся и утром 15 марта. Армия щла по сплошным пространствам воды в жидкой грязи. Люди вымокли до костей. К полудню повалил снег и задул холодный, пронизывающий ветер. Одежда обледенела, захватывало дыхание. Впереди слышалась перестрелка. Не доходя 2-х верст до станицы Ново-Дмитриевской, движение уперлось в реку, где мост оказался снесенным. Переправлялись вброд под артиллерийским огнем противника, через ледяную воду, покрытую у берегов тонким слоем льда. Переправа затянулась до ночи.
В голове переправился Марковский офицерский полк, подошедший уже в темноте к станице.
markov_sl (7K) «В такую ночь все равно замерзнем в поле»,—сказал ген. Марков и кинулся с полком в станицу.
Полузамерзшие офицеры, падая, проваливаясь в снегу и месиве грязи, держа в окаменевших руках винтовки, бросились вперед и в темноте завязали рукопашный бой с выбегавшими из домов красными. Станица была взята.

Утром большевики пытались отобрать ее обратно, но были отброшены. Переход в Ново-Дмитриевскую был окрещен «Ледяным», откуда и пошло название 1-го Кубанского Похода.

Через несколько дней подошли кубанские добровольцы, и Армия была переформирована, получив, наконец, недостающую ей конницу, и увеличила свой состав до 6 тысяч бойцов.

В отличие от Дона, обстановка на Кубани была сложней из-за отсутствия единомыслия между слоями населения. Иногородние враждовали с казаками на почве земельного вопроса, а в самой казачьей среде шли несогласия из-за сепаратистских тенденций части казачества. Кубань, являясь тылом турецкого фронта, наводнялась солдатской массой, вкусившей большевистскую заразу, не только с юга, но и со стороны Новороссийска, где скоплялись эшелоны, перевозившиеся морем из Трапезунда. Под влиянием текущих событий, атаман и кубанское правительство уже к началу декабря (1917) определенно стали на позицию непризнания Советов. Для противодействия надвигавшейся опасности было приступлено к формированию добровольческих отрядов под командой войскового старшины Галаева, капитана Покровского и полк. Лисвицкого.
Революционный совет, организовавшийся в Новороссийске, двинул войска на Екатеринодар 20 января 1918 г. Сборный казачий отряд, силой 700 бойцов, под командой кап. Покровского, разбил и рассеял большевиков, несмотря на их численное превосходство. Большевистский командир Серадзе, разгневанный неудачей, решил раздавить чепокорных кубанцев и потребовал пополнений войсками и припасами.

Большие силы большевиков сосредоточились у ст. Георгие-Афинской; назревала серьезная операция для кубанских добровольцев, которыми снова командовал капитан Покровский. Он начал движение в полночь с 26 на 27 января вдоль железнодорожного полотна и внезапным ночным налетом решил исход боя. Большевики понесли огромные потери, потеряв своих командиров (Серадзе и Яковлева), 14 орудий, 60 пулеметов, огромное количество винтовок и боевого снаряжения. Они были отброшены к Новороссийску, но на кубанское казачество надвигалась беда с направления противоположного, где не имелось никаких заслонов, но столпились большие эшелоны с Кавказского фронта. Поэтому было принято решение выдвинуть в направление к узловой станции Тихорецкой отряд Покровского (уже в чине полковника), а в направлении к другой узловой станции Кавказской (куда стекались казаки восставших станиц),—отряд полковника Лисвицкого. Пронесся слух, что с Дону направляется на Кубань ген. Корнилов с Добровольческой Армией и ждали его с нетерпением.

Однако большевики с большими силами войск с Кавказского фронта (39-ая пехотная дивизия) повели наступление на кубанских добровольцев. Ими была занята станица Кавказская, где они учинили кровавую расправу с офицерами и казачьими старшинами, а у Выселок задержали и остановили отряд полк. Покровского. Оба отряда отошли к Екатеринодару, который постепенно стал окружаться противником со всех сторон. Возникла неизбежность его оставления, так как терялась надежда на скорый подход ген. Корнилова.

Закончив переформирование добровольческих сил в один отряд под командой полк. Покровского, кубанцы в ночь на 1 марта оставляют Екатеринодар. Отряд двинулся в общем направлении на Майкоп и 4 марта достиг ст. Пензенской, преследуемый красными со стороны Екатеринодара. Движение на Майкоп было также преграждено, и на совещании было решено двигаться на соединение с Армией ген. Корнилова. Отряд двинулся на север к аулу Шенджий 7 марта и в тот же день захватил переправу через Кубань у ст. Пашковской. Здесь отряд Покровского ведет бой с красными, движение преграждается, и снова теряется надежда на соединение с ген. Корниловым.
Военный Совет возвращается к первоначальному плану-движению на Майкоп. Отряд двинулся в направлении к аулам Гатлукай и Вегепший, и на переправе у аула Вегепший, 10 марта, бой затянулся до ночи. Полк. Покровский снова теряет веру в правильность действий.
Он докладывает Военному Совету обстановку, и в четвертый раз на протяжении десяти дней изменяется план действий. Решено направиться к черноморскому побережью, т.е. в обратном направлении от Майкопа; отряд круто поворачивает на запад и двигается к ст. Калужской. Неудача поисков Добровольческой Армии породили утомление, расстройство и недовольство руководством и дали достаточный срок большевикам разобраться в обстановке и принять меры противодействия.
Движение на ст. Калужскую они уже преградили и перешли в наступление. Кубанцы встретили сильного противника и влили в боевую цепь всех поголовно людей и даже неспособных к бою и остались победителями. Но сами были так изнемождены физически, что не могли довершить победу и преследовать большевиков. В самый решительный момент этого боя, ура на фронте слилось с ура в тылу. Там приветствовали долгожданный разъезд, прибывший из Добровольческой Армии; соединение Белых боевых сил было не за горами.
12 марта кубанцы заняли ст. Калужскую, 14 марта состоялось свидание вождей, а 17 марта фактическое соединение Добровольческой Армии с Кубанским правительственным отрядом. Кубань была вовлечена в общую Белую борьбу на юге России.


Теперь предстояла на очереди операция за обладание Екатеринодаром.

Было решено:
1) разбить отряды противника, действовавшие южнее Екатеринодара, для того, чтобы обеспечить возможность переправы и увеличить запас боевых припасов за счет большевистских складов,
2) внезапным ударом захватить паромную переправу у Елизаветинской и
3) переправиться через Кубань и взять Екатеринодар.

К 24 марта бригада ген. Богаевского захватила Григорьевскую и Смоленскую. В этот день ген. Марков после упорного боя занял Георге- Афинскую станицу, где был центр закубанских красных отрядов. Конница ген. Эрдели была брошена к Елизаветинской для захвата переправы. Форсированным 90-верстным переходом конница ген. Эрдели подошла к ст. Елизаветинской и захватила переправу. За конницей подошла бригада ген. Богаевского.

Точно установить численность красных, занимавших Екатеринодар, трудно. Впоследствии, в «Екатеринодарских Известиях» было указано, что оборона города обошлась большевикам в 15 000, из коих 10 тысяч раненых. Цифра эта, вероятно, преувеличена, но ранеными красными были забиты все лазареты, а санитарные поезда непрерывно шли на Тихорецкую. Повидимому, численность красных была между 25 и 40 тысячами, при 3 броневых поездах и двух десятках орудий, имевших громадный запас снарядов. Забаррикадировав все улицы, красные оказывали упорное сопротивление.

В это время конница ген. Эрдели совершила 100-верстный рейд в тыл противника. Ей было приказано: зайти в охват города с севера и северо-востока, взорвать железнодорожные пути, преградить большевикам пути по железным дорогам и поднять казаков станицы Пашковской.

За время этих двухдневных ожесточенных боев была закончена переправа 1-ой Бригады, были взяты с боя кирпичные и кожевенные заводы в непосредственной близости к южной околице города. Встретив самое упорное сопротивление, боевые линии добровольцев остановились и не могли продвинуться вперед— отсутствие снарядов не позволяло подготовить атаку огнем артиллерии.

29 марта бой не прерывался целый день. Части 1-ой Бригады завладевают артиллерийскими казармами. Красные проявляют небывалое упорство и вводят в бой все новые и новые силы. К вечеру наступление Партизанского полка на западную окраину города привело к успеху; большевики бежали и добровольцы, преследуя их, оказались в районе города и, не встречая сопротивления, достигли Сенной площади. Дальше партизаны не пошли, ожидая подхода частей 1-ой Бригады, чтобы передать ей захваченный район и только тогда продолжать наступление на городское кладбище. В глубокой тьме добровольцы ждали и не дождались подкреплений; разведка установила наличие красных цепей у них в тылу, и отход назад был проведен подделываясь под «своих». К рассвету, ген. Казанович привел свой отряд в 250 добровольцев на свои позиции. В эту ночь с 29 на 30 марта погиб во главе корниловцев полк. Неженцев, ряд других выдающихся военачальников, расстроился план движения и преемственность боевого командования ночью, в глубокой тьме. Эти роковые случайности оставили ген. Казановича в одиночестве, и развитие успеха не могло осуществиться.

День 30 марта прошел в перестрелке. Несмотря на понесенные громадные потери, особенно в командном составе, и несмотря на выяснившееся численное и техническое превосходство противника, ген. Корнилов не отказывался от конечного штурма города, но приняв во внимание крайнюю утомленность войск, перенес атаку на 1 апреля.

kornilov_lg (16K)31 марта, с утра, противник открыл сильный артиллерийский огонь. Обстреливалась и ферма, где был расположен штаб ген. Корнилова. В 8 час. утра неприятельская граната, пробив стену, взорвалась под столом, у которого сидел Корнилов. Когда ген. Казанович и адьютант Долинский вошли первыми в комнату, она была наполнена дымом, а на полу лежал вождь. Кровь сочилась из небольшой ранки на виске.

Неумолимый, беспощадный рок сразил вождя и душу Армии в часы наибольшего ее напряжения... Вначале смерть Главнокомандующего хотели скрыть от Армии до вечера. Напрасные старания: весть разнеслась, как бы по внушению. Казалось, что самый воздух, напоен чем-то жутким и тревожным, и что на передовых линиях уже знают, почувствовали, что свершилось роковое. Скоро узнали все; впечатление потрясающее. Люди плакали, говорили между собою шепотом... В Корнилове, как в фокусе, сосредоточилось все: идея борьбы, вера в победу, надежда на спасение. И когда его не стало, в сердца, даже самых храбрых, начали закрадываться страх и мучительное сомнение. Так чувствовал и передавал настроение ген. Деникин, который и вступил в командование Армией.

В это время положение Армии ухудшилось в тактическом отношении: на фронте генерала Эрдели началось движение большой колонны красных в обхват левого фланга добровольцев. Ген. Эрдели бросил свою конницу в атаку. Непревзойденные конники, рассыпавшись в лаву, с лесом поднятых шашек понеслись в атаку. Остановилась колонна красных, из пулеметов и винтовок открыла беспорядочный огонь, но не остановила добровольцев. Несколько секунд, и толпы красных начали искать спасение в бегстве. К несчастью, правый фланг атакующей конницы попадает во впереди лежащее болото размякшего чернозема, и лошади и всадники на несколько мгновений загрузают в нем. Видя это, уходившие большевики почти в упор открывают пулеметный и винтовочный огонь. Падают гвардейцы, донские казаки: есаул Рыковский, подъесаул Плеве, полк. Рашпиль, все вместе со своими лошадьми.

Несмотря на большое превосходство в силах, обходная колонна красных была разбита и в беспорядке отступила, но потери конницы ген. Эрдели были так велики, что она должна была оставить Сады и отойти к главным силам.
Гвардейская сотня потеряла 3/4 своих лошадей и 1/4 состава своих людей.
Незаменимую потерю казаки-гвардейцы понесли в лице есаула Рыковского, о котором «Донская Волна» вспомнила такими словами:

«Их было много в Корниловской Армии — этих безумно-храбрых, сильных волей, громадного боевого таланта людей. Ими была жива Армия, их страшной отвагой творила она свои сказочные подвиги и благородными сердцами их она окружила себя ореолом величия и чистоты. Много их было, славных сподвижников Корнилова. Есаул Лейб-Гвардии Казачьего Его Величества полка Яков Федорович Рыковский в Белой Армии командовал взводом спешенных казаков в отряде полк. Краснянского и только впоследствии, за несколько дней перед смертью, получил Гвардейский конный взвод. Но знали его все по поразительным делам его взвода. Это был не только лично герой, своим примером увлекавший других на ратном поле, это был герой-вождь, герой начальник, который всех своих бойцов делал героями силой своего необыкновенного авторитета и обаянием своей исключительной личности. В бою, под сильным орудийным огнем, идя вперед навстречу рою пуль, он совершенно спокойно и внимательно вглядывался в расположение противника и с поразительной точностью руководил действиями своего пулемета и взвода. В полный богатырский рост, размеренным шагом он шел в атаку, за укрытия во время атаки не позволял заходить ни себе, ни другим,—и все же потерь в его взводе почти что не было. Он горел в бою и жил в нем».

Не меньшей потерей для гвардейцев-казаков была и смерть убитого рядом с Рыковским подъесаула Плеве, сына одного из лучших боевых генералов Российской Армии. Он провел всю великую войну в рядах Лейб-Казачьего полка и был выдающимся офицером, ровным и спокойным в боевой обстановке, обладавший необыкновенной способностью в ориентировке.

Погибли известные военачальники, и их смерть оплакивали русские патриоты; погибли десятки и сотни безвестных добровольцев. Они оставили свои школы на заре своей юности по призыву Отечества на борьбу против зла и произвола и на защиту чести родной земли.

Отдали свою жизнь в боях за Екатеринодар два моих товарища- одноклассника, ученики 6-го класса Ростовcкой-на-Дону гимназии, Калинин и Новицкий. Им было по 16-17 лет; скромные и тихие, наразлучные друзья, они ушли 9 февраля, будучи в ночном наряде, когда большинство из нас спало по домам. Новицкий был очень похож на Пушкина, отрастив себе маленькие баки, и мы, в шутку, звали его Александром Сергеевичем. Нельзя не вспомнить их, первых жертв далекой, бурной юности и чистый порыв их светлых душ. Гибли молодые жизни, истинные сыны России, а народ российский не знал, кого он теряет. И узнает ли?

Смерть генерала Корнилова нанесла последний удар утомленной нравственно и физически пятидневными боями Армии, повергнув ее в отчаяние.
Поэтому, ставя главной целью спасение Армии, ген. Деникин решил, с наступлением темноты, снять осаду Екатеринодара и быстрым маршем, с большими переходами, вывести Армию из-под удара Екатеринодарской группы большевиков. Ночью 31 марта Армия выступила в направлении на колонию Гначбау. Конница ген. Эрдели прикрывала отход.

Под вечер Армия, выдерживая нажим большевиков со стороны Екатеринодара, двумя колоннами подошла к станице Медведковской. В авангарде шла бригада ген. Маркова, а конница ген. Эрдели была направлена севернее Медведковской для порчи пути и отвлечения внимания противника. Шли в полной ночной тишине; вдруг раздалось несколько выстрелов, а через несколько минут со стороны станции показалась движущаяся громада бронированного поезда, медленно, с потушенными огнями надвигавшегося на добровольцев...
Поезд подошел вплотную. Генерал Марков бросился к паровозу и бросил ручную гранату в машину, за ним кинулись марковцы... Полк. Миончинский, под градом большевистских пуль, подвел в упор орудие и огнем сбил паровоз... Несмотря на отчаянное сопротивление, бронепоезд был захвачен, а в нем артиллерийские снаряды и ружейные патроны,— все, в чем нуждалась так Армия. Офицерский полк ворвался в станицу.

Эта победа, первая под начальством ген. Деникина, подняла дух Армии. После привала в Медведковской, Армия без всякого давления противника двинулась в мирную, дружественную станицу Дядьковскую, а оттуда в пределы Ставропольской губернии.

Во время остановки в Ильинской пришли хорошие вести с двух сторон: Лабинский и Баталпашинский отделы прислали гонцов просить добровольцев к себе, чтобы поднять восстание и захватить Армавир. С Дону пришли известия о поголовном восстании донцов и о захвате Донской столицы — Новочеркасска. Армия воспрянула духом. В станицу Егорлыцкую был послан с разъездом полк. Барцевич, который, сделав пробег в 200 верст, вернулся с сотней донских казаков и привез радостные известия:
Дон восстал, задонские станицы ополчились поголовно и ведут отчаянную борьбу с большевиками.

Оставив отряд ген. Покровского для поднятия восстания на Кубани, Добровольческая Армия двинулась на Дон. 19 апреля (1918) Конный полк полковника Глазенапа был двинут прямо в Егорлыкскую станицу, а Армия двинулась на Лежанку.
21 апреля, в Великую субботу, конница вступила в Егорлыкскую, где была встречена казаками с хоругвями и иконами. Встретив здесь под звон пасхальных колоколов Светлый праздник, конница Глазенапа наутро двинулась в восставшую против большевиков Мечетинскую станицу. Большевики держались под самой станицей, обстреливая ее из орудий. Полк полк. Глазенапа развернулся, конная батарея открыла огонь, и красные бежали. На следующий день таким же порядком была очищена и Кагальницкая станица.

Добровольческая Армия, совершив свой легендарный поход, прошла всю Кубань, но освободить ее от красных не смогла, лишь присоединив к себе верных России кубанских казаков. Армия вернулась, утратив Корнилова, ряд выдающихся начальников, пережив ряд критических положений, когда только высокий героизм состава — от рядового до начальника — спасал от полной и конечной гибели. Тяжелый и славный путь Добровольческой Армии, омытый кровью, не остался бесплодным — борьба продолжалась и ширилась.

drozdovsky (11K)К празднику св. Пасхи Добровольческая Армия сосредоточилась в южных станицах Донской области—Мечетинской и Егорлыцкой, имея в тылу восставший Дон. Одновременно, после почти 2-месячного похода с Румынского фронта, пришел на Дон отряд полк. Дроздовского, оказал помощь донцам освободить от красных Ростов и Новочеркасск и отправился на соединение с Добровольческой Армией в станицу Мечетинскую.

На 1-ый день Пасхи, по главной улице Ростова, все еще занятого красными, проскакал на лихом коне такой же всадник — одинокий офицер-дроздовец, сияя золотом погон, и исчез. Это был лучший подарок к Пасхе; буханье пушек на подступах к Ростову и несказанно дерзкое появление белого офицера возвещали изгнание красных.

Прибытие доблестных дроздовцев в числе 1100 человек (из которых 2/3 были офицеры) было радостным событием и подкреплением Добровольческой Армии.
Уже 3 мая (1918) в освобожденном от красных Новочеркасске собрались казачьи делегаты — «Круг спасения Дона». «Круг» взял на себя всю полноту верховной власти на территории Дона и выбрал атаманом генерала П. Краснова, вручив ему власть управлять войском. К тому времени на освобожденной территории были уже разрозненные, отдельные отряды с общей численностью около 17 тысяч. Была объявлена мобилизация десяти возрастов казаков, мелкие отряды сводились в полки, восстанавливалась регулярная армия донцов.

Новые формации Донской Армии незамедлительно двинулись на север, освобождая станицы от красных и в то же самое время обеспечивая тыл Добровольческой Армии. На Дону создалось к этому времени сложное положение в связи с появлением на Украине и в пределах Дона частей германской армии, о чем повествование впереди.

ВТОРОЙ КУБАНСКИЙ ПОХОД

С обеспеченным тылом Добровольческая Армия приступила ко второй фазе своей борьбы и, для пополнения своего вооружения, предприняла в конце апреля рейд в направлении на Сосыки, где и захватила большую военную добычу.
На Кубани в это время были сосредоточены большие силы красных, состоявшие из войск быв. Кавказского фронта, а также вытесненные с Дона. Это были опытные фронтовики, одурманенные большевизмом сознательно или безсознательно и слепо шедшие за своими комиссарами. Численность этой, так наз. Северо-Кавказской армии под командой Сорокина исчислялась прибл. в 100 тысяч бойцов.

Численность Добровольческой Армии, сосредоточенной в южных станицах Донской области, не доходила до 10 тысяч штыков и сабель и 20 орудий. Эти силы были сведены в пять полков пехоты и 8 конных полков, из которых 7 полков были кубанцы. В самом начале 2-го Кубанского похода в июне месяце левый фланг Добровольческой Армии прикрывался большим отрядом донских казаков под командой полк. Быкадорова. Этот отряд донцов был силою в три тысячи при 8 орудиях и действовал в долине реки Маныч.

12 июня (1918) Добровольческие части начали свой 2-ой поход на Кубань движением в направлении станции Торговой, которая и была занята добровольцами после длительного, целый день, боя. В этот день был убит легендарный, мужественный воин, генерал Марков,— шпага генерала Корнилова.
Был убит человек, в котором сочетались качества выдающегося офицера Генерального штаба и качества храбрейшего строевого офицера. Одаренный исключительными военными дарованиями, 39-летний офицер был уже генерал- лейтенантом, имел стаж профессора Николаевской военной академии и признание своих боевых качеств в виде ордена св. Георгия и Георгиевского оружия. Генерал Сергей Марков являлся прообразом и символом русского офицера мученика долга и чести. Безвременно ушел из жизни от разрыва русской гранаты витязь, драгоценный сын Национальной России.

Добровольческая Армия стремилась в первую очередь захватить узловые станции железной дороги и тем прервать всякую связь красных с Царицыным. В последующие дни июня были взяты с боем мосты через реку Маныч офицерской ротой, двинувшейся во весь рост в атаку; заняты станица и станция Великокняжеская, где была захвачена большая военная добыча. Обеспечив тыл, добровольческие части снова повернулись на юг и двинулись в направлении на Белую Глину. С 18 по 23 июня шли упорные бои с приближением к этому огромному селу. В занятом с боем селе Песчаноковском было обнаружено очень много скрывшихся матросов—«красы и гордости революции»; мужское население села было почти полностью мобилизовано красными.

В ночь на 23 июня, 2-ой батальон Дроздовского полка, под командой полк. Жебрака, атаковал Белую Глину и занял хутор перед селом, где попал под сильнейший огонь и понес очень большие потери.
Красные перешли в контратаку и вытеснили батальон из хутора. Подошедшие к рассвету части ген. Боровского и полк. Кутепова стали продвигаться вперед с запада и юга, артиллерия открыла огонь, дроздовцы снова двинулись в атаку и большевики, не выдержав, снова бросились бежать.

По занятии села началось вылавливание красных, которые там скрывались массами. Были обнаружены трупы свыше 100 чел. дроздовцев и среди них трупы 43 офицеров и полк. Жебрака. Трупы были изуродованы в результате пыток и издевательств; у многих были отрезаны уши, носы, языки, вывернуты руки и ноги. Часть офицеров было сожжена живьем, будучи ранеными. Полк. Жебрак был также сожжен.
Погиб храбрейший воин и благороднейший человек. И над павшими воинами,—кровью и честью на поле брани венчанными,—издевались чудовища в человечьем облике, порождения сатаны и большевизма, достойные выученики российского палача Ленина.

На рассвете 1 июля было приступлено к овладению узловой станцией и станицей Тихорецкой. На марше, без большого боя, была взята станица Терновская и станция Порошино.
Перед станцией Тихорецкой разыгрался упорный бой с красными, имевшими несколько бронепоездов, ведших огонь по нашим цепям. Здесь впервые был пущен в атаку Солдатский, впоследствии Самурский, полк, сформированный из военнопленных красных. Первым его командиром был полк. Шаберт. Полк действовал очень хорошо и, при содействии пластунского батальона и корниловцев Тихорецкая была взята. На станции была захвачена большая военная добыча, несколько эшелонов и 2 бронепоезда.

Одновременно, движением на юго-запад, дивизия ген. Боровского заняла 5 июля станцию Кавказскую, большой железнодорожный узел, и отбросила красных за Кубань, а полк. Шкуро с Партизанской дивизией, прорвав фронт красных, быстрым маршем занял 8 июля город Ставрополь, к восторгу настрадавшегося под красными населения.

К 1 августа (1918) части Добровольческой Армии достигли подступов к Екатеринодару. С раннего утра того дня началось наступление по всему фронту. Под вечер кубанская конница генерала Эрдели широким охватом с северо-запада атаковала дрогнувшие красные части, начавшие отход, и в 9 часов вечера проникла за город. Части 1-ой пехотной дивизии вступили в город 2 августа с северной стороны.
Утром 3 августа генерал Деникин и кубанский атаман Филимонов, верхом на лошадях, в сопровождении штабных офицеров и членов Кубанского правительства, торжественно въехали в город, восторженно приветствуемые народом, и направились в Войсковой Собор. После торжественного благодарственного молебна состоялся парад добровольческих частей и кубанской конницы.
Но не было на параде генералов Корнилова, Алексеева и Каледина,—истинных вождей и вдохновителей Белой Борьбы.

Доблестью и кровью давались победы по освобождению Кубани и Северного Кавказа. Весь октябрь месяц велись ожесточенные бои с большими силами красных в районе Ставрополя, которые им удалось захватить. За его обладание были сосредоточены не только пехотные добровольческие части, но и большие силы конницы. В этих боях добровольцы понесли очень большие потери. Был тяжело ранен начальник 3-ей дивизии полк. Дроздовский (ранение завершилось заражением крови, и обожаемый вождь и рыцарь скончался 1 января 1919 г.), был убит командир Корниловского Ударного полка полк. Индейкин, ранен командир Самурского полка полк. Шаберт; в Корниловском конном полку убит командир полка полк. Федоренко. Очень большие потери были в офицерских дроздовских рядах.

Потери в личном составе частей возмещались притоком добровольцев из Кубанской, а позднее из Терской области. Конные дивизии ген. Покровского, ген. Врангеля и полк. Шкуро продолжали теснить красных, освобождая Сев. Кавказ, и повели наступление в направлении на Царицын. Численный состав Добровольческой Армии значительно возрос: было уже 10 пехотных полков, 20 батарей. С декабря 1918 г. началась переброска добровольческих частей в Донецкий бассейн.

В то время, когда Добровольческая Армия двинулась во 2-ой Кубанский поход, на Дону, после успешного восстания, началась работа по формированию сил, способных не только отстоять Дон от большевиков, но и включиться в борьбу Добровольческой Армии за Россию.
Армия восставших донцов состояла из полков станичной, дружинной организации: полки возникали по постановлению станицы, комплектовались станичниками и обычно даже кормились станицей. Такой дружинный характер не мог быть применен при формировании постоянной армии, и атаман Краснов, преодолевая большие трудности, приступил к формированию регулярной армии.
Ему удалось уже к августу (1918) создать 4 корпуса, а также немедленно приступить к формированию и обучению постоянной Донской армии из молодых и необученных казаков, еще не служивших и не затронутых революционными новшествами. Началось обучение и служба частей строго на основании Устава старой Российской армии, в духе старых воинских традиций, с твердым внутренним порядком. Готовился особый 30-тысячный корпус молодых казаков всех родов оружия, и на первом смотру, уже в конце августа (1918), части Постоянной армии показали себя блестяще и выправкой и выучкой.

Западные границы Донской Области с Украиной не нуждались в защите, пока Украина была оккупирована немцами, с которыми установился некоторого рода нейтралитет. Военные действия велись на северном и Царицынском направлении.
С поражением Германии, оккупационные немецкие части начали покидать Украину, нелюбезно провожаемые населением; отряды повстанческих атаманов пускали поезда с немецкими солдатами под откос и расправлялись с ними. С уходом немцев образовался новый, Донецкий фронт, протяжением в 600 верст. Потребовалось новое напряжение сил и помощь со стороны.

Возникла надежда на помощь союзников, англичан и французов, в деле борьбы Юга России с коммунистами. Добровольческая Армия и казачество питали надежду, что союзники отдадут свой долг России, принесшей неисчислимое количество жертв для успеха общего дела. Юг России почти не имел фабрично-заводской промышленности, война же требовала пушек, снарядов, патронов, медикаментов, обмундирования и пр. Без помощи извне можно было лишь с трудом защищаться, но без движения вперед не ждать победы.

Прибывшие на разведку в Таганрог на двух миноносцах англичанин кап. Бонд и француз кап. Кошен, — ехали не без страха, однако их ожидал приятный сюрприз. Прибывшей делегации ген. Краснов показал Донскую Офицерскую Школу, Военное училище, военно ремесленные мастерские гор. Новочеркасска, отвез показать Северный фронт и на обратном пути Русско-Балтийский завод в Таганроге, где полным ходом шла перестройка завода на изготовление снарядов и патронов.
Доклад делегации главе союзнической миссии генералу Пулю, прибывшей в Екатеринодар, произвел впечатление, и генерал Пуль пожелал видеть генерала Краснова. Свидание состоялось 13 декабря (1918) в Кущевке, причем ген. Пуль условием помощи союзников Дону поставил признание Донским Атаманом принципа единого командование на Юге России в лице ген. Деникина. Ген. Пуль вполне удовлетворился объединением Армии Юга России лишь в оперативном отношении.

Уехала делегация, и с ней ее обещания... Реальная помощь не спешила.
Большевики летом 1918 года произвели крупную организационную работу, мобилизовав тысячи офицеров, и сосредоточили против Дона армию в 130 тысяч бойцов, при 460 орудий.
Весь ноябрь и декабрь, пока Добровольческая Армия вела тяжелые бои на Кубани и сев. Кавказе, Дон доблестно отстаивал свое существование против сильнейшего врага. Донская Армия неизменно одерживала верх. По существу, как свидетельствует ген. Деникин, стратегическая победа была уже на стороне донцов, зимняя операция красных расстроилась. Но то, что было выиграно в месяцев оружием и моральным подъемом, в один миг было утеряно упадком духа. „Переутомленные непосильной войной и обманувшиеся в ожидании помощи союзников, казачество дрогнуло не перед силой противника, а перед его пропагандой", как сказано Донским историком полк. Добрыниным в „Донской Летописи".

Дух казаков на фронте, почти уже год ведших тяжелую борьбу и усталых от лишений, начал заметно понижаться. Срочно потребовалась помощь Добровольческой Армии.
Пропаганда красных обрела новую силу в ставке на крестьянина- единоличника. В ноябре 1918 г. Советы постановили упразднить в деревне комитеты бедноты, терроризировавшие крестьянство, и перейти к „нормальному строительству в деревне". Это, возможно временное, ухаживание за средним крестьянством, составлявшим наиболее численный слой в деревне, и привлечение этого слоя к строительству на местах быстро дало свои плоды.
Скоро упало дезертирство из Красной армии, наступило падение крестьянских волнений. Большевикам удалось заключить военный союз со средним крестьянством, — основное условие победы в вооруженной борьбе. Стала возможной сколько-нибудь действительная мобилизация крестьянства.
Новые настроения крестьян передались и ближайшим соседям, казакам. Первыми, поверившими „новому курсу" были казаки Вешенской станицы, которым большевики-агитаторы обещали соблюдение принципа „нормального строительства" с сохранением казачьего уклада жизни. Усталость казаков от тяжелой войны, повлекшая упадок веры в свои силы, с одновременным разочарованием в возможность помощи союзников, довершили остальное, и за Вешенской станицей весь Верхне-Донской округ заключил мир с большевиками.

Хотя разрыв Донского фронта произошел против самого слабого места фронта противника, где бездействовала совершенно разбитая 8-ая советская армия, однако измена Верхне-Донцов принудила к отходу соседей Хоперцев, фланг которых повис в воздухе. Отход Хоперцев обнажил фронт Царицынской группы ген. Мамонтова. Эта группа, усиленная с сентября частями Постоянной Армии, первоначально продолжала развивать свой прежний успех, и 5 января (1919) подошла вплотную к Царицыну, готовясь к штурму. Однако дальнейший отход Северных групп заставил Мамонтова начать отход. Лишь на Луганском направлении прочно держалась, доблестно отбивая все атаки красных, 3-я Донская дивизия Постоянной армии.

Отход Северного и Царицынского фронтов, советская пропаганда, известие об измене Верхне-Донцов, быстрая утрата всего добытого тяжелыми и кровавыми боями, разочарование в союзниках, — деморализовало казаков, и Донская Армия быстро начала таять, уменьшившись к 1 февраля в своей численности до 15 тысяч. В резерве оставалась лишь 1-ая дивизия Постоянной армии, составлявшая гарнизоны Таганрога, Ростова, Новочеркасска и Александровска-Грушевского. Положение на фронте было грозное; авторитет атамана Краснова сильно упал, и 1 февраля, на заседании Большого Войскового Круга, уступая оппозиции, он отказался от атаманства, бросив свой атаманский пернач на стол. На пост атамана был избран генерал А.П. Богаевский.

Ген. Краснов уехал на Север к генералу Юденичу продолжать борьбу с красными.
Положение на Донском фронте создалось очень тревожное в связи с деморализацией в казачьих частях. Потери в боях и от сыпного тифа, самовольный уход по домам целых полков или сдачи в плен, — ослабили до крайности фронт. Остатки Донской армии отошли за реку Донец. Была угроза дальнейшего отхода к югу и оставления Зверевского узла.
Большевики были уверены в дальнейшем успехе и, оставив развитие успеха и преследование за Донец, изменили направление удара на более южное: Новочеркасск-Ростов. Создалось катастрофическое положение, так как с дальнейшим продвижением большевиков по кратчайшему пути в сердце Донской области и занятием ими Новочеркасска и Ростова, — Донское казачество выбывало из борьбы, а Добровольческая Армия, ведшая тяжелые бои в Угольном районе, — оказывалась отрезанной в районе Юзовки.

Казалось, что вновь надвинулись февральские дни 1918 года; в Новочеркасске царила тревога. Ген. Деникин спешно направил с Сев. Кавказа полки ген. Шкуро и Покровского, однако их прибытие не могло осуществиться ранее конца февраля. Оставшиеся части Донской Армии должны были во что бы то ни стало продержаться на Донце до оттепели, обращавшей эту реку в серьезную преграду. В Ростове и Новочеркасске открылась запись учащейся молодежи в отряды партизан; на фронт были двинуты части 1-ой Дивизии Постоянной армии.
Прибытие свежих полков молодых казаков, под звуки своих трубачей, на фронт у хутора Грушевского внесло коренное изменение в обстановку. Немногочисленные части, сдерживавшие наступление красных, получили подкрепление из казаков местных станиц и воспрянули духом.
На рассвете 19 февраля казачьи части перешли в наступление и разгромили красных, переправлявшихся через Донец. Были захвачены пленные, орудия, пулеметы, винтовки, снаряды, походные кухни и пр. В сводке Штаба Донской армии было сказано, что при атаке Гвардейской бригады в районе хутора Семимаячного батальоны противника перестроились в карэ, встретили атакующих огнем в упор и были смяты только натиском коней. У многих лошадей были штыковые раны. 199-ый полк красных был почти полностью уничтожен.

Успех на Донце 19 февраля поднял дух других частей Донской армии. Разбитые части 9-ой советской армии были отброшены за Донец; попытка красных захватить Новочеркасск на плечах отходившей и расстроенной армии была сорвана. Красное командование изменило направление своего наступления на Новочеркасск-Ростов с кратчайшего на более длинное, через Каменноугольный район, в котором с декабря 1918 года Добровольческая армия вела тяжелые бои с большими силами противника в районе Юзовка-Бахмут.
Пользуясь численным перевесом, красные непрерывно вели атаки, изматывая добровольцев, несших большие потери.

Приняв план удара по Белым силам в юго-восточном и восточном направлении, большевики сосредоточили следующие формации:
10-ю армию Егорова (23 тысячи) для отвлечения Белых сил и наступления на юг вдоль линии жел. дороги Царицын-Великокняжеская;
9-ю армию (28 тысяч) на пассивном фронте по Дону и далее по Донцу;
8-ю армию Тухачевского (27 тысяч) в районе Луганска по Донцу;
13-ю армию Кожевникова (25 тысяч) в районе Никитовки и
14-ю армию (20-25 тысяч), состоявшую из украинских формирований.
Трем последним упомянутым армиям была поставлена задача уничтожить Белые силы, прикрывающие Донецкий бассейн, и выйти на линию Ростов- Новочеркасск.

В конце февраля против этих трех советских армий, общей численностью в 70-75 тысяч бойцов, были противопоставлены: на правом фланге, в районе Луганска, Донская конная ударная Донская группа ген. Коновалова, численностью в 3-4 тысячи, составлявшая левый фланг Донской армии. Далее на юг шло почти никем не обороняемое пространство до Колпаково, а оттуда до Мариуполя растянутый фронт 12-ти тысячной Добровольческой армии ген. Май- Маевского (см. карту стр. 67).

kub_pox2 (15K) В тылу, у города Александро-Грушевска сосредотачивались перебрасываемые с Кавказа дивизии ген. Покровского и ген. Шкуро. В начале марта была переброшена одна Донская дивизия (1-ая) в Каменноугольный район, в стык между Добровольческой армией и Донской группой ген. Коновалова.
По директиве генерала Деникина, наши формации должны были нанести встречный удар наступающим красным силам, направляя его на линию Дебальцево-Луганск. Начались ежедневные встречные бои с превосходящими силами красных. Наши конные и пешие атаки чередовались с атаками красных вплоть до встречного штыкового боя. Населенные пункты переходили из рук в руки в течение всего марта месяца; обозначился полный неуспех операций 8-ой сов. армии.

Этот неуспех повлек за собой попытку 9-ой сов. армии, дотоле пассивной, начать наступательные операции. Красные с большими силами перешли Донец у станицы Каменской и у Белой Калитвы и, потеснив слабые Донские части, угрожали ст. Лихой.
Донское командование, пользуясь неудачами 8-ой сов. армии, временно сняло с Луганского направления 2 конных Донских дивизии и бросило их на переправившихся красных. Советские полки, сначала у Каменской, а затем у Белой Калитвы, были сброшены в реку. Трофеями были 50 орудий и 200 пулеметов. На фронте 9-ой армии вновь наступило затишье.
Все зимние и весенние месяцы 1919 г. шли непрерывные, почти ежедневные встречные бои как на фронте Донской армии по Донцу, так и на фронте Добровольческой армии в Каменноуголном раойне Юзовка-Бахмут. Как пример: запись ген. Абрамова, начальника 1-ой Донской конной дивизии: „...Полки тают в месяц на 50%..."

Начальник Штаба Добровольческой армии ген. Юзефович сообщает 30 марта (1919) Главнокомандующему ген. Деникину:
„С правого берега Дона надо убрать ядро Добр. армии — корниловцев, марковцев, дроздовцев и другие части, составляющие душу нашего бытия. Надо их пополнить, сохранить этих великих страстотерпцев — босых, раздетых, нищих, великих духом, на своих плечах, потоми кровью закладывающих будущее нашей родины... Сохранить для будущего. Всему бывает предел... И эти бессмертные могут стать смертными".

К концу весенних месяцев наши пехотные части были уже очень слабого, малочисленного состава (20-25 штыков в роте) и несли службу без отдыха. Слабо экипированные, в стужу, снег, дождь, неся потери в боях и от тифа, добровольческие части держали фронт против многочисленного противника. Артиллеристы, сопровождавшие отряды пехоты, большей частью по-орудийно, терпели все невзгоды не меньше пехоты, присовокупляя заботу о лошадях, зачастую на руках вытягивая орудия на крутых замерзших подъемах или в жидком грунте распутицы.
Население Каменноугольного района, главным образом рабочие, относились к добровольцам недоброжелательно, в противоположность интеллигенции. Учащаяся молодежь и городские жители вступали в ряды добровольцев, без каких-либо принуждений, но непривычные к физическим лишениям, тяжело переносили холод, недоедание, усталость, невзгоды и тяготы походной жизни.

Большую помощь в боях оказывали бронепоезда („Единая Россия", „Полк. Жебрак", „Ген. Алексеев", „Ген. Корнилов"), крейсировавшие в развитой сети железных дорог Каменноугольного района и своим метким артиллерийским огнем не раз спасавшие нашу пехоту в критических положениях.
Изредка прибывали подкрепления из Южной армии: рота Кабардинского полка, 1-ый стрелковый полк (100-120 штыков), Белозерский полк, такого же состава, Алексеевский партизанский полк, 42-ой Якутский полк.
Пополнение частей проводилось также включением пленных красноармейцев в боевые части после предварительного опроса. Опыт с Самурским полком во 2-ом Кубанском походе послужил тому примером. Все же выявить коммунистов не всегда было возможно, и этот недосмотр иногда имел трагические последствия, как это случилось 17 апреля в бою к северу от Юзовки у Скотоватой. С 1-ым батальоном Дроздовского полка в бой были введены 13-ая и 14-ая роты, сформированные из пленных. Когда в ходе успешного боя произошла заминка и потребовался отход, обе эти роты перебили своих офицеров и перешли на сторону красных. Разумеется, в случае своего вторичного пленения, эти люди не могли рассчитывать снова оказаться в рядах белых сил, а лагерей для военнопленных ни у нас, ни у красных не было.

В конце апреля и начала мая красные несколько раз переходили в энергичное наступление, но успеха добиться не смогли, встретив упорное и стойкое сопротивление, стоившее больших жертв. Довольно будет упомянуть, что только в корниловском полку с 1 января по 1 мая потерь было 3303 человека; кроме 75 офицеров командного состава, за это время выбыло из строя 683 офицера, служивших в полку в качестве рядовых бойцов.
Шли беспрерывные дожди, люди не раздевались, так как по ночам всегда можно было ожидать нападения; орудийные лошади не разамуничивались. Только днем, лишь изредка, снимались хомуты.
Этот последний период перед наступлением был очень тяжел и людям и лошадям.

В этот тяжелый период радостным событием было прибытие Кубанского корпуса ген. Шкуро. Коннице ген. Шкуро была дана задача ударить по тылам 13- ой и 14-ой сов. армий. В течение двух недель, с 17 марта по 2 апреля, кубанцы прошли от Горлова до Азовского моря, наводя страх на большевиков, разогнав, порубив и взяв в плен несколько тысяч человек, бронепоезда-и другую военную добычу.

10-ая и 12-ая советские армии, предприняв наступление вдоль железнодорожного пути Царицын-Торговая, потеснили слабые Донские части и проникли в глубокий тыл, угрожая Ростову. Но новая армия ген. Врангеля, усиленная мощным корпусом ген. Покровского, при поддержке на левом фланге донскими частями ген. Савельева и на правом фланге конным Кубанским корпусом ген. Улагая, — наголову разбили красных, взяв 15 000 пленных, 55 орудий, 150 пулеметов и вышли на Волгу, взяв Царицын и Сарепту.
В марте месяце, в тылу 9-ой советской армии восстали казаки Верхне- Донского округа. Силы восставших доходили до 30 тысяч и были поддержаны как местными крестьянами, так и соседней Воронежской губернией. На помощь восставшим была направлена конная группа генерала Секретова в три казачьих полка, переправившись через Дон. Казаки перерезали фронт 9-ой советской армии и двинулись в район восставших.
Этот прорыв дивизии ген. Секретова в тыл красным на 75 километров сыграл решающее значение для всего Донского фронта. С занятием ст. Миллерово была разрезана на части 9-ая сов. армия.

С концом мая Донские части постепенно переходят в наступление по всему фронту, чему, впрочем, способствовало и состояние сил и духа красных. Они понесли не только огромные потери в боях и от тифа, но и утратили веру в свою способность противостоять белым. Надежды на провозглашенный в ноябре курс советской власти в деревне сменились разочарованием. По признанию советских источников, недовольство крестьян было вызвано „бесчинством советских войск, тяжестью поборов по разверстке, самодурством комиссаров". В результате дезертирство из советских частей росло, начались волнения крестьян на Украине.

В противоположность красному стану, положение Добровольческих сил стало быстро улучшаться. В начале мая было получено английское обмундирование; на ст. Иловайскую прибыли и стали разгружаться танки; подошли Кубанские пластуны в сотнях большого состава, 150-200 штыков; части Терских казаков; вновь сосредотачивался корпус ген. Шкуро после рейда по тылам красных.

С 14-15 мая (1919) началось наступление. Впервые в бой были введены танки, одновременно с конницей ген. Шкуро. Операция майского наступления была хорошо разработана, организована и проведена. Под согласованными ударами Добровольческих, Донских, Кубанских и Терских полков, фронт советских армий дал трещины и стал быстро распыляться, ширясь по окружности как раздуваемый пузырь (см. карту на стр. 68).

kub_pox3 (29K) 1-ый Донской корпус наступал по Дону на Чир, Усть-Медведицкую станицу и Арчеду; 2-ой Донской корпус на Усть-Хоперскую и далее на Балашов; 3-ий Донской корпус, поддерживая связь с Добровольческими частями, наступал в воронежском направлении.
1-ый армейский корпус ген. Кутепова и пластуны наступали на Славянск- Лозовую-Харьков; Терская дивизия восточное 1-го корпуса на Белгород; корпус ген. Шкуро, наступая западнее 1-го корпуса в направлении на Екатеринослав, имел южнее себя группу ген. Виноградова.

22 мая 1-ый армейский корпус занял Славянок, 2 июля дроздовцы взяли Харьков, пройдя 300 верст от исходных позиций. Терцы ген. Топоркова 1 июня заняли Купянск и продолжили движение на Белгород. Кавказская дивизия корпуса ген. Шкуро разбила 23-25 мая под Гуляй-Полем Махно и продолжила движение к Екатеринославу, который и был занят 16 июня.

Красная армия беспорядочно отходила. Погода установилась прекрасная. Походным порядком части двигались на север, имея по пути боевые столкновения, сбивая противника и приветствуемые населением. По взятии Харькова обнаружились зверства, учиненные чекистами в городе. Население встретило добровольцев восторженно, с цветами. 15 июня, после торжественного богослужения в соборе, состоялся парад войскам, который принял ген. Деникин. Такой же смотр ген. Деникин произвел 8 июля 1-ой дивизии Донской армии. Дивизия была переведена в с. Россошу на отдых и пополнение после больших потерь. В строевом отношении пополненная дивизия представилась отлично, но некоторые пешие сотни пополнения были выведены на церемониальный марш босыми. В результате, ген. Деникин обещал лично распорядиться об отпуске обуви на дивизию.

Чтобы впредь не возвращаться к больному вопросу об экипировке войск, нужно заметить, что всю войну дело с обмундированием обстояло плохо, интендантство не справлялось с этой задачей. Текстильных фабрик на юге не было, английского обмундирования, видимо, не было в достаточном количестве, а возможно, и волокита в интендантских канцеляриях имела значение.
8-ая Конно-артиллерийская батарея, в которой я имел честь состоять и исполнять обязанности старшего в команде разведчиков 2-го взвода, — получила отличные английские седла с потниками, некоторое количество рейтуз, фуражки и красные шейные платки. Все остальное обмундирование было русское из каких-то интендантских складов и довольно ветхое, вероятно 2-го срока. Сапоги у большинства добровольцев были свои собственные. Кавалерийские длинные шинели видимо были военного качества, тонкие и изнашивались быстро; мерзнуть в них было делом обычным. На правой стороне спины, у места, где касался затвор неразлучного винчестера, образовывалась со временем дыра как следствие трения затвора о сукно. Кубанские казаки в своих толстых крепких бешметах и бурках такой красоты не имели и при встречах позволяли себе удовольствие зубоскалить, спрашивая, в какой губернии собаки рвут шинели. Не было белья, кроме своего из дому; не было шерстяных чулок или портянок. Но не было и слова жалобы, только стучали зубами; знали на что шли.

Мы были очень бедны, а союзники не щедры. Очень скоро они постарались забыть, что Россия для них сделала за 3 года войны. Просьбы ген. Деникина о разрешении доставить в Армию покинутые нашими частями в Румынии оружие и снаряжение были оставлены без ответа. Скудная помощь снаряжением оказывалась только англичанами. Франция же, видимо, совсем не была заинтересована в победе белых сил и позаботилась только о Польше. Позднее, уже в 1920 году, встретившись после Бредовского похода, с польскими частями, мы увидели польское воинство одетыми с головы до ног в французскую форму (голубую и колониально-защитную).

Не вся молодежь, только со школьной скамьи, легко переносила невзгоды походной жизни. Как то к нам в батарею вступил вчерашний гимназист. Крепкий и здоровый с виду, он очень легко простудился и сгорел в несколько дней от воспаления легких. Так отдать свою жизнь за Отечество было обидно. Совсем не героически было выйти из строя отморозив ноги. Так едва не случилось со мной в ноябрьскую стужу за Путивлем.
Высланные вперед в дозор и разведку пути на Путивль, мы вдвоем с моим другом, разведчиком, быв. гимназистом, Анатолием Никифоровым, с трудом, шагом, двигались по снежной пустыне, в глубоком снегу по брюхо лошади. Где-то далеко, позади нас, тяжело, с трудом, по нашим следам шла батарея. Было очень холодно, ледяной ветер дул в лицо, забивая глаза снежинками. Изредка мы поворачивались спиной к ветру чтобы перевести дыхание, дать отдых коням и оглядеть дальнюю, едва заметную колонну батареи. А заутра, ранним-рано, дорога дальше, к северу за Путивль, а там встречный бой с красными. Крепкий мороз с ветром и целый день, до сумерок, борьба за село с красной пехотой и конницей. Батарея вела огонь по разным целям, а я, назначенный для связи с уланами, не слезал с коня, не чувствуя ни холода, ни голода. Когда же я спешился, то стоять не мог от невыносимой боли в пальцах и ступнях ног, промерзших от железа стремян. Сразу же были приняты меры с растиранием ног для возобновления циркуляции крови и смазыванием чудодейственным гусиным жиром. Помощь была оказана своими, солдатскими силами.

Вспомнив этот случай, вспомнил и певца Белой Идеи, добровольца Ивана Савина, поэта Божьей милостью, восхитившего И. Бунина. Мой однолетка, 18-ти летний быв. гимназист, — он служил в рядах Белгородских улан, входивших эскадроном в 3-й конный полк, с которым наша 8-я конная батарея была крепко связана совместными походами и боевой страдой. Он был не только певец жертвенного патриотизма и писал не только о ген. Корнилове, которого обожал, не только о русской молодежи, отдавшей свои цветущие годы России, не только о судьбе юных мальчиков кадет, гимналистов и реалистов, страдавших и погибших в огне боев, на лазаретных койках или от рук ленинских палачей. В порыве внезапной жалости к самому себе, он коротко выразил чувство горечи и обиды на судьбу:

Если б ты, мама, увидела,
Как я озяб на ветру!


Солдатские ряды пополняли еще не возмужавшие юноши, и такая жалоба к маме была понятна. В тифозном бреду, на границе смерти, когда температура подымается до 42° С, вскакивает белый воин на койке и зовет: „мама, мама". Заболев тифом, к счастью уже по завершении Бродовского похода, и лежа в огромной палате лазарета в г. Стрые (Галиция), я видел эти тяжелые сцены. На утро выносили трупы скончавшихся за ночь и где-то хоронили в общей могиле. Матери не знали где погибли их сыновья.
Теряя сознание, я увидел сестру милосердия, подошедшую ко мне с иглой. Она сказала одно слово: „Камфара". Значит смерть, если камфара не поможет. Помню, что сказал: „Господи, помоги и сохрани маму и папу".
Страшно было заболеть тифом. В период наступательных операций раненый и заболевший эвакуировался в больницу ближайшего города. Но уже при отступлении это была трагедия. Возили с собой на крестьянской подводе и при невозможности эвакуировать оставляли в больнице местечка, которое проходили. Навсегда прощались с ним, зная, что уж больше не увидимся. Среди шедших за нами красных неизбежно были кровожадные звери и садисты. Скроет ли больничный персонал беспомощного белого воина? Была какая-то надежда на сострадание и человечность, но, увы, как часто людская подлость торжествовала.

Отечество, еще не так давно великое и могучее, было в руках проходимцев. Торжествовало насилие, зло и ложь, а Слава и Честь были преданы поруганию. Любовь к родине и гнев души властно звали на борьбу, и молодежь пошла на этот зов. Вспомним слова проф. И.А. Ильина, друга Белого Движения, чтобы понять тех, кто брал винтовку: „Слабы были наши плечи; скудны были наши силы; неясны были наши пути... Но нас вел наш святой добровольческий девиз: ПОДЪЕМЛЮ ДОБРОЮ ВОЛЕЮ, и родина оценит наше Белое дело".

На Москву
К середине июня (1919) Белые силы освободили уже огромное пространство. Были взяты Харьков, Полтава, Царицын. Добровольческая армия, донцы, кубанцы и терцы вышли на громадную растянутую линию Царицын- Балашов-Белгород-Екатеринослав-Херсон. Малые силы наши распылялись в пространстве, а отходившие красные, несмотря на потери, сохранили свои кадры. Темп наступления несколько замедлился, наступила полоса затишья и собирания сил.
Но уже 20 июня ген. Деникин вынес решение об общем наступлении на Москву. Согласно так наз Московской директиве, трем группам войск: Кубанским частям ген. Врангеля, Донской армии ген. Сидорина и группе войск Добровольческой армии, кубанцам и терцам ген. Май-Маевского — указывались фронты и направление наступления к конечной сходящейся точке: МОСКВЕ.
Начались снова наступательные бои на всех направлениях. На Донском фронте, по решению Донского командования, после упорных боев, обошедшихся потерей многих жизней, был прорван фронт красных, и конный корпус ген. Мамонтова двинулся на север по тылам красных, портя железные дороги, уничтожая военные склады и базы снабжения Красной армии. Рейд значительно облегчил положение армии ген. Врангеля, с фронта коего был снят корпус Буденного и направлен на борьбу с Мамонтовым.
Части ген. Май-Маевского двинулись вперед, встречая временами слабое, а иногда и очень упорное сопротивление. Сбивая красных захватывались пленные; так, 24 июля были взяты в Ахтырке многочисленные пленные 4-го и 5-го крепостных полков, преимущественно уроженцев Воронежской губернии. Пленные были вооружены новыми японскими винтовками. Жители встречали добровольцев восторженно.

Наступление и продвижение вперед продолжалось в августе; на широком фронте зачастую образовывался большой, в десятки верст, разрыв между частями. В это время обозначилась угроза наступления красных на Донском фронте.
После июньского поражения, большевики проявили лихорадочную деятельность по восстановлению своих поредевших рядов. Была проведена мобилизация многих возрастов, произведен учет и призыв бывших офицеров и унтер-офицеров старой армии. С прослойкой коммунистов из рабочих, около 30 тысяч офицеров и 160 тысяч унтер-офицеров оказались в рядах Красной армии, не считая военных чиновников, врачей и медицинского персонала.
Командующим Южным фронтом был назначен быв. генерал-лейтенант Егоров. Большевистский план генерального наступления ставил совей целью уничтожение источника живой силы Добровольческой армии ударом по Дону и Кубани. С этой целью 9-ая и 10-ая советские армии под командованием полковника генерального штаба Шорина, численностью в 57 тысяч штыков и сабель, 1000 пулеметов и 240 орудий, должны были нанести главный удар с фронта Камышин-Балашов на Донские и Кубанские части ген. Врангеля.
Вспомогателный удар должен был быть нанесен 8-ой и частью 13-ой сов. армии под командой быв. генерала Селивачева. В этой группе войск было 36 тысяч штыков и сабель, 1400 пулеметов и 250 орудий. Удар должен был последовать с фронта Лиски-Новый Оскол. Остальные части 13-ой и 14-ой армий должны были содействовать общему наступлению армий Шорина и Селивачева.

Наступление Селивачева началось 3 августа против 3-го Донского корпуса, занимавшего фронт протяжением в 200 верст и имевшего в своих рядах 10 тысяч штыков и сабель.
Ген. Кутепов, за три дня до начала операции Селивачева, наступая 1-ым армейским корпусом (корниловцы, дроздовцы, марковцы), разрезал фронт 13-ой и 14-ой советских армий о отбросил их к Курску и Ворожбе, поэтому никакого содействия Селивачеву эти армии оказать не смогли. Дроздовцы, 4 августа, после упорных боев заняли ст. Ворожбу, где было захвачено 3 бронепоезда и железнодорожные эшелоны, которые тянулись на несколько верст. Добыча была огромная.

В это время, 3-ий Донской корпус под натиском превосходных сил отступал, ведя ежедневные ожесточенные бои с большими жертвами. Наступление ударной группы красных развивалось удачно. Малочисленные дивизии донцов с боем отходили, и левый фланг Донской армии повис в воздухе. Красные заняли Купянск, оказались в одном переходе от Харькова и отделили Добровольческую армию от Донской, забив клин шириной около 200 верст. Ген. Деникин решил срезать этот клин ударами с востока и запада. Ген. Гуселыциков прорвал фронт противника и 14 августа занял ст. Бирючи, перерезав железную дорогу Купянск-Лиски. Фланговый удар с запада Кубано- Терского конного корпуса ген. Шкуро, усиленного тремя батальонами марковцев, корниловцев и самурцев, разбил 15 августа две советские дивизии у Волчанска, а 21 августа еще одну дивизию южнее Н. Оскола и у Грушевки- Александровки. Корпус ген. Шкуро немедля двинулся дальше на Бирюч, гоня потрепанные красные дивизии.

Большевики группы Селивачева, получая удары со всех сторон и имея в тылу конницу ген. Мамонтова, спешно начали отходить. Разыгрались кровавые бои у Лисок после занятия Подгорной; донские части понесли большие потери.
Здесь у большевиков сосредоточились 4 дивизии, правда уже истощенных, но насыщенных артиллерией. При попытке взять Лиски лобовой атакой, выбыл из строя весь старший командный состав 3-го корпуса во главе с ген. Гуселыциковым, командирами бригад и несколькими командирами полков.
Большие потери понес и 4-ый корпус, перешедший через Дон; здесь выбыл за ранением командир бригады ген. Татаркин, несколько командиров полков, командиры всех батарей, в одной из которых погибла вся прислуга. Правда, корпус, понеся потери до трети своего состава, уничтожил бригаду красных. Они отбивались у Лисок своими последними кадрами. Беспрерывные ожесточенные бои, продолжавшиеся две недели, привели армию Селивачева к полному расстройству.
Одновременно с началом наступления советских сил Селивачева, 1 августа перешла в наступление против Кавказской армии ген. Врангеля, 1-го и 2-го Донских корпусов, 9-ая и 10-ая советские армии численностью в 50 тысяч под командой быв. полковника ген. штаба Шорина.
После тяжелых непрерывных боев с сильнейшим противником, ген. Врангель вынужден был очистить Камышин и отойти к Царицыну. Были введены в бой последние резервы, и, широко пользуясь Кубанской конницей, ген. Врангель нанес противнику поражение и сохранил Царицын. В боях с 23 по 27 августа было взято в плен 18 тысяч пленных, 31 орудие и 160 пулеметов. Одновременно 1-ый и 2-ой Донские корпуса, после тяжких боев, перешли в наступление и к 9 сентября отбросили красных за реку Хопер, захватили 15 тысяч пленных, 11 орудий и 70 пулеметов.

Новое контрнаступление большевиков 14 сентября вынудило 2-ой Донской корпус отойти за Дон, и Шорин сосредоточил свои усилия против ген. Врангеля. Однако, после 9-дневного ожесточенного оборонительного боя, ген. Врангель перешел в наступление и разбил главную массу войск Шорина, отбросив их на 70 верст от Царицына.
Группы Селивачева и Шорина понесли громадные потери; однако большие потери понесли и донцы и кубанцы. Сильно уменьшилась численность и Кавказской армии ген. Врангеля.

Пока шли тяжелые бои на Донском и Царицынском фронтах, где красные сосредоточили большие силы, левофланговая Добровольческая армия продвигалась на запад, пополняясь за счет добровольцев и взятых в плен красноармейцев.
Одновременно с продвижением добровольцев на запад, было приказано начать военные действия движением из Крыма и, в первую очередь, занятием Одессы, которую французы покинули в апреле (1919).
Для этого были использованы воинские части, находившиеся в Крыму. Возникновение этих сил к началу 1919 г. нужно отнести к прибытию воинского отряда из Екатеринослава.

Летом 1918 года Екатеринослав находился под австрийской оккупацией, но власть действовала именем Гетмана Скоропадского.
Как известно, украинское движение держалось с помощью немцев, но когда пришла весть о поражении Германии, изменилась вся политическая обстановка. У всех воспрянула надежда, что союзники помогут восстановить русские вооруженные силы; все взоры обратились к Добровольческой армии.
Гетман Скоропадский круто изменил ориентацию и пытался войти в соглашение с командованием Добровольческой армии, о чем уже было сказано. Им было издано распоряжение о регистрации и призванию на службу офицеров и дано разрешение на формирование дружин добровольцев. В результате, в Екатеринославе составился офицерский корпус и Дружина добровольцев.
Офицеры были в большинстве русской ориенатции и враждебны сепаратизму. Часть города Екатеринослава, где находились казармы корпуса, превратилась в вооруженный лагерь, на который опиралась местная гетманская власть.
Восстание против Гетмана поставило „корпус" в тяжелое положение, т.к. командир петлюровских отрядов пан Горобець (быв. Воробьев) потребовал разоружения „корпуса". Получив отказ, сознательный Горобець открыл военные действия против „корпуса", имея поддержку большевиков с Донского фронта. В происшедшем столкновении петлюровцы были отброшены, однако „корпус" оказался в окружении враждебной стихии.
На созванном митинге, вопреки украинствующему меньшинству, было решено покинуть Екатеринослав с оружием в руках и уйти на соединение с Добровольческой армией. В этом решении главную роль сыграл полк. Гусев, командир драгунского Новороссийского полка. Заняв выходы из зала спешенным эскадроном, он взошел на трибуну и сказал:
„Я веду мой полк на соединение с Добровольческой армией. Кто хочет умереть честно и со славой, пусть присоединится к Новороссийскому полку, кто же хочет бесчестно умирать в подвалах Чека, пусть немедленно покинет казармы. Митинг кончен".

29 ноября, в морозную и ветреную ночь, отряд офицеров в боевом снаряжении, под командой ген. Васильчикова, выступил в поход. В отряде было около одной тысячи человек: пехоты, конницы, 4-х орудийной батареи, службы связи.
Петлюровцы не рискнули преследовать отряд, удовлетворившись расстрелом нескольких офицеров из числа оставшихся и приказом „всем украинским армиям" не допустить присоединения отряда к Добровольческой армии.
Отряд двинулся на юг вдоль Днепра в поисках удобной переправы через реку. По дороге отряд несколько раз подвергался нападению петлюровцев, которые каждый раз были отбрасываемы с большими для них потерями. Особенно серьезные бои были у ст. Апостолово, где было перебито 2 эшелона шовинистов, и в районе Бизюкова монастыря, где противник покрыл поле битвы не только трупами, но и сбрасываемыми ботинками для облегчения бега. Петлюровцы попытались еще раз напасть на отряд и помешать переправе по понтонному мосту Бериславль-Каховка, но были отогнаны пулеметным огнем.
22 декабря (1918) эскадрон драгун подошел к Перекопу, границе новоявленной республики. Гарнизон Перекопа из „сознательных" крымских татар впустил отряд в большом смущении и ему, в скорости, было предложено разойтись по своим домам.
Отряд ген. Васильчикова проследовал в Симферополь, драгуны были оставлены на Перекопе оборонять подступы к Крыму. С прибытием отряда сразу было приступлено к формированию добровольческих отрядов, способных к самостоятельному ведению военных действий и обороны Крыма до прибытия частей Добровольческой армии.

В первых числах августа (1919) было приказано воинским частям в Крыму подготовиться к десантной операции для взятия г. Одессы. Во исполнение этого приказания, в ночные часы 10 августа была произведена высадка двух спешенных эскадронов драгун у Сухового лимана и захвачена без выстрела 4-х орудийная батарея. Сразу после этого успеха, последовала высадка еще пяти спешенных эскадронов, и части начали движение на Одессу. Насупление велось очень быстро, были захвачены еще 2 батареи. Красные узнали об операции когда добровольцы подошли к „Среднему фонтану" и деревне Чубаевке. Красное командование выслало на защиту Одессы свои лучшие части — китайцев с пулеметами. Весь остальной гарнизон, очень многочисленный, бросился бежать на север в панике. Китайцы после короткого боя отступили. Большую поддержку наступающим частям оказала судовая артиллерия крейсера „Ген. Корнилов", чьи снаряды с поразительной точностью поражали объекты корректировкой сигналами с берега.

К вечеру 10 августа наступило тревожное положение, т.к. красные, при поддержке бронепоездов, пытались овладеть городом. Однако город защищали не только вошедшие добровольцы, но и успевший уже сформироваться офицерский батальон и легкая батарея. При мощной поддержке судовой артиллерии красные были отброшены.
Вся Одесская операция была проведено быстро и решительно. Несмотря на очень большой гарнизон, город был взят с минимальными потерями и с большой военной добычей. Одесский добровольческий гарнизон стал быстро расти, образовались новые формации. На очереди был Киев.

Мы оставили Украинскую Директорию в г. Ровно, а большевиков в Киеве. Быв. премьер и глава Директории Винниченко в апреле 1919 г. уехал за границу признавшись, что „не массы нас выбирали, а мы им навязали себя". Петлюра всю власть взял в свои руки и сформировал новое правительство, которое возглавил соц.-дем. Мартос, однажды выпоротый хлеборобами. Остальные министры все были марксисты и по своим умственным качествам и жаждой власти были в одном ранге с премьером и Петлюрой.
9 апреля Мартос принял „власть" в Украинской народной республике, территория которой ограничивалась г. Ровно и его окрестностями. Новое правительство пыталось войти в соглашение с социалистами по ту сторону фронта — представителями „харьковского правительства" — и потребовало от начальника штаба „действующей армии" атамана Мельника доклада о положении на фронте. „Атаман" уведомил „правительство", что положение на фронте трагическое. Солдаты не хотят воевать с большевистскими силами, состоявшими из украинцев, и дезертируют. „Атаман" посоветовал сговориться с левыми украинцами с той стороны фронта и организовать боеспособные силы для борьбы с большевиками!!!

Состав армии Директории был очень пестрым и по составу и по настроениям. Офицеры, вошедшие в армию во время Гетмана, не были ни социалистами ни шовинистами. После восстания против Гетмана им ничего не оставалось как признать Директорию, чтобы не попасть в руки красных. Многие из них стремились в Белую армию и, при удобном случае, уходили или к ген. Деникину, или в Западную Добровольческую армию. Были остатки гетмановской государственной стражи, ненавидевшие социалистов. Были группы молодежи и средних и высших школ, настроенные противобольшевистки, но далекие от настроения Директории. Было очень много элементов пробольшевистских, принявших участие в восстании против Гетмана. Самой боеспособной частью армии были „сечевые стрельцы" — галичане, которых население Украины ненавидело.

Вся Украина была во власти большевиков; петлюровцы же были загнаны в маленький уголок и никакой силы не представляли. Недовольство Петлюрой и его правительством росло и в этом уголке. В конце апреля была устроена неудачная попытка переворота, и Петлюра, из-за ненадежности армии, бежал из Ровно в Галицию, так как намечалось наступление украинских большевиков против „петлюровских бандитов".

В мае поляки повели наступление против галичан в том районе, где оказался Петлюра, и ему пришлось бежать дальше по галицийской территории вдоль старой русско-австрийской границы. К началу июня Петлюра с „правительством" и армией оказался у Волчанска, который был в руках у большевиков. На юг путь был перерезан поляками, которые игнорировали предложение о перимирии, и Петлюра стоял перед выбором: идти в плен к большевикам или полякам.
Собравши все наличные силы, петлюровцы атаковали Волочиск, занятый незначительным большевистским отрядом, и захватили город и небольшую территорию, включая Каменец-Подольск.
Обосновавшись в каменец-Подольске, „правительство" решило реорганизовать армию, что привело к открытому бунту полк. Балабачана, командира „Запорожского корпуса", подозреваемого в симпатиях к Добровольческой армии. Балабачан был схвачен и расстрелян, но атаман Осецкий заявил, что если не придет помощь от галичан, — фронт развалится через 2-3 дня.
Но Петлюре повезло, т.к. в это время галицкое правительство и его армия вынуждены были, под давлением поляков, оставить Галицию и перейти на территорию, занятую Петлюрой.
После долгих переговоров и попыток найти общий язык, петлюровцы капитулировали перед галичанами, не одобрявшими социалистические эксперименты. Был устранен Мартос, тяготевший к большевикам. Новый премьер Мазепа был такой же марксист, в прошлом мелкий служащий Земства. Добровольческая армия быстро наступала в пределах Украины, и большевики бросили против добровольцев все силы. Правобережная Украина оказалась без каких-либо значительных красных сил, что было на руку Петлюре и его союзникам-галичанам.
В начале августа соединенные украинские силы перешли в наступление. Численность этих войск исчислялась прибл. в 40 тысяч галичан и 10 тысяч петлюровского войска. На главном направлении — на Киев — под командой австрийского генерала Кревса, двинулись галичане и „Запорожский корпус" петлюровской армии, а петлюровские атаманы направились на Волынь и Одессу.
Ген. Кревс, человек правых убеждений, не позволил „головному атаману" Петлюре и его прпавительству двигаться на Киев, так как не выносил „цыгана" (как он называл Петлюру за глаза) и его социалистических приспешников- полубольшевиков.

К этому времени уже определилось отношение Петлюры и галичан к ген. Деникину. Несмотря на то, что Галицийское воины была рассадником украинского сепаратизма, в наступивший момент галицкое правительство и армия были сторонниками сотрудничества с ген. Деникиным и лозунгом добровольцев о Единой России. Этот факт очень характерен и показывает, с какой легкостью галичане освободились от неблагожелательного отношения к России и русофобства, какое культивировалось среди галицийской интеллигенции под влиянием правительства Австро-Венгрии.
И наоборот, отношение Петлюры и его соц. правительства было резко отрицательное к ген. Деникину. Тут играло роль не национальное чувство, а простое шкурничество. Они отлично могли предвидеть, что в случае победы Добровольческой армии они будут лишены какой-либо свободной деятельности. Они отлично знали, что вся культурная Украина настроена на обще-российскую платформу, а социалисты стали поперек горла. Полуграмотные „атаманы" и полуинтеллигентные министры — на что могли рассчитывать при победе Добровольческой армии?
Эти соображения делали их противниками ген. Деникина, и их больше влекло сотрудничество с большевиками, товарищами марксистами. Но открыто стать на сторону большевиков они не могли, опасаясь Галицкой армии.

Быстро велось наступление на Киев и со стороны Добровольческой армии. 30 августа к южным и юго-западным предместьям Киева подошли части Галицкой армии, а с восточной стороны добровольцы.
На следующий день ген. Кревс назначил торжественное вступление своей армии в Киев и парад. Пока галичане строились для встречи генерала, подошел эскадрон добровольцев и выстроился рядом с конной сотней галичан. Когда появился ген. Кревс, командир добровольческого эскадрона ему представился и изъявил желание вывесить русский национальный флаг рядим с украинским, уже вывешенным на здании городской Думы. Генерал дал на это согласие.
Подъем русского флага вызвал взрыв радости и восторга многотысячной толпы народа, запрудившего площадь и главную улицу. Но петлюровский „атаман" Сальский возмутился и потребовал, чтобы галичане сняли русский флаг. Галичане отказались это сделать. Тогда, по приказанию Сальского, один из его окружения сорвал флаг и бросил его под ноги лошади Сальского, который начал его топтать.
Эта гнусная выходка петлюровца вызвала взрыв гнева и крики возмущения среди народа. Добровольцы ответили залпами и пулеметными очередями в воздух. Сальский в панике бросился убегать галопом вместе со своим отрядом гайдамаков, которые, бросая оружие и под улюлюканье и свист киевлян, скрылись из Киева. Парад не состоялся, галичане отошли в порядке в ближайшие улицы.

На следующий день ген. Кревс, по предварительному соглашению, поехал к Командующему Добровольческой армией ген. Бредову для выяснения происшествия и урегулирования отношений. Появилась и делегация петлюровского правительства и хотела принять участие в разговоре, но ген. Бредов отказался их принять и приказал передать, что если они появятся, то будут арестованы. Петлюровцы, не задерживаясь, вернулись туда, откуда приехали.
По соглашению с ген. Бредовым, воинские части ген. Кревса должны были быть отведены на утвержденную линию, прибл. 30 километров от Киева, что и было сделано 1 сентября.
Ген. Бредов дал также согласие вернуть оружие разоруженному отряду „Запорожского корпуса" петлюровского войска. Этот отряд „запорожцев" охранял железнодорожный и цепной мосты и должен был воспрепятствовать переходу через них добровольцев. Но при появлении добровольцев случилось то, чего „сознательные вожди" не предвидели: началось братание, дружеское хлопанье по плечу, обмен впечатлениями и пр. Утром 31 августа „запорожцы" из среды киевской учащейся молодежи (ушедшие от большевиков в „Запорожский корпус") усердно помогали добровольцам разоружать петлюровцев из „Запорожского корпуса", что было сделано тихо, спокойно, без единого выстрела. Когда же разоруженным „запорожцам", по соглашению, было возвращено оружие, то оказалось, что „корпус" уменьшился наполовину. „Запорожцы", — киевские гимназисты, реалисты, студенты, — остались в Киеве, разошлись по домам или вступили в ряды Добровольческой армии.
Эти события произвели на всех болшое впечатление, и галичане воочию убедились, что популярность Петлюры раздута шовинистами и является мифом. Галицкая армия запретила доступ в свои части петлюровским „государственным инспекторам" (род советских „политруков") и его министрам. Галичане не нуждались в социалистических бреднях.

После вынужденного оставления Киева, петлюровцы старались развязать войну против Добровольческой армии в уверенности, что украинский народ их поддержит. (На просторах Украины возникали, бродили и исчезали отряды разных „атаманов", грабивших, убивавших неугодных им людей, терроризировавших население, обогащаясь чужим добром.)
Начав же борьбу с Добровольческой армией, петлюровцы считали, что тем самым автоматически становятся союзниками большевиков и смогут войти в соглашение с ними в борьбе против контрреволюции. Такая агитация вскоре привела к столкновению. В середине сентября петлюровский отряд неожиданно окружил отряд доброволцев на ст. Вирзула и его разоружил. В ответ на это ген. Деникин распорядился разоружать петлюровцев при встрече с ними или принуждать их покинуть территорию Добровольческой армии.

Тогда „головной Атаман" Петлюра издал 22 сентября приказ о начале войны против ген. Деникина, назначив командовать „наступлением" Сальского, вызвавшего инциндент в Киеве. Кроме того, был послан особый уполномоченный к Ленину с предложением сотрудничества и заключения военной конвенции против Деникина.
Что решил Ленин, генералу Деникину было безразлично. Добровольческая армия начала наступление против петлюровцев. К 15 сентября петлюровская армия, отступая в беспорядке, была отброшена к бывшей австрийской границе. Сальский, вместо наступления, командовал отступлением, и притом плохо. Галицкая армия порвала всякое общение с петлюровцами и заключила следующее соглашение с командованием Добровольческой армии:
„Галицкая армия, в полном составе, с этапными установлениями, складами и железнодорожным составом, переходит на сторону Добрармии и отдается в полное распоряжение Главного Командования Вооруженных Сил Юга России через Командующего войсками Новороссийской области".

Петлюровская армия не только стремительно отступала, но стала и быстро разлагаться. Это было бегство разрозненных и деморализованных частей. Так проходили последние дни 1919 года, того периода, который шовинисты называют борьбой за национальное освобождение украинского народа. После долгих скитаний по разным местам и бегства от новоявленных „атаманов", Петлюра в декабре 1919 г. незаметно убежал в Польшу и там обратился за помощью.
Тогдашний правитель Польши, социалист и шовинист Пилсудский, нашел общий язык с Петлюрой и его министрами на почве общей ненависти к России. Поляки, за союз и помощь, потребовали от Петлюры отказа от каких-либо притязаний на Галицию и отдачи Польше большей части Волыни. Петлюра с готовностью на все согласился, продав то, что ему не принадлежало, взамен возврата к власти.
По заключении договора были проявлены взаимные излияния чувств.
Петлюра напомнил о „вечной любви украинцев и поляков", которую портили интриги „москалей" (послушал бы это Н.В. Гоголь с Тарасом Бульбой!), и, получив деньги, стал готовиться к походу.
Поляки были в восторге от договора. Петлюра обещал восстановить права польских помещиков, которых было много на Правобережьи. Министром земледелия был назначен поляк, крупный помещик; о социализации земли Петлюра забыл. Католическая церковь благословила поход ввиду открывавшейся возможности распространения католицизма на восток.
Была сделана попытка сформировать „союзную" украинскую армию; было набрано два небольших отряда, названных дивизией и отданной в подчинение полякам.

В это время остатки петлюровской армии были в так называемом „зимнем походе" на партизанском положении. Блуждая с места на место в юго-восточной части Правобережной Украины, снабжаясь за счет населения, скрываясь от незначительных советских частей, — старались тщетно поднять восстание. После 5-ти месячного блуждания, перенеся множество лишений, понеся потери от тифа и столкновений с большевиками, — вернулись в Галицию.

Поляки, 26 апреля, с большими силами вошли на Украину и, быстро продвигаясь вперед, 7 мая заняли Киев. Украинские части не принимали никакого участия в наступлении и не были допущены в столицу Украины, где поляки ввели свою администрацию, что для петлюровцев, конечно, было оскорбительно.
Пребывание поляков в Киеве однако не было долговременным, так как большевики перешли в наступление, прорвали польский фронт и подошли к Львову, Варшаве. В тот момент панического бегства поляки меньше всего думали об Украине и Петлюре и заботились только о спасении своего государства. При помощи французов, поляки отбросили большевиков, сами перешли в контрнаступление, но далеко не пошли, воздерживаясь от содействия генералу Врангелю.
18 октября (1920) поляки заключили перемирие с большевиками, игнорироваз существование Петлюры и его армии, которая уже сформировалась мобилизацией в занятых уездах и вернувшимися из „зимнего похода". Под натиском красных, петлюровская армия откатилась в Галицию, где была разоружена своими „союзниками" и интернирована в лагерях.
Петлюровское правительство решило временно перейти к „другим способам борьбы", обосноваться в „надежном месте" и оттуда руководить „борьбой", что продолжается и поныне. Петлюра же был убит в Париже (в 1926 г.) евреем, мстившим за петлюровские еврейские погромы на Украине. Французский суд оправдал убийцу.

Петлюровский атаман Тютюник жаловался позднее, что „Антанта должна была признать и не допустить до гибели такую надежную противобольшевистскую силу" как Директория, которая, правда, занималась поисками „социальной справедливости по рецептам Карла Маркса". Покаявшись в своих заблуждениях, Тютюник вернулся к Советам, был ими прощен и умер от пьянства.
Остальные вожди и идеологи украинского шовинизма и сепаратизма, — Грушевский, Винниченко, Голубович и целый ряд украинских министров, — покаялись и вернулись к большевикам. Почти все они были судимы; прокурорами выступали украинские коммунисты, свидетелями — украинские коммунисты и деятели Директории. Подсудимые каялись и просили снисхождения, которое и было им дано большевистской властью.
Второстепенные лидеры и вожди украинских шовинистов разошлись по разным странам, называя себя правительством самостоятельного государства Украины.

Итак, в смутные годы российского лихолетья на Украине обозначились 3 силы: общероссийские белые, общероссийские красные и марксистко- самостийнические. Украина и голосами и действием предпочла идею общероссийскую.
Благословенная, богатая Украина с народом вольным, „казацкого духа", — сама решала свою судьбу, где каждый принимал решение на основе своей совести. И многое множество пошло по пути Правды, где пламенем светилось имя: РОССИЯ.
Предать забвению некоторые факты добровольного включения в Белую борьбу молодых крестьян-украинцев было бы преступно. Нельзя забыть их порыв, не оценить их чистое, неиспорченное понятие Правды и Справедливости. В нашем движении вперед, в одном из хуторов, к нам в батарею явились 5 крепких, здоровых „парубков", лет по 18-20, все краснокутские, все близкие родственники между собой. Пожилой крестьянин, гоголевский Фома Григорьевич, их сопровождавший, объяснил, что „хлопци" близкие родственники („уси спороднении"), что вся большая семья уже натерпелась от „червоних" и „сицилистив" — петлюровцев. „Воны, поганы нехристи, и Бога образливо лають. Яка помиж них ризница? Хиба не все одно?"
Просил взять их в батарею „воевать червоных". „Возмить к себе парубков, воны дюже гарни хлопци, умеют улещувати коней и с молоди выховани процувати".
Хлопци, действительно, оказались хорошими солдатами и превосходными ездовыми к орудиям. Лошади у них были заботливо присмотрены, хомуты и упряжь в идеальном порядке. Прошли все невзгоды и тяжести войны, перейдя на мирную жизнь уже в Югославии.
Явились и просили принять их в батарею большая группа молодых немцев- колонистов, потомков тех немцев, что когда-то, при императрице Екатерине Великой, поселились в дикой степи. Все они были серьезные, замкнутые в себе люди, на которых всегда можно было положиться в тяжелую минуту. Один из них, Евгений Центнер, мой однолетка и гимназист, был зачислен в команду разведчиков 2-го взвода, стал моим хорошим товарищем и другом. Уже после Галлиполи он уехал в Канаду, где его дядька был скотоводом, и мой Женя гонял коров и быков, целыми днями не слезая с коня. Подготовка к такому роду занятия была хороша: вся война была проведена в седле, отучились ходить пешком.

Движение по проселочным дорогам в облаках пыли, среди бакшей, колосящихся полей пшеницы, овса, ячменя, под немилосердным жгучим солнцем, — движение по дивной Украине, раздираемой жестокой войной. Как не вспомнить Н.В. Гоголя, те же хаты под соломенной крышей о двух-трех окошках со ставнями, те же плетни садов, стоги сена. Хаты с крыльцом и сенями посредине, жилой половиной с печью в 1/4 горницы и лежанкой, скамьями вдоль стен, большим столом, хозяйской кроватью и образами в красном углу с расшитыми „рушниками". Холодная половина хаты с запахом яблок, кроватью, гроздьями цыбули, сундуками, хозяйственной „справой". Сараи с сеновалом, конюшня, хлев, птичник. В хозяйстве полная чаша и довольство, люди гостеприимные но настороженные в ожидании обиды, уставшие от бед, свалившихся на их головы. Бедная Малая Русь! Нужен ли был тебе панский замысел о „земном рае?"

В.Д. Матасов
П.-пор. конной арт.
(продолжение следует)


БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ, ч.1     БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ, ч.2    БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ, ч.4     

Страница создана Л.Лазутиным 16.09.05

Для связи:
lll@srd.sinp.msu.ru