ЛЕЙБ-ГВАРДИИ ИЗМАЙЛОВСКИЙ ПОЛК

ДОКУМЕНТ №16

г. Ленинград, 2/XI-1930 г.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО зам. нач. ОО Чаровым, пом. нач. и отдела Янинковским и опер, уполномочен. Точанским Обв. Кованько Алексея Алексеевича

Возникновение известных мне контрреволюционных организаций относятся к периоду 1917 года. Прежде всего, общеполковая корпоративная - офицеров Измайловского полка. Все офицеры были распределены по батальонам и, таким образом, возникли 4 группы. Крупную руководящую роль играл генерал Разгильдеев и полковник Хомутов. Структурность организации разрушилась около 1919 года, но еще в 1921 году у генерала Разгильдеева на день полкового праздника было собрание, на котором присутствовало около 20 человек.

Менее многолюдные собрания бывали и позже, причем в тот последующий период одно собрание было у Чаплыгина, вообще не пользовавшегося уважением. Из числа лиц, входивших в эту организацию - отмечаю: (на территории СССР) Аничков, Киприанович, Бубнов, Черленковский, Кривицкий, Чаплыгин, из них на военной службе в Москве Черленковский. Кроме того, были у наиболее активных лиц свои частные группировки, а именно, у Хомутова - монархист немецкой ориентации. К нему примыкал Кривицкий и Аничков.

Далее у Шатилова, который даже имеет пулемет где-то в Лесном, К Шатилову примыкал ...., а сам Шатилов имел связь с офицерами Драгунского полка. Далее у Веденягина Петра Александровича, полкового командира полка. Веденягин ориентации не имел, но выступал, как лицо аристократического склада. Веденягин имел связь с полковником Бранбергом, у которого бывали малолюдные собрания. Отдельно стоял ген. Геруа Борис Владимирович, бывший командир полка, в ту пору Нач. Академии Генштаба. Его ориентация - союзническая. К нему примыкал пор. бар. Нолькен, теперь кажется, в Москве. Никогда не входили в эти организации полковник Перский Константин Константинович, полк. Цирг и Фролов. Все они в Ленинграде и в близкой связи. Однако, они имеют связь с кадрами, что видно из того, что еще в 1887 году Перский просил об устройстве одного старого фельдфебеля Карпинского, судя по словам которого, какие то лица из кадров бывают Охочинского Владимира, который, судя по отзыву Григоровича (бывший офицер) они морского министра, а также по моим случайным встречам - стремился и к.р. деятельности, причем все эти рассказы у меня в памяти как-то связываются с антикварным магазином, в котором работал Охочинский или даже был его совладельцем. К Охочинскому примыкал Аничков, имя и отчество не знаю и Григорович. Аничков в Ленинграде, об отъезде Охочинского и Григоровича сведений не имею. Переходя к характеристикам отмечаю:

Полковник Перский К.К. - человек весьма умный, тонкий и сдержанный. Умеренно либерального склада мысли, на авантюру неспособен, но медленно и верно идет к своей цели. Судя по его письму о Карпинском заключаю, что он мнит себя вполне офицером, в корпоративном значении этого слова (в Ленинграде). Полковник Цирг - ближайший друг Перского. Полный характер воззрений мне неизвестен, но во всяком случае не только антисоветский человек, но и контрреволюционный в широком смысле этого слова. Политически развит и революцию ждал еще с 1915 года в Ленинграде.

Кривицкий Николай Николаевич - чрезвычайно корпоративно настроенный человек, вполне лоялен, но зато и вполне монархист. Если бы он получил приказ от командира полка, то, вероятно, выполнил бы (в Ленинграде).

Капитан Чаплыгин сильно скомпрометировал себя клубной работой, а потому уважением не пользуется, по убеждениям - монархист.

Говоря о вышеупомянутых лицах я ни разу не детализировал термина "монархист", так как их монархизм общий и не имеет никаких партийных или династических оттенков, как исключения могут составлять только Перский и Цирг, у которых могут быть даже определенно династические установки, в данный момент мне известно.

Цели всех вышеупомянутых организаций были различны: частные группировки (Хомутов, Веденягин и другие) преследовали активную цель борьбы с Временным правительством, причем Веденягин хотел даже принимать участие в событиях того времени. Эти организации прекратили свое существование около начала 1918 года, когда все эти лица уехали на юг. Общеполковая преследовала задачу корпоративную и просуществовала значительно дольше, постепенно теряя свой состав. О переписке с заграницей могу указать только на переписку Разгильдеева.

Перехожу к организации Дурново. С ней я столкнулся через Вонлярлярского Владимира Михайловича, теперь находящегося в Германии. В 1918 году Вонлярлярский был крайне близок с Ярошинским, крупным финансовым деятелем, имя и отчество не помню, теперь находится где-то за границей, за которого хотел выдать свою дочь. У Вонлярлярского был штаб Ярошинского. Ярошинский хотел иметь, как я понимаю, для своих финансовых целей информацию о положении вещей, о настроениях и проч. Для этого, он организовал группу лиц, в состав которой входили: Вонлярлярский, Дурново Петр Петрович, Баторский М. (полковник Генштаба), Виланд Михаил Михайлович, тогда лет 25-ти, общественное положение которого я не знаю. Моя связь с этой организацией, возникшая по предложению Вонлярлярского вначале была через Баторского, но потом я Баторского потерял из виду и разговаривал только потом с Дурново. Через некоторый промежуток времени - выяснилось, что подкладка деятельности Дурново иная и имеет такую связь с Германским и австрийским Консульствами. В Австрийском Консульстве он даже имел квартиру, в которой жил. В Австрийском Консульстве он был связан с Кейль и Маркизетти, а в Германском с Эйлерским и еще кем-то, с очень краткой фамилией. Ярошинский как-то стушевался и остался один Дурново. Кроме указанных лиц к организации примыкали Путилов Александр Сергеевич, Оранжереев, капитан Неведомский, имени и отчества которого не помню и место нахождени которого неизвестно, Латынин Борис Александрович, тогда правовед, лет 16-17 (теперь в Ленинграде). По специальным заданиям Дурново вел переговоры с доктором Бадмаевым, который за участие просил 3.000.000 рублей и когда получил отказ в такой сумме, то воздержался от тесного контакта с Дурново, но связи с ним не порвал. Об этих переговорах и связи знал и племянник Бадмаева, тоже доктор той же фамилии (теперь находится в Ленинграде). Дурново в качестве военнопленного ездил в Германию и виделся там с генералом Гофман и какими-то лицами Баварской династии. Цель его поездки - заключалась в установлении контракта, на предмет оккупации. Когда в Ленинград приезжал ген. Корнилович, то я, по поручению Дурново, возил его к митрополиту Вениамину, на предмет знакомства. Происшедшая встреча Корниловича не вполне удовлетворила, так как митрополит Вениамин не высказал той приверженности монархии, на которую рассчитывал Корнилович. У Дурново иногда бывали деньги, так как он передал митрополиту Вениамину, через мен или непосредственно 15.000 рублей и через меня Ветвеницкому (теперь умер) - 1.000 рублей. Дурново по политическим вопросам держал связь с Путиловым. Военные его связи держались им самим, Баторским и Неведомским. В периоды арестов 1918 г. Дурново обращался в Германское Консульство с просьбами ходатайствовать об освобождении.

В 1918 году Дурново, Виланд и Неведомский уезжали из Ленинграда, организация распалась и в дальнейшем связь с Германским Консульством имел только Вонлярлярский, который перед своим отъездом за границу обращался в Консульство с просьбой переправить в Германию его архив. Сам я после 1919 года имел с Маркизетти встречи две, на почве библиотечной.

Из отдельных моментов отмечаю, что первоначально группе Дурново существовали сводки, которые касались самых разнообразных предметов и которые потом (примерно ко времени отъезда Дурново в Германию) как-то отпали сами собой. Сводки собирались всеми и концентрировались первоначально у Баторского, а потом у Дурново.

Аристократические связи Дурново основывались на его родстве с Пистолькорс, сама Палей, разведенная жена Дурново, ее дочь Марианна и ее второй муж - Зарнекау - бывали у Дурново в Австрийском Консульстве. Неведомский имел связь с Марковым2-м, который у него бывал даже частным образом.

Мои связи с духовенством имели, в основном, инж. Пароннова Дв. Дм. (теперь в Ленинграде), на сестре которого я женат, и отец которого был крупным торговым деятелем.

Из всех лиц этой организации я встречался с Путиловым, Оранжереевым и Латыниным и знал о связи Путилова с Треповым Ал. Фед., которого Путилов поддерживал нелегально.

Добавляю, что Путилов (см. выше) по его к.р. деятельности в 1917 году в Ленинграде имел связь с генералом Маннергеймом.

Возвращаясь к организации Дурново и давая ее заключительную характеристику, должен сказать, что она преследовала цели подготовить интервенции, таким путем восстановить монархию. Никаких политических программ Дурново не имел, даже в династическом вопросе, его интересовало по преимуществу их установление военного режима.

Из контрреволюционной деятельности последнего периода, должен отметить группировку, военную около вышеупомянутого Вонлярлярского, по своему характеру она никак не может быть причислена к "организации". Это было скорее политическая гостиная, где обменивались мнениями и мыслями и новостями, до которых Вонлярлярский был большой охотник. К числу ее участников причисляю - персидского консула Сана, с которым независимо от только что данной общей оценки группы у Вонлярлярского были какие-то дела. Сана русский подданный и в настоящее время находится в Ленинграде. Ген. Казакевича (Преображенского полка) человека очень активного и активно антисоветского, практическая деятельность которого проходила на почве церковно-приходского совета; в настоящее время Казакевич в Ленинграде; некоего Глааса, с которым ничего не могу сказать (был в Ленинграде, где теперь - не знаю); Хлебниковой - имя и отчество не помню, живет на Кирочной, настроенный пассивно антисоветски; Пыхачеву Веру Дмитриевну, сестру В.Д. Набокова - женщину очень энергичную, уехавшую потом в Румынию, где она обосновалась, благодаря своим связям с румынским двором, Путилова А.С.; о других сообщу дополнительно. По мере ухудшения материального положения Вонлярлярского, группировка тускнела и в 1922/23 гг. совсем заглохла. С уехавшим Вонлярлярским связь письменную поддерживает также только одна Хлебникова.

В 1923 году относится активная церковная группировка, возглавляемая (конспиративно), всю церковную жизнь. К ее составу Михаила Владимировича Тихомирова, тогда самого видного, правого протоиерея Сергея Семеновича Барановского, профессора, антисоветского настроения. Оба названные лица находятся в Ленинграде, причем Тихомиров теперь отстранился от всякой деятельности и снял рясу. Примерно около 1924 года Тихомиров обратился ко мне с просьбой переправить информационный бюллетень ориентировки Кентерберийскому епископу, который я от него не взял. Около 1926 года Тихомиров мне сообщил, что о бюллетене знают и другие лица, причем одно лицо ищет возобновления связи, но Тихомиров от возобновления воздержался.

Возвращаясь назад к 1921-22 гг., отмечаю организации генерала Федорова (умер). В 1919 году Федоров примыкал к военной лиге, а затем поступил в Красную армию, где всячески облегчал положение офицерства правого настроения. Его ближайшим помощником был брат известного правого деятеля - Соколова - Соколов, кажется, Владимир Дмитриевич, теперь находится в Москве. Не помню точно имя и отчество, отмечаю, что в период около 1920 года он служил в железнодорожных войсках Северо-Западного Сектора.

К 1917 году относится организация Пуришкевича В.М., возникшая еще на фронте. Политическая ее программа - восстановление монархии. К числу ее участников принадлежал полковник Винберг, у которого бывали (см. выше) обширные собрания, на которых присутствовал Пуришкевич, ген. Иванов (командующий войсками, полковник Веденягин). Из числа лиц, посещавших Винберга, отмечаю Михайлова - бывшего старого офицера Преображенского полка, теперь еще находящегося в Ленинграде. Кроме того, сюда же примыкал и выше упоминавшийся инженер Парфенов. Связи с заграницей организация не имела и очень походила на какую-то личную спекуляцию Пуришкевича, который на ней устроил свою популярность. В вопросе династическом Пуришкевич базировался на молодых представителей, ориентации не имел.

Из числа связанных с контрреволюцией первой половины революции - отмечаю какого-то Вячеслава Никифоровского, недоучившегося студента, офицер военного времени Измайловского полка. Правый, не желает служить и живет на средства своей жены пианистки (в Ленинграде), занимаясь лечением бесплатно лиц старых и старорежимных, по преимуществу церковных. Его я выделяю, так как затрудняюсь причислить его к какой-нибудь группировке. Пожалуй, следовало бы его сблизить с Федоровым.

Отдельно отмечаю одну немецкую группировку, к составу которой принадлежат следующие лица:

Фольборт Николай Владимирович - член Церковного Совета немецкой церкви. В 1929 году стал готовиться к ссылке и вместе с Корф (живет на Стреммянной, имени не помню) прошел курс парикмахерского искусства. Брат Фольборта эмигрант, офицер Семеновского полка, У Фольборт часто бывает... человек бросивший некоторое время тому назад службу и путешествовавший по России. Это лицо имеет определенные и постоянные связи с Америкой, откуда получает деньги за информацию о положении в СССР зубоврачебного дела (якобы). В средствах не стесняется. Вернувшись из путешествия, никогда не жил на одном месте, а скитался преимущественно по пригородам. Потом жил у Фольборт. У Фольборт бывает иностранна периодическая литература,

Линдес Нина Эдуардовна - имеет связь с эмигрировавшим около 1924 года за границу, банковским деятелем Гартман, с которым состоит в каком-то родстве.

Опрнц (имени и отчества не знаю) женат на сестре предыдущей, полковник Егерского полка, служит в Эрмитаже. Все с задачей - не потеряться в общей массе нового режима. Как-то соприкасается с контрреволюцией с первых лет, но через кого - сейчас не знаю.

Немецкая линия.

В порту работает видный специалист- Браун Роберт Эмильевич, в прошлом владелец стивидорной конторы, для его характеристики сообщаю, что в беспорядках по погрузочной части значительная доля вины падает на него. Настроени антисоветские. Впервые на него я обратил внимание в связи с вопросом о недогрузках судов русского флага, при полном грузе на иностранных. Для этого необходимо было иностранным представителям иметь информацию о состоянии грузов, а два лица Лишенко из Доброфлота и Баланов из Дерутра - в совокупности знали все. Оба эти лица, на которых сейчас не останавливаюсь, близкие друзья Брауна, и с ним на "ты". От самого же Брауна нити идут в три стороны, к Гансу Енсену - представителю Скандинавского пароходства, с помощником которого Браун в хороших отношениях. Далее связь идет к Прейсигу, с ним Браун дружен и на "ты". Помню у Брауна около 1926 года обед, на котором были сотрудники по порту (Яковлев, Чирков), Прейсиг с женой, полковник Доннер (родственники Брауна) и какие-то два инженера. Когда все напились, Прейсиг совершенно недвусмысленно перешел к расспросам инженеров о положении вещей и в их промышленной сфере, что подтверждают сведения о Прейсиге, как об информаторе и заставляет считать его дружбу с Брауном не случайной. Попутно отмечаю, что вероятно не случайно заявление Брауна, сделанного им после ареста Баланова. Баланова, кажется, подозревали в связи с Эстонским Консульством, благодаря его отношениям с Янковским, но он этой связи не имел, она была только у Янковского. Третья линия Браун - контора Августа Вольтен. Эта контора, судя по характеру ее деятельности, носила характер информационного немецкого бюро. Она возглавлялась Людерсом. Из подданных СССР в ней работали - Энден Борис Михайлович и Зааль Герман Яковлевич. Для характеристики сообщаю, что когда контора ликвидировалась, то Зааль сделался педагогом. Прослужив несколько месяцев, он остался без работы, но говорил, что, будучи педагогом, он накопил себе сбережений и потому не нуждается, что явно нелепо, так как заработок педагога невысок. Фактически же он охранял какое-то имущество Эйлерса из германского Консульства. Связь Брауна с этой организацией была через Эндена.

Протокол записан лично. Кованько.

Пом. нач. 2 отд.: Янишевский

Опер. уполном. - Точанский.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т. 14, С.223-227, дело Ленинградской контр революционной организации, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №17

3 ноября 1930 года

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ ДОПРОСА, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО Опер. уполн. Точанским  Гр. Кованько Алексея Алексеевича

В дополнение и развитие своих предыдущих показаний - поясняю:

Фамилию "Яковлев" почему-то ассоциирую с неким Иваном Андреевичем, фамилия коего, возможно, Яковлев, а возможно, Андреев. Лично это лицо я совершенно не знаю и мне не приходилось с ним сталкиваться, но со слов Путилова А.С., в период примерно 1919/1929 гг. мне известно, что этот Иван Андреевич поддерживал связь между Треповым А.Ф. и Путиловым, причем эта связь была связана с переходами границы, совершенными лично Иваном Андреевичем. Я его вообще отвожу от линии Дурново П.П., но один момент заставляет думать о возможном стыке между ними; дело в том, что Иван Андреевич примерно в 1919/30 г, посетил, а возможно и посещал после его возвращения из-за рубежа сестру Дурново П.П. - Дурново Надежду Петровну, проживающую и поныне в Ленинграде (раньше жила на Моховой). В чем заключалась цель его посещений, т.е. семейного ли порядка или делового контрреволюционного - сказать затрудняюсь, но о факте этого или этих посещений мне стало известно либо со слов самой Дурновой, либо Путилова. Повторяю, что я совершенно не знаю личности Ивана Андреевича, но почему-то мне кажется, что он мало интеллигентный человек и к Академии Наук вряд ли мог иметь отношение.

В отношении оружи вспомнил, что член к/р организации Дурново-Баторский как-то сумел забронировать 300 (триста) винтовок, кои оставались в Кирасирском полку не то в Гатчине, то в Петергофе (как будто бы), но я совершенно ничего не знаю о перевозе их в австрийское Консульство. Мне об этом стало известно со слов Дурново, который лично также принимал участие в раздобытии указанного оружия. Из своей деятельности вспоминаю, что Дурново в 1918 году передал мне 15.000 рублей дл вручения вел. кн. Елизавете Маврикиевне, что я и выполнил через Лидию Ивановну Ухтинскую, жену нашего бывшего офицера-измайловца Ухтинского Петра Павловича, расстрелянного ГПУ. Л.И. Ухтинская сейчас где-то в ссылке. Для более полной оценки к/р организации Дурново должен сказать следующее:

Организация Дурново ни в коей мере не являлась в широком смысле слова организацией к/р офицерства, подготавливающего взрыв изнутри, это была типичная, слаженная, активная, с хорошими и нужными связями группа, проводившая немецкую линию в России и подготавливавшая обработку нужных авторитетов к приходу немцев в Петроград. Ставка была на немецкий штык и организация Дурново была линией немецкого Генерального Штаба, в лицо генерала Гофмана и бывшего министра Трепова, который, по всей вероятности, намечался премьером будущего русского правительства. Дурново нужно было заиметь побольше влиятельных лиц в немецкой ориентации, нужно было находить лояльное офицерство для будущего Генштаба русской армии, нужно было давать немцам информацию об общем состоянии в Сов. России, о настроениях в разных слоях населения, о военной мощи и т.п. В этом смысле я и понимаю наши инф. сводки, о которых я упоминал раньше. Работа проводилась в тесном контакте с немецким и австрийским Посольствами и одно время Дурново находился при австрийском Посольстве, где неоднократно ночевал и я.

Самыми активными лицами, сгруппировавшимися вокруг Дурново были: 1) Баторский, 2) я, 3) Неведомский. Между ними, примерно, обязанности были распределены следующим образом: Неведомский и Баторский - возглавляли военную линию, я - церковную, Путилов - гражданскую, кроме того, сам Дурново старался быть всюду лично.

Путилова А.С. я ставлю по роли в организацию, на одну ступень с Дурново, так как оба они "смотрели в рот" Трепову, а у Путилова с ним, видимо, были должные отношения. Наряду с фамилией Трепова нужно упомянуть генерала Арсеньева, который немцами мыслился, как будущий командующий ПВО, Арсеньев был переправлен за границу при участии Дурново в 1918 году. Первоначально правой рукой Дурново был Баторский, но затем его положение в организации занял я. В отношении роли каждого не упомянутых мной лиц в предыдущем протоколе допроса - поясняю:

1. Генерал Разгильдеев - бывший Нач III Гвард. пех. дивизии. Он был одним из авторитетов-руководителей обще-полковой (Измайловской) корпоративной организации. До момента ссылки (1924 г.) он продолжал группировать вокруг себ бывш. офицеров-измайловцев. Умер в 1929 г.; в Ленинграде, осталась жена - Ольга Ивановна Разгильдеева и падчерица. Сестра Ольги - Анна Ивановна замужем за бывш. полковником Елагиным, в эмиграции.

2. Хомутов Александр Дмитриевич - бывший полковник Измайловского полка. В 1917 году возглавлял группу офицеров немецкой ориентации в полковой корпорации. Был очень активным и представлял собой генерала Разгильдеева Вадима Петровича "в миниатюре". Родственников в СССР, как будто, не имеет. В 1918 году удрал к Юденичу, ныне в эмиграции в германии.

3. Кривицкий Николай Николаевич - бывший капитан измайловец, примыкал к монархической группе Хомутова. Он служил затем в Красной армии, откуда был уволен, ныне в Ленинграде, по Измайловскому пр. д. 2, работает бухгалтером. По своим взглядам и по сей день монархист "офицер" в старом понятии слова, хотя внешне лоялен к существующему строю и активно себя ни в чем не проявляет. Думаю, что он связи с заграницей не имеет.

4. Аничков (имени и отчества не знаю), бывший молодой офицер, измайловец, примыкал к группе Хомутова. Был в свое время активным человеком и монархистом по убеждениям. На войну ушел добровольцем в строй, хотя по профессии являлся врачом. В настоящее врем старых полит. взглядов, занимается медициной. Об его связях с заграницей ничего не знаю. Аничков все время связан с Охочинским, о коем см. ниже.

5. Охочинский Владимир (отчество не знаю), бывший офицер и член монархической группы Хомутова. Был в немецком плену, откуда вернулся в 1918 году с немецкой ориентацией. Он уже в последующие годы стремился к к/р деятельности, при чем в моей памяти это связано с комиссионным магазином, в котором Охочинский работал или был совладельцем, при чем я допускаю, что этот магазин мог быть пунктом к/р деятельности. Его я из виду потерял в 1925 году и где он сейчас - не знаю, до этого жил в Ленинграде, допускаю, что и живет поныне.

6. К нему примыкал Григорович, находящийся ныне в Ленинграде.

7. Куприанович (имени и отчества не знаю), бывш. молодой офицер, еще не сформировавшийся. В то врем правых взглядов, входил в общеполковую корпорацию. Ныне в Москве, но вот уже 10 лет как мне о нем ничего не известно.

8. Бубнов Михаил Михайлович - лет 35, сын морского министра, бесцветно-правый, в прошлом капитан-измайловец, входил в корпорацию полка. После революции занимался на ст. Любань сельским хозяйством; имеет родственников за границей (сестра в Финляндии). После контузии - страдает ослаблением умственных способностей, тоже в Ленинграде, служит счетоводом.

9.Черленковский (имени и отчества не знаю), бывш. офицер-полковник-измайловец, входил в общеполковую корпорацию. Человек монархических взглядов. Потерял с ним связь с 1918 года, но слыхал, что он вступил в Красную Армию и ныне в Москве является видным капельмейстером в Красной армии.

10. Чаплыгин Александр (отчества не помню), бывший полковник, входил в корпорацию, бесспорно правых взглядов, но не авторитетный офицер ввиду его всяческих уклонений от фронта. О деятельности его в последние годы мог лишь сказать, что он окончательно скомпрометировал себя в глазах оставшихся офицеров своей службой крупье в одном из клубов, хотя тем не менее он на одном из полковых праздников в 1924 или 1925 году был центральной фигурой. О характере этих праздников укажу ниже. Чаплыгин ныне где-то в СССР.

11. Шатилов Дмитрий Владимирович - бывший капитан Измайловского полка, возглавлял отдельную офицерскую группу полка. По моему, он был союзнической ориентации. Фигура вполне колоритная. В период 1917 года был самым активным в политическом смысле офицером полка, горячим сторонником династий. Имел связь с Марковым II-м и генералом Маннергеймом. У него, в свое время был где-то в Лесном приготовлен пулемет, что случилось с этим пулеметом в дальнейшем - я не знаю. Женат он был на сводной сестре Толстой (не из графов). В 1918 году он ушел к белым на юг и дальнейшая его судьба - мне неизвестна. В 1917 году Шатилов, между прочим, был связан с видным к/р деятелем поручиком-кавалеристом Ловенгреном. Из старых знакомых Шатилова по линии его жены, могу указать Квашнину-Самарину Марию Николаевну и ныне находящуюся в Ленинграде (ул. Марата, д. 13, кв.4).

12. Веденягин Петр Александрович - командующий Измайловским полком, человек аристократического уклада. Он был в близких отношениях с Хомутовым и Шатиловым, как и наиболее активным и к/р настроениями лицами. Веденягин, между прочим, был более связан с Преображенским полком, чем с Измайловским. Он, кроме того, бывал у полковника Винберга, где собиралось многолюдное общество офицеров. Все это относится к переводу 1917 года. Веденягин с 1918 г. находится за границей. Если не ошибаюсь, у Веденягина в Ленинграде имеются родители.

13. Михайлов (имени не знаю) - офицер Преображенского полка, сейчас ему лет 50-55. Этот Михайлов играл известную роль в офицерских группировках в 1917 году и является "хвостом" Веденягина. Михайлова я видел на улице в Ленинграде.

14. Геруа Борис Владимирович - блестящий генштабист, талантливый командир и политик. Представлял собой резкую союзническую ориентацию. К его группе примыкал бывший поручик-барон Нолькен. Основ ной круг его знакомства - офицеры Генштаба.

15. Нолькен - находится в Москве. Большего о нем ничего не знаю.

16. Останавливаясь на организации Дурново, поясняю о роли отдельных лиц, входящих сюда.

1. Ярошинский (имени не знаю) - финансист, ныне находится в Польше. Им было создано Бюро дл его финансовых комбинаций, куда был вовлечен и Дурново, однако последующую деятельность последнего следует рассматривать связи с Ярошинским, а по линии Путилов-Трепов.

2. Баторский Михаил (отчества не знаю) - полковник Генштаба (кирасир), бывш. правая рука Дурново (замененная в последствии мной), по военной линии. После служил в Красной армии и дальнейшая его судьба мне неизвестна. Полагаю, что он в СССР.

3. Виланд М.М. - убит при наступлении Юденича.

4. Латынин Борис Александрович 00 молодой правовед, имел в 1917 году связь с Марковым II. Латыниным была создана небольшая группа правоведов, но я шнырял по городу и собирал материалы для сводок. После 1918 года его связи по упомянутой группе продолжали существовать. Из числа лиц, входивших в его группу, могу назвать Олега Шеппель, лет ему сейчас 30, живет в Ленинграде и брата Латынина - Всеволода Александровича - бывш. офицера, ныне также в Ленинграде. В 1918 году Латынин (с ведома Маркова2-го -предположительно) установили связь с ЧК для борьбы с право-социалистическими группами, однако, эта связь ЧК скоро порвалась. Мне это известно, со слов самого Латынина Бориса, при чем говорил ли он мне, что он связался с ЧК, по заданию Маркова 2-го или нет и мне так кажется - я утверждать не могу. Около 1919 года Латынин Б. входит в масонскую организацию Мебес Григория Антоновича в Ленинграде. Около 1921 года Латынин поступает в вуз и работает по научной линии, под руководством Мара.

Что же касается о деятельности групп или организацией на сегодняшний день, то должен определенно заявить, что на сегодняшний день я лично с таковыми связан не был. (исключая Платоновскую группу, участие мое в ней может быть рассмотрено с учетом ряда условиях обстоятельств) и могу лишь сказать о таковых предположительно, либо со слов других лиц.

Записано верно и мне прочитано.

Кованько.

Допрашивал Точанский.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.14, С.228-231, дело Ленинградской контр революционной организации, машинопись, публикуется впервые)

ЛЕЙБ-ГВАРДИИ МОСКОВСКИЙ ПОЛК

ДОКУМЕНТ №18

Отдел - ОО. г. Ленинград, 14-го января 1931 г.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО опер.уполномочен. Добротиным

Я, нижеподписавшийся, допрошенный в качестве обвиняемого, показываю:
1. Фамилия Кованько
2. Имя и отчество Иосиф Владимирович
3. Возраст 1896 года рождения
4. Происхождение Из дворян
5. Место жительства Ленинград, ул. Петра Лаврова, 44, кв.5
6. Род занятий Кинофабрика Союзкино.
7. Семейное положение Женат.
8. Имущ. положение Неимущий
9. Партийность Беспартийный.
10. Отнош. к воен. службе Состою, как командир запаса.
11. Полит. убеждения Лоялен к сов. власти
12. Образование Высшее, окончил Военную академию.
13. Чем заним. до революц.
14. Сведен, о прежн. судим. Не судился

Показания по существу дела:

Мне с конца мировой войны, 1917-1918 гг., когда случился октябрьский переворот, в тылу был дан приказ Советского правительства о роспуске старой армии и Возвращении ее в тыл. Офицеры действующего Гв. Московского полка, как ярые защитники монархии, были возмущены этим распоряжением и не желая подчиниться, под командой Слащева и Гильбиха, ушли к белым. Из числа ушедших известны мне; Гревс, Салатко-Петрищев, Де-Витт, Климович, Соловьев, Кауров, Зборомирский 2 Пантелеймонов, Шалевич и Некрасов 2 и несколько прапорщиков, фамилии коих не помню.

Вторая часть полка, за немногим исключением, под командой Яковлева (резервный полк), настроенная также, осталась в Ленинграде. Из них: Блажинс, Рожанов, Юнгер, Любарский, Некрасов 1, Ласк, Роск-Равич, Клейст, Костылев и много прапорщиков, выпуска Временного Правительства. Из не вошедших в состав резервного полка, но проживающих здесь в Ленинграде, быв. кадровый офицеров Гв- Московского полка были: Морозов, Ризников, Забелин, Ильин, Кондырев, Мельгунов, Михайлов, Орехов, Пузинский, Черников, Якубович, Пемеллер, Потехин, Тирбах, Киреновский, Пыхачев, Мациевский, Зборомирский. Все эти лица сначала попрятались, а потом часть их выплыла на сцену и примкнула к группе Ризникова и сподвижников Морозова и Пузинского.

В 1918 г. несколько раз видел Ризникова и Морозова, в то время в рядах РККА. Кроме меня на службе в рядах РККА были; Орехов, Мациевский, Тирбах, Потехин. При одной из встреч с Ризниковым, последний стал агитировать меня, чтобы я бросил службу в рядах красной Армии и намекал о службе в полку по обороне Ленинграда от немцев. Этот полк (кадры) был специально организован группой Ризникова для того, чтобы укрыться от службы в рядах РККА, а с другой стороны объединить вокруг себя своих однополчан для того, чтобы во время внутренних осложнений советской страны, служить не опорой сов. власти, а наоборот, представлять из себя тыловую силу для поддержки контрреволюционеров. В состав этого полка входили, насколько я помню - Шалевич, Салатно-Петрищев, Лобойков, Клейст, Костылев 1 и другие прапорщики и офицеры, коих не помню.

Ризников в дальнейшей своей беседе стал восторгаться доблестью старой службы, говоря, что необходимо сплотиться, также говорил о тяжести жизни при Советской власти и намекал о создании контрреволюционной организации, причем, просил меня почаще к нему заходить.

Кроме Ризникова в 1918 г. я видел почти всех лиц, указанных мною в графе полка (организованного против немцев). Настроение у этих лиц было тождественное с Ризниковым,

В том же году я, не соглашаясь с мнением Ризникова, уезжал на службу в Штаб 8-й Красной армии и до 1922/23 гг. ни о чем, за исключением слуха о Тирбахе и встречи с Мациевским в 1921 г. в гор. Запорожье, где он был командиром полка по охране железной дороги - никого не видел.

В 1922/23 г. вернулся в Ленинград и при встрече с Ризниковым узнал, что у Ризникова сохранилась часть полкового оружия. При разговоре с ним я выяснил, что он собирает все данные о всех бывших московских офицерах, с которыми ведет переписку и поддерживает тесную связь. Устраивает сборища к-р характера, по тем же причинам и для той же цели, которые указаны мною выше. Устраивает панихиды в день полкового праздника (8-го ноября), для поднятия духа и спайки бывших офицеров. Организационная сторона сборищ: имея точный учет, кто где находитс из офицеров бывшего Московского полка Ризников с его сподвижниками - Морозовым и Пузинским, о каждом отдельном сборище оповещали всех офицеров Московского полка и в назначенный день все собирались.

В один из дней 1923/24 г. я получил приглашение или от Морозова или от Ризникова на квартиру Яковлева (прож. канал Грибоедова д.1 кв. 10). Придя туда, встретил человек 10-15 бывших офицеров в Гв. Московскою полка, а именно; Ризников, Морозов, Пузинский, Мельгунов, Михайлов, Кони, Яковлев, Зборомирский 1, какой-то Римский-Корсаков, Боярская, Николаева, Попова А.Н., жена Яковлева, дочь и жена Моро зова (бывшие полковые дамы), Чермоев, Пыхачев, один священник (только не тот, который был на фронте), но полковой, фамилию коего не помню, но Яковлев его хорошо знает и другие, коих сейчас вспомнить не могу.

На этом собрании велись следующие антиполитические разговоры; первое - Ризников просил собравшихся узнать, где находятся бывшие московские офицеры и передавать ему для того, чтобы сгруппировать их в организацию, как было много ранее указано.

Второе - информировал о том, что сейчас тяжело живется и призывал собравшихся помогать нуждающимся.

Третье - по его словам, сов. власть гнетет, применяя репрессии к невинным жертвам (бывшим офицерам), иногда расстрелива невинных людей..

Все присутствующие обменивались и были согласны с мнением Ризникова.

Ризникова и Морозова ( 1926 г.) я встретил в декабре 1930 года Каурова, который сказал мне, что и до сих пор старые кадровые офицеры собираются у Мальм с той же целью, как и предыдущие сборища. Указанный Кауров узнал от Яковлева, что присутствовал на этих сборищах Кауров - мне сказал. В дальнейшем беседе Кау ров сказал мне, что в 1918/19 г. на квартире у Шалевича (где-то на Петро градской стороне) молодые офицеры устраивали контрреволюционные собрания, причем одевали полную форму Московского полка.

По вопросу о панихидах, по словам Ризникова и других, панихид было несколько, но я был, кажется, только на одной в тот период (1923-24 г.), где-то в Лесном. Панихида была, в память убитых в бою под Тарновкой (1914 г. август месяц). На ней присутствовали почти те же лица, которые были указаны мною в сборище у Яковлева. Извещение о панихиде в и на-стойчивое приглашение получил от Морозова в 1924-25 году, при просьбе у меня денег. Немного времени спустя Морозов и Ризников, ввиду категори-ческого приказа командования полка, расположенного в Московских казар-мах организовали сбор денег на перевоз убитых в похоронных в склепе пол-ковой церкви офицеров Гв. Московского полка на другое кладбище (кажется Удельное), что и выполнили, собрав деньги (сумма мне неизвестна).

В течение времени после октябрьской революции, я встречал и слыхал о следующих офицерах быв. гв. Московского полка:

1. Морозов, Ризников и Пузинский - они ранее подробно мною описаны.

2. Гильбих Эдуард Петрович, прож. Крестовский или Петровский остров - бывший полковник, служил у белых активно, прибыл в СССР в 1925-26 гг. из за границы, совместно с быв. командиром гвардейского Мос-ковского полка Слащевым. Видал его несколько раз. Из разговора с ним выяснил, что он приехал добровольно и хочет добросовестно служить Со-ветской Власти. Зная его ранее, по службе в мировую войну, всегда считал его очень левым по своим убеждениям. Он сейчас, по словам Каурова, слу-жил военным преподавателем в гражданском вузе.

3. Забелин Евгений Александрович - жил ранее по ул. Чайковского дом 36. Где служит - не знаю. Полит. разговоров, ввиду своей скрытно-сти, со мной не вел при встречах. Бывший капитан.

4. Клейст - бывший подпоручик или поручик, бывший член пар-тии ВКП(б), ныне служит где-то по инженерно-технической части. По его словам, был арестован по Таганцевскому делу и за это лишился звания чле-на партии и возможности получить диплом военного инженера (он занимал-ся в Военно-Инженерной академии). Политически, по моему мнению, чело-век колеблющийся, а потому в разное время высказывающий разные мнения о современном положении и о сов. власти, то он ругает все, всем недоволен, то он в восторге от всех мероприятий сов, власти. В общем, говорит о поли-тике мало и крайне редко, больше интересуется выпивкой и женщинами. Живет где-то на Нижегородской улице, против Военно-Технической Академии). Кондырин В. - верный служака царя и отечества, трус на фронте, зверь в тылу. Жестоко бил солдат.

6. Мельгунов - ярый монархист и противник сов. власти, тесно был связан с Ризниковым, Яковлевым, Морозовым и Пузинским и дру-гими бывшими офицерами.

7. Михайлов А.К. - в прошлом бывший кадровый офицер, был тесно связан с бывшими офицерами и посещал сборища. Отсюда и можно сделать оценку его полит. лица.

8. Юнгер Н.Н. - бывший прапорщик или подпоручик, служил в Красной армии, личность, по моему мнению, антисоветская, приверженец к старому строю. Тесно связан со своим двоюродным братом, тоже быв. до войны офицером, Борисом Владимировичем Юнгер (служ. по словам Юнгера Н.Н. в Райжилсовете петроградском).

9. Яковлев - ранее обрисованный, тесно связан с братом бывшего командира полка Гальфтером. Гальфтер находится в Англии (слова Ризникова)

10. Пемеллер - бывший помощник, верный слуга царя и отечества. Очень скрытый, монархист по убеждению.

11. Блажко - приятель Каурова. На политические темы я с ним не беседовал.

12. Роск-Равич - бывший капитан. Ярый поляк. Находится сейчас в рядах польской армии, большой приятель Ласка и Шалевича, Каурова и другой молодежи. За исключением Каурова, все находятся за границей.

13. Любарский - бывший паж, прапорщик, проживает на ул. Волкова 3/5: сын бывшего командира Гв. Московского полка. Занимается какой-то научной работой. Личность, судя по окружающей его контрреволюционной обстановке, - антисоветская.

14. Салато-Петрищев К. проживает - Малый пр. Петроградская сторона, 1/8, переписываетс со своим сыном, бывшим капитаном полка. Находится за границей.

15. Некрасов Всеволод - бывший капитан, инвалид, живет в Боровичах, поддерживает связь со своим братом - Сергеем, который находится за границей, в рядах белой эмиграции, ярый монархист и личность антисоветская.

Писал собственноручно - Кованько.

Допросил - Добротин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т. 14, С.257-259, дело Ленинградской контр-революционной организации, машинопись, публикуется впервые)

145 ПЕХОТНЫЙ НОВОЧЕРКАССКИЙ ПОЛК

ДОКУМЕНТ № 19

Отдел - ОО  г. Ленинград, 14-го января 1931,

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА, произведенного в ПП ОПТУ в ЛВО опер.уполномочен. Колодкиным По делу за № 6486

Я, нижеподписавшийся, допрошенный в качестве обвиняемого, показываю:
1. Фамилия Михайлов
2. Имя и отчество Владимир Андреевич
3. Возраст 1888 года рождения
4. Происхождение Из дворян, урож. Ленинграда.  Отец был почтово-телеграфным чиновником в чине надворного советника.
5. Место жительства Ленинград, ул. Некрасова, 40, кв. 10
6. Род занятий Зав. Мат. Инв. группы I экспл. р-на Октябрьской ж.д.
7. Семейное положение Женат, жена Нина Феофиловна и дочь 5 лет.
8. Имущ. положение Живу на заработок.
9. Партийность Беспартийный.
10. Отнош. к воен. службе Командир запаса шт. группы, 
11. Полит. убеждения Лоялен к coв. власти
12. Образование Общее - кадетский корпус, Павловское воен. училище и Высш. Торг. Пром. Курск.
13. Чем заним. до революц. Служба в царской армии
14. Сведен. о прежн. судим. Под судом и следствием не состоял. В 1918 г. а августе м-це арестовывался, но на другой день был освобожден без предъявления обвинения.

Показания по существу дела;

Из бывших своих однополчан в Ленинграде, в разное время мне приходилось встречаться со следующими:

1. Пасхиным Вл. Афанасьевичем - быв. зав, оружием.

2. Сунцов Вас. Ив. - бывший подполковник.

3. Кублицкий Петр Петрович - быв. штабс-капитан.

5. Кублицкий Павел Петрович - быв. штабс-капитан.

6. Власов Алексей - быв. штабс-капитан.

7. Дурново - бывший подпоручик.

8. Станкевич Николай Петрович - быв. подполковник.

9. Связев Леон. - быв. квартирмейстер.

10. Скородумов - быв. полковник.

11. Кулаков Апполон - быв. полковник.

Из всех перечисленных лиц близкое семейное взаимоотношение я поддерживал только с Сунцовым и Пасхиным, встречи же с остальными носили случайный уличный характер.

Знакомство с Сунцовым и Пасхиным у нас выражалось в том, что в дни больших церковных праздников в имении мы собирались друг у друга в семейном кругу, чаще всего у Пасхина, реже всех у меня, бывая у Сунцова и Пасхина, я у них встречал Марковича.

Эти вечера носили чисто семейный характер, сближало нас прожитая совместная служба в полку и долгая совместная жизнь (территориально) на Охте. Сунцов являлся моим посаженным отцом.

Однажды, в одну изтаких встреч Сунцов показал мне хранимый им мундир бывш. шефа Новочеркасского полка - Александра II, при этом рассказал, что этот мундир он взял из полковой церкви в момент ее ликвидации и хранит у себя, как ценную полковую реликвию.

Сунцов представляет из себя человека старого закала, у которого вся жизнь в прошлом, в беседах ин высказывал сожаление о прошлой потерянной офицерской службе и, в связи с этим отсутствием перспектив на дальнейшее.

Полагаю, что реликвию мундир шефа он хранил у себя на случай страховки при возможной перемене существующего строя. О нахождении иконы - полковой реликвии у Сунцова я припомнить не могу, разговоров на эту тему, насколько помню, в присутствии моем не было. На стоящие в квартире Сунцова иконы я не обратил внимания.

Останавливаясь на группировках Новочеркасского полка, период 1919 г, т.е. в момент формировани Красной Армии, могу сказать, что в тот момент приехавшие с фронта в Ленинград "Новочеркассцы", разделились на три группы:

Одна группа, в составе - Александрова, Козловского, Дурново - устроилась на службу в Штабе ПВО. Александров был Нач. Штаба Округа, а впоследствии пом. ком. войск при Гиттисе. Козловский - служил в командном отделе, Дурново, тоже в этом же отделе.

Другая группа служила в 3-й бригаде Псковской дивизии. Там находились: комбриг Лещинский, комполка Танасов, комполка Сунцов, завхоз Маркович, казначей Коркин Михаил. Я там был зав. оперативной частью Штаба бригады.

Помню, что к нам в бригаду был назначен Грекало. Он приезжал, но сразу же куда-то исчез.

Третья группа сконцентрировалась в одной из частей, стоявшей под Ленинградом. Название ее не помню. Здесь находились: Штакельберг, Кулаков, Скородумов, Грекало, Станкевич, других не помню. Про эту группу однополчан у нас в компании: меня, Сунцова, Пасхина и Марковича был разговор в 1919 году о том, что они участвовали в каком-то контрреволюционном, не то восстании, не то заговоре. Подробности разговоров по этому поводу я вспомнить не могу.

Про существующие группировки Новочеркассцев, в данное время я ничего не знаю.

Протокол записан с моих слов правильно, мне прочитан, в чем я расписываюсь.

Михайлов.

Допросил - Колодкин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т. 14, С.289-290, дело Ленинградской контр революционной организации, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №20

Отдел - ОО. г. Ленинград, 8-го января 1931 г.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО опер. уполномочен. Колодкиным

Я, нижеподписавшийся, допрошенный в качестве обвиняемого, показываю:
1. Фамилия Кублицкий
2. Имя и отчество Петр Петрович
3. Возраст 1883 года рождения
4. Происхождение Из дворян, урож. г. Ленинграда, отец бывш. профессор Генштаба, в чине генерал-лейтенант.
5. Место жительства Ленинград, ул. Гагаринская, 17, кв.7
6. Род занятий Агент рабфака ЛИНОС
7. Семейное положение Разведен, но живу совместно с прежней женой — Марией Михайл.
8. Имущ, положение Заработок
9. Партийность Беспартийный.
10. Отнош. к воен. службе Команд, хоз. состав в запасе
11. Полит, убеждения Вне всяких полит.  убеждений
12. Образование Общее — окончил кадет, корпус и Павловское воен. училище
13. Чем заним. до революц. офицер царской армии
14. Сведен. о прежн. судим. Под судом и следствием не состоял.

Показания по существу дела:

В 1923 году мою квартиру навещал Кулаков и в компании Власова Алексея, меня и брата Павла рассказывал, прежде всего, в своей контрреволюционной роли в период революции. Говорил, что он принимал активное участие в момент октябрьского переворота в защите Зимнего Дворца, командуя батальоном Павловского военного училища, вместе с ним был еще один поручик, Новочеркассец, фамилию его припомню потом, этим Кулаков бравируя, говорил, что он его когда-то оправдал себя, как монархист. Нас же упрекал за службу и Красной Армии. Переходя к последующим ступеням своей контрреволюционной деятельности, он рассказал, что во время службы в Красной армии, в бригаде, у Штакельберга им, т.е. Штакельбергом, Скородумовым, Кулаковым, Связевым и др. подготавливалась бригада к переходу к белым. Говоря о службе Скородумова, в качестве Начальника Управлени запасных войск, он выразился: "Это свой человек". Необходимо отметить, что служба Скородумова в запасных войсках относится к наиболее тяжелому периоду, т.е. к дням наступления Юденича на Ленинграде Кулаков бравировал перед нами тем, что ему удалось взбежать службы в Красной Армии, а наоборот, гордился тем, что в период гражданской войны 1918-19 гг. он неоднократно уезжал из Ленинграда на юг в Ростов на Дону, Новочеркасск, Баку. На наш вопрос - зачем он туда ездил, отвечал: "Взглянуть, что делается у наших".

В этот период, кажется в 1919 г. по газетным сведениям, (вырезки имеются в моих материалах, отобранных при обыске), было известно, что на юг у белых существовал одноименный 145 Новочеркасский полк. Каким образом был сформирован этот полк, разговоров у нас не было, но полагаю, что он создался из оставшихся кадров Новочеркасцев на юге, какова была роль Штакельберга в создании этого полка у белых - я не знаю, но пола гаю, что если между югом и Ленинградом курсировал Кулаков, связь некоторая имелась.

В отношении полкового Георгиевского знамени, старик Связев мне говорил, что оно сдано в Музей. Со слов же Кулакова, из его хитрых нам ков, я знаю, что это знамя не Георгиевского, а одного из музейных знамен, при этом выразился, что Штакельберг хранит знамя "на всякий случай".

Поясняю, что в Новочеркасском полку до 1896 года было знамя, оставшееся от родоначальника полка Томского полка участвовавшего в Севастопольской кампании и это знамя, в день столетнего юбилея в 1896 году было заменено новым. Первое же после этого, хранилось в церкви или Музее, полагаю, что Штакельберг мог сохранить одно из двух этих знамен, как наиболее ценные по традиции.

Из других наиболее ценных полковых реликвий были четыре (по одному батальонов) георгиевских трубы - горнистов, пожалованных полку за отличия в японскую войну. Про них Связев тоже говорил, что сданы в архив, в ином же случае про них должен знать капельмейстер Раступников или бывший хранитель полкового музея - полковник Кривицкий.

Полковые знамена - хоругви и мундир царя Александра II -хранились в церкви. Про нахождение их должны знать Сунцов и Пасхин, так как они проживали в казенных флигелях, рядом с полковой церковью.

Года два тому назад меня встретил член церковной двадцатки Охтенской духовной церкви - Алексеев (прожив. Средне-Охтенский пр. д.40), сказал мне, что часть церковной утвари полка находится в Охтенской церкви.

Икона, благословение полка, вдовствующей царицы матушки> при отправлении на японскую войну, имела большое традиционное значение. При нахождении этой иконы и Сунцова я не знал и ни от кого не слыхал. Сунцов был церковным старостой в полковой церкви.

Про существующую группировку среди Новочеркасцев в после дующие времена мне известны факты:

1) В 1921 или 1922 г. умер полковник Штакельберг, в ознаменование этого случая Новочеркасцы устроили ему похороны, лично я хотя и по лучил приглашение на похороны, от бывш. знаменщика Кольцова и внес пай на венок, но на похоронах, по служебным обстоятельствам, присутствовать не смог, со слов брата Павла или Власова Алексея, знаю, что организатором похорон был Кулаков. Обегал всех Новочеркасцев с приглашением на похороны и полковым листом знаменщик Кольцов. Из Новочеркасцев на похоронах присутствовали: Кулаков, кажется, брат Павел, Кривицкий, Станкевич, Скородумов, Лутохин, Иванов, Алексей Владимирович, Воронин Федор Федорович, Гнеденко, Кольцов, Сунцов, Пасхин, Связев, Раступников. В день похорон все перечисленные сопровождали тело Штакельберга от больницы до церкви, а затем на кладбище. Раступников, кажется, был с оркестром. На могиле держал речь Кулаков, в коей восхвалял Штакельберга, как храброго, боевого офицера в георгиевского кавалера, а также призывал поддерживать тесную связь между Новочеркасцев, словами "Нас, Новочеркасцев, осталось мало, давайте не распыляться, а придерживаться друг друга", - выступал с речью, кажется, Станкевич. Данную церемонию похорон я расцениваю, как давнюю традицию спайки Новочеркасцев в отдании долга своему бывшему командиру. В этом политический смысл.

2) Со слов Лутохина, во время его посещения Власова, знаю, что у него собираются однополчане: Воронин, Иванов, Соболев, Кулаков, брат Павел, Гнеденко, Красовский. Все они, кроме моего брата и Кулакова, - военные педагоги. Собираясь, они играют в винт. Пригласил к себе Лутохин и меня и Власова, но мы там не бывали.

3) Касаясь устройства полковых праздников, мне известно, что таковые в день 30-го августа отмечали у себя: Пасхин - он в позапрошлый год пригласил меня и брата, не пошел, брат не был, со слов последнего, у Пасхина, кроме брата, никого не было.

4) В квартире Власова мы отмечали день полкового праздника - два раза, года три и четыре тому назад. Присутствовали: Власов Алексей мой брат и один раз Муратов. Политической окраски эти вечеринки не носили. Протекали же в чисто семейном, товарищеском духе: выпили, вспоминали боевую жизнь, брат декламировал стишки из полкового быта, спели полковую песню "Бой на двурогой сопке".

5) У Игнатьева я бывал два раза: один раз с братом вдвоем, а другой раз в 1926 году с Власовым и Муратовым. Там мы ограничились тоже чисто товарищеским общением.

Возвращаясь к периоду 1918 года, я припоминаю, что кулаков пытался склонить меня на переход из Главного Военно-Инженерного Управления в бригаду Штакельберга. При этом он, иронизируя, говорил: "Что Вы служите на незнакомой вам службе, идите в строй к Штакельбергу, там собралась своя компания". Кулаков был более близок к Власову Алексею. У него он бывал чаще, потому полагаю, что Власов может показать подробнее. Из наиболее близких к полку лиц, к Штакельбергу, могу назвать - Кулаков, Александров, Воронин, Шебалин, Дмитрий Васильевич, Караев, Кривицкий, закадычный друг, он, кажется, командовал Царицинским полком, а также Власов.Кулаков из Ленинграда выехал в 1922-24 гг. на Кавказ, в гор. Баку, по месту жительства матери.

Протокол записан с моих слов верно, мне прочитан, в чем и расписываюсь.

Кублицкий.

Допросил - Колодкин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.14, С.291-293, дело Ленинградской контрреволюционной организации, машинопись, публикуется впервые)

147 ПЕХОТНЫЙ САМАРСКИЙ ПОЛК

ДОКУМЕНТ №21

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО опер. уполномочен. Арнольдовым

Я нижеподписавшийся, допрошенный в качестве обвиняемого, показываю:

1 Фамилия Ахвердов
2 Имя и отчество Иван Васильевич
3. Возраст 57лет.
4. Происхождение Из дворян
5. Место жительства Ленинград, ул. Моховая 37/20 кв.20 
6. Род занятий Счетовод Арменторга.
7. Семейное положение Разведенный
8. Имущ. положение Нет
9. Партийность Беспартийный.
10. Отнош. к воен. службе Снят с учета по возрасту
11. Полит. убеждения
12. Образование Высшее, окончил Военную академию.
13. Чем заним. до революц. Бывш. генерал-майор
14. Сведен. о прежн. судим. Был арестован в 1921 г. при регистрации в Эривани при сов. власти и выслан из пределов Закавказья. В 1927 г. ГПУ Ленинграда 26 дней, а затем освобожден.

Показания по существу дела:

По демобилизации выехал в Ленинград и отсюда, в марте 1918 года я попал на Кавказ, в Тифлис. По прибытии в Тифлис я месяца полтора был безработным, а затем, при образовании Республики Армении был приглашен на должность военного министра при дашнакском правительстве и в этой должности был до марта 1919 года. С марта 1919 года был назначен Нач. Штаба Ком. Войск, а мена заменил полковник Арарат Христофор. В этой должности пробыл до мая 1920 г. и переведен впоследствии техническим помощником военного министра и пробыл на этой должности до ноябр 1921 г. т.е. до восстановления Сов. власти в Армении. Боевых операций Республика Армении против Красной Армии не проводила. Смена власти произошла мирным путем, так что я даже при советской власти был военруком Штаба, затем был выслан органами ЧК из пределов Закавказья в Москву и в апреле 1921 г. освобожден и был назначен в резерв Московского округа, с совмещением должности Нач. Адм. Отдела Военной Академии. В августе 1922 г. был демобилизован и приехал в Ленинград, где проживаю безвыездно в течение 8-ми лет, состоя на разных советских службах. В 1927 году был арестован ПП ОГПУ в ЛВО и просидел 35 дней, затем освобожден. Арест был связан с массовой операцией после взрыва в деловом клубе.

За 8 лет моего проживания в Ленинграде мне приходилось встречаться с бывшими офицерами Самарского полка и быв. офицерами финляндских полков.

Из "самарцев" могу назвать следующих:

1. Быв. ген. майора Демидова Евгения Михайловича.

2. Белякова Ивана Ивановича - подполковника.

3. Финне - быв. доктора (умершего недавно).

4. Священника Крестовоздвиженского.

5. Бывшего капитана Полянского.

6. Бывшего фельдфебеля Иванчикова.

7. Бывшего капитана Мухина.

Из финляндских полков.

1. Родендорфа Александра Людвиговича - быв. генерал майор и командир бригады 3-й финляндской дивизии.

2. Людницкого Леонида Леонидовича, быв, подполковника 3-го финляндского полка.

3. Шиллинга Михаила Николаевича, быв. капитана 3-го финляндского полка.

4. Панфилова - быв. прапорщик 3 финляндского полка.

5. Буренина Александра (умер в 1930 г.)

6. Полякова Никола Николаевича, быв. полковника и командира 18-го финляндского полка.

7. Алексеева Владимира Васильевича, быв. генерал-майора ком брига 1-й финляндской дивизии.

Из бывших офицеров Самарского полка я был дружен с генералом Демидовым, у которого мне приходилось бывать часто по день ареста. У него мне приходилось встречать разновременно: Белякова (2 раза), Полянского (1 раз), Крестовоздвиженского (несколько раз), Иванчикова (3 раза). Финне (один раз), у Воздвиженского был один раз и у него застал офицера Мухина, Демидова и, кажется, Белякова, остальных не помню. День полкового праздника Самарского полка считался 5-е августа. Сохраняя старые традиции полка, мы, за промежуток моего пребывания в Ленинграде, навещали друг друга и в этот день считали своим долгом друг друга поздравлять. В 1930 году, в день полкового праздника, я был на квартире Демидова, где застал Полянского и Белякова. Была поставлена закуска со скромной выпивкой.

Признаю, что при выпивке поднял тост, поздравив Демидова с бывшим полковым праздником. Все участники разделили этот тост.

Касаясь политических бесед, имевших место равновременно между мною, Демидовым, Крестовоздвиженским, Родендорфом, Беляковым, Полянским и Иванчиковым, была программная и тактическая оценка сегодняшнего дня исходила из следующих основных установок:

На основании исторических ошибок быв. царского правительства, мы считаем, что для реставрации России и ее восстановления былых отечественных границ, нужен другой строй, т.е. конституционно-монархический с ответственным Министерством. В будущие императоры мы считали приемлемым для русского народа, великого князя Дмитри Павловича как более молодого и не скомпрометировавшего себя перед русским народом. Великого князя Кирилла Владимировича мы считали не популярным, так как его офицерство недолюбливало.

Военным диктатором мы полагали видеть того руководителя из бывших русских генералов, который, вместе с интервентами победит Совет скую власть, а таковым, по своим военным качествам, мог быть только генерал Миллер.

Ставка на интервенцию исходила из следующего. Мы считали, что мероприятия власти на села и размах коллективизации обостряют классовую борьбу и этим самым волна крестьянских недовольств должна вы звать восстание в стране, которые власти будет трудно усмирять, имея в виду, что в армии находится крестьянский молодняк, недовольный нажимом и экспроприацией советских аппаратов на их родных на селе. Пяти летка заставит идейно рабочему классу примкнуть к крестьянству и этим самым все моменты внутреннего взрыва на лицо. Для более стремительного удара по Советам мы считали необходимым интервенцию, как единственный решающий фактор, ускоряющий падение Советской власти. Поскольку мы от Советской власти благ не получили, мы считали, что начинать с нечего, и ограничимся тем, что по приходе новой власти предъявим те права, на которые имело право предъявить упомянутое и загнанное в подполье офицерство Советской власти.

Касаясь остальных офицерских кадров, мы полагали следующее:

На случай победы интервентов, никакой пощады быв. офицерам, находящимся в рядах Красной Армии, быть не может. Их следует рассматривать, как явных большевистских наймитов. Что же касается офицерства запаса, мы полагали, что оно в этот решающий час должно будет занять выжидательную позицию, или же быть в рядах внутренних контрреволюционных группировок, в задачу которых должна будет лечь и организация военных кадров, действующих в тылу Красной Армии.

Показания мне прочитаны, все записано с моих слов правильно, в чем и расписываюсь.

Ахдвердов.

Допросил - Арнольдов.

(ГАСБУ, фп.. д.67093, т.14, С.216-218, дело Ленинградской контрреволюционной организации, машинопись, публикуется впервые)

148 ПЕХОТНЫЙ КАСПИЙСКИЙ ПОЛК

ДОКУМЕНТ №22

Отдел - ОО Ленинград, 26 декабря 1930 года

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА произведенного в 1717 ОГПУ, пом. нач. ОО ЛВО Арнольдовым Гр. Солодягина Николая Ал-дровича

Признаю свою антисоветскую деятельность в следующих основных пунктах:

1. Считая, что империалистические державы и русская эмиграция будут продолжать борьбу с Советской властью, я, как последний командир Каспийского полка, считал своим военным долгом перед Родиной, передать сохранившееся у меня знамя тому белому командованию, которое победит Красную Армию. Эти мысли и желания я рассказал разновременно своим бывшим сослуживцам по полку - офицерам Каспийского полка, как то Морозову, Хохлову, Чепурковскому, Гирсу, Белову, Косовцу, Сарафанову, Самойлову, Погоржельскому, Росмееру, Гензелю, Ковесскому, Розенблюму, моей жене, а также находящимся в частях Красной Армии - Березину, Петрову.Петров знал, что знамя мною не сдано. С этим согласились все поименованные лица, но как конкретно формулировал это каждый, я вспомнить не могу. Во всяком случае, факт обнаружения этого знамени у меня на 13-м году Октябрьской революции говорит за то, что указанные выше офицеры не расходились со мной в политической цели сохранности знамени.

2. О том, что сохранил знамя и для чего я его сохранил, я передал лично полковнику Диденко (быв. командиру Кронштадского полка, быв. каспийцу), который нелегально ушел в Финляндию, а затем во Францию. Я просил его поставить об этом в известность соответствующие военные эмиграционные круги, но персонально не указывал, так как не знал, кто из моих знакомых офицеров находится в эмиграции. Переписки с Диденко я не вел, но редкую информацию об его деятельности я получал от гр. Денисовой, вдовы полкового врача. О поручении, данном мною Диденко, я ни кому не говорил.

3. Признаю, что в целях укрепления старых полковых традиций устраивал ежегодно панихиды по павшим воинам Каспийского полка, как в Петергофе, так и в Ленинграде, в Никольском соборе. На этих панихидах бывали те офицеры, которых я мог предупредить. Разновременно бывали: Белов, Сарафанов, Косовец. Эти панихиды участниками ее одобрялись.

4. Признаю, что после того, когда мне удалось сгруппировать офицеров-однополчан, у мен появилась мысль, организовать кассу взаимопомощи нуждающимся Каспийцам, но это предложение не встретило сочувствия среди офицеров, так как они посчитали эту форму помощи совершенно излишней.

5. Касаясь сборищ среди офицеров Каспийского полка, я должен отметить конкретнее их смысл и значимость.

Первая группова встреча Каспийцев, в лице Морозова, меня, Хох лова, Гирса, Белова, Косовца, а также офицера Туркестанского полка - Иванова, произошла в 1927 году, в день моих именин. Тогда особых политических бесед не было. Поднят был тост за Каспийский полк и его участников. Тогда же мною была предложена организация кассы взаимопомощи Каспийцев.

Вторая встреча происходила на квартире Белова, в которой участвовали: Косовец, Гирс, я, Морозов. За рюмкой водки мы коснулись ряда политических вопросов, которые сводились к следующим темам: отношение внутренних сил к войне, об интервенции и ее конечных результатах, о возрождении Каспийского полка, на случай реставрации России.

Я считал, что внутренние силы настолько терроризированы Советской властью, а посему считать ее реальной силой для борьбы с Советами - нельзя. Стало быть, требуетс интервенция, в которой должны участвовать все капиталистические державы. Из этой установки и выплыл вопрос - кто победит в грядущей войне, поскольку техника на стороне врагов Советской власти, я определенных выводов не делал, но поскольку тыл состоял и со стоит из недовольного крестьянства, я полагал, что это повлияет на исход событий не в пользу Советской власти. Роль интервенции на случай войны мною рассматривалась с точки зрения ее материального благополучия, а поскольку значительные массы Советской властью ущемлены, естественно опорой Красной армии и власти она служить не могла бы. Наша группа считала, что нам, как бывшим офицерам, уволенным в запас, иметь прямого участия в войне не придется, а для очистки тыла от ненадежного элемента власть прибегает к арестам. С чем согласились все присутствующие. В последующих разговорах, выплывавших из нашего отношения к войне, Белов пожелал при победе интервентов или белых видеть возрожденный Каспийский полк под моим командованием. Ему я возразил только в вопросе своего назначения, полагая, что для нового формирования полка нужен более сведущий военный командир и более молодой. Этим ответом Белову подтвердил свое желание видеть Советскую Россию побежденной своими врагами. Все последующие беседы протекали в таком духе, причем, в после дующие годы ярко выявилось неверие в коллективизацию и в пятилетку.

Подтверждаю, что в беседе с Хохловым я его упрекнул за проявление слабых боевых качеств против Красной Армии тогда, когда он находился в рядах белых.

Хохлов мне на это заметил: "А вы почему нам не помогали", т.е. он хотел, чтобы при наступлении белых оставшиеся в России офицеры, устраивали бы волнения или восстания. Вот все, что я могу сказать о своей контр революционной идеологии и деятельности.

Солодягин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т, 14, С.267-268, дело Ленинградской контр революционной организации, машинопись, публикуется впервые)

АЛЕКСАНДРОВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

ДОКУМЕНТ №23

ПОКАЗАНИЯ ОТ 8/11-1931 года. Огородникова Глеба Федоровича, сына генерала, б. воспитанника Александровского кадетского корпуса (в Ленинграде); в момент ареста — Зав. Моск. Отделением Взрывсельпрома

Оканчивая в мае 1918 года Александровскую гимназию военного ведомства (бывш. кадетский корпус императора Александра II-го - переименование произведено в декабре 1917 года) мы, воспитанники и наш педагогический состав предполагали, что Советская власть временная, что диктатура пролетариата будет свергнута и будет произведена реставрация Романовых.

В декабре 1917 года в момент переименования и назначения корпус политического комиссара, корпус продолжал жить прежней жизнью. По распоряжению политкома, дабы окончательно поставить предел между двумя историческими этапами, должны были быть сданными некоторые предметы, являвшиеся в то время для нас реликвиями, олицетворявшими монархию и в частности превозносившими до святости: два знамени (одно было дано при основании корпуса Александра II, другое в 1909 году Николаем II-м). Мундир и каска Александра II и мундир б. Вел. княз Константин Константиновича. Очевидно командный состав раньше добровольно не хотел сдать, и понадобилось вмешательство политического комиссара.

Сдача этого имущества была произведена в декабре, причем было сдано от старого знамени только древко с копьем, а полотнище бывшее к этому времени ветхим, не было сдано и комиссару было заявлено, что знамя рассыпалось от старости.

При прощании с этими реликвиями, по предложению одного из офицеров-воспитателей полковника Баранова А.И. (ныне умершего) ведавшего строевой подготовкой, это знамя и было разобрано, для того, чтобы иметь память корпуса и фактом принадлежности к семье александровцев.

Остатки полотнища было разорвано, причем я себе взял кусок вели чиной 8x10 см (примерно не более), дележ знамени был произведен на территории корпуса, в одной из квартир (во внеофициальной части корпуса), если не ошибаюсь, в квартире или б. директора (б. генерал майор Бородин) или инспектора классов (б. полковник Добрынин), идею взятия знамени поддержал один из моих товарищей по классу.

Из офицеров присутствовали воспитатели: Копейщиков Д.и. (был преподавателем фехтования в 1-й Ленинграде, пехотной школе РККА, видел его последний раз в 1924 году), Баранов А.И. (ныне умерший), Федоров (видел в 1926 г. в г. Карачеве, жил у сына своего, тоже б. кадета), который был адъютантом коменданта города), Шмидт (живет также в Карачеве преподаватель рисования в Трудовой школе - видел также в 1926 году), священник Масницкий (сослан в 1918 г. в Костр. губ.), преподаватель истории Магдалинский (живет кажется в Ленинграде) и еще другие, фамилию коих вспомнить не могу.

Из кадет сверстников и несколько младше: Касперов Петр (живет в Ленинграде), Медынский (ныне умер), Люце (живет в Ленинграде), Трофимов (не знаю где), Егоров Михаил Михайлович (живет в Москве, работал в ЦАГИ - теперь инженер). Розенберг Владимир живет где-то в Нов городской губ. с двумя своими братьями, б. кадетами и офицерами гвардии, Копанский (живет где то в Ленинграде), Лавров Николай живет где то в Ленинграде), Зейдлиц Влад. Владим. не знаю где, с ним был его отец - полковник Зейдлиц (наш же ротный командир). Шмидт (не знаю, где он, сын б. офицера воспитателя) и Пуццило с отцом, также офицером воспитателем. Отец живет в Ленинграде.

Знамя было разорвано на куски, причем куски были разные по величине, два или три больших куска были взяты, если не ошибаюсь, Зейдлицем, Розенбергами и Касперовым. Полагаю, что большие куски были взяты с целью дальнейшего распространения,

При начале дележа были произнесены речи (кто говорил не помню) посвященные возлагаемой на александровцев задачей, в будущем оказывать помощь при реставрации, взаимной поддержкой друг друга, остаток знамени на руках являлся доказательством принадлежности к руководителям семьи б. александровцем. При приступе к моменту разрывания присутствовавшие поклялись на знамени, выполнить говоренное в речах и пожеланиях, кроме того было принято, что предъявление куска знамени другому б. апександровцу являетс приказом.

При расходе было принято собираться не реже одного раза в году в подвале церкви Бориса и Глеба (Ленинград) на берегу Невы на песках в годовщину корпусного праздника (7 ноября) и кроме того было принято обязательство, что александровцы между собой должны поддерживать связь и если будет обнаружен в каким-либо другом городе также б. александровец, втянуть его в семью александровцев.

Церковь Бориса и Глеба явилась местом сборов потому, что в нее была переведена наша б. корпусная церковь и в ней служил наш б. священник Рудницкий.

Служба в церкви являлась ширмой конспирации (священник Рудницкий был арестован и сослан ОГПУ, кажется, в Архангельск в 1919-20 г.). Арест Рудницкого не повлиял на продолжение посещений групп александровцев, т.к. его приемник священник (не помню кто) продолжал работу. Лично я узнал об этих сборах, раньше я не думал, что александровцы способны действительно продолжать - иметь связь от б. кадета Люце (Басков пер д.1 Ленинград), с которым я случайно встретился живя с ним в одном доме; он меня узнал и предъявив кусок знамени обязал меня явиться на собрание 7 ноября 1923 года, куда я и явился в первый раз, имел сам кусок знамени - как член организации семьи александровцев. В это время я был пом. командира автоотряда 1-й погран. дивизии.

Явившись вечером 7 ноября в церковь Бориса и Глеба я встретил там кроме выше перечисленных и еще ряд б. кадетов в числе до 70 человек. В этом количестве не были только те, которые находились у белых (Зейдлицы) или те, кои были вне Ленинграда.

После богослужени священником и б. офицером Барановым было сказано слово, что "александровцы должны прямо нести свой стяг, должны жить тесной семьей и что те заветы, которые они получили, они должны выполнить". Это слово было конечно понятно тем лицам, у которых были куски знамени, как нужно, т.е. что организация живет, а для непосвященных, что есть группа лиц, на помощь которых они (не посвященные) могут рассчитывать.

Будучи, вернее числясь в организации, я в порядке обязательства ввел с собой на собрание 1924 года бывш. инженера полковника Еллинского (жил на Кирочной ул. в Ленинграде). Узнал, что он александровец, случайно из разговоров с ним, он был моим начальником (он был Нач. Управления инженеров Ленингр. Укрепл., где я был зав. гаражом). Это было собрание в церкви Бориса и Глеба, куда я шел второй и последний раз.

В Москве неоднократно встречал в течение ряда лет (с перерыва ми) вплоть до 1926 года, б. кадета инженера Егорова Мих. Мих. (работал в ЦАГИ), жил на Фурманном переулке. С его семьей я был в очень хороших отношениях и одно время мой брат Кирилл Федорович Огородников предполагал жениться на сестре Егорова - Елене Михайловне. Встречались мы с ними не потому, что были александровцы, просто, как близкие в то время друзья. Тогда, когда я сам состоял в организации Егоров был там же и имел кусок знамени.

Полагаю, что организация александровцев может быть достаточно многочисленной. Я к ее числу подхожу только предположительно. Каждый год, вплоть до 1918 года включительно корпус выпускал в среднем 60 человек, если взять последний этап с момента революции 1905 года начнем предположительно с 1907 года будем иметь уже 60 человек, откинув 50% на убыль на фронтах и проч. и расцениваю эту организацию в числе 330 человек, вполне боеспособных и смелых людей. Из этого числа 200 примерно человек являются офицеры из б. царской армии.

Из более молодых, но могущих быть в боевой группе нужно отнести предположительно выпуски с 1919 по 1923 г., т.е. 240 человек, откинув на изменение взглядов также 50%, будем иметь 120 человек, а всего - 450 человек.

Как я полагаю, группа александровцев оформившись в 1917 году в декабре мес., имела в Ленинграде руководящую группу, базировавшуюся для сборов на церковь Бориса и Глеба. Там, где находится александровец, он должен был сообщать свой адрес дл связи и своих делах, так что о тех городах, где они жили, группа руководителей имела сведения. Сообщения должны были поступать к Федорову, Копейщикову и Люце.

При ликвидации корпуса в 1918 году я полагаю, что не все оружие, которое находилось в нем было сдано, а часть его в скрытой форме могла храниться в бесчисленных корпусных кладовых и при роспуске кадет не лишена возможность передачи оружия кадетам дл хранения, почему считаю возможным, что эти кадеты могли быть снабжены оружием из корпуса.

Определенной своей цели, организация, мне кажется, не имела, она являлась частью более мощной организации, котора руководила работой. Поэтому полагаю, что из б. александровцев сейчас многие работают, как и в РККА, так и РККФ и других гражданских, учреждениях на разных должностях, вплоть до высших (например, Верховский, профессор Воен ной Академии). Это говорит за то, что при необходимости, в случае диверсии, интервенции или восстания 6. александровцы, состоящие в организации, могут своими пассивными действиями или активными выступлениями, как организаторы отрядов команд, нанести вред Советскому государству. Те же из александровцев, которые состоят на высших должностях, и если они состоят в организации, могут своими действиями парализовать отдельные участки работы, направив это против Советского государства.

На меня, очевидно, рассчитывали по линии службы, я в то время был в РККА на командных должностях и служил в первой пограничной дивизии, что подчеркиваю, организации было интересно иметь в среде своих членов из комсостава пограничников, дл возможности организации пере хода через границу и диверсий.

Записано собственноручно.

Огородников.

Допросил: Уполномоч. 6 ОТд. ОО. ОГПУ МВО (Жариков)

Опер. Уполномоч. (Файнберг).

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.86-90, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №24

Показания Огородникова Глеба Федоровича

8/11-31 г.

При переименовании корпуса в гимназию (первое мероприятие Соввласти) вызвало сплочение кадет и офицеров в контрреволюционную организацию и символ корпуса - знамя, подлежащее сдаче в Ленинградский арсенал, было не сдано, а разорвано на куски и разобрано кадетами. Идея разрыва знамени и раздача его по рукам - явилась доказательством принадлежности того, кто имел кусок знамени на руках, что он являлся членом контрреволюционной организации, и что кусок знамени является символом тесной связи и безоговорочной исполнительностью при получении контрреволюционного распоряжения.

Контрреволюционна организация возникла тогда, когда Сов власть, взявшая в свои руки правление государством, еще не окрепла (декабрь 1917 года), находилась в сильнейшем окружении иностранными армиями, так и интервентами и белыми армиями, поэтому организации быв. Александровцев, как классовых врагов, была понятна и ставила своей конечной целью реставрацию монархии, оказывая внутри поддержку белым армиям, завлекая в свой состав всех александровцев, которые, находясь да же в рядах Красной Армии, обязывались помогать белым и вредить красным армиям. Одной из частных задач являлась взаимная поддержка александровцев друг друга поддерживать и в материальном положении.

Организация имела свой руководящий центр в г. Ленинграде и состояла из нескольких лиц. Эти лица являлись головкой организации. В нее входили: б. подполковник Баранов А.И., воспитатель - умер б. полковник Копейщиков Д.Н., ротный командир (преподаватель фехтования в 1-й Ленинградской пехотной школе - ул. 4 июл Ленинград), б. полковник Зейд лиц В.В., ротный командир - умер будучи комендантом г. Одессы при белых, б. полковник Федоров, имя и отчество не помню, ротный командир - живет в гор. Карачаеве под Орлом, не работает, на какие средства живет - мне неизвестно; б. подесаул Сулин: имя и отчество не помню, командир артил. батареи Деникина.

При раздаче кусков знамени это группе присутствовали кадеты Розенберги (три брата взрослых и один тогда юноша), из них двое были белогвардейскими офицерами, а двое кадеты, живут где-то в районе г. Валдая Новгородской губ.) и Зейдлиц. Они взяли себе по кусочку знамени, а большие куски с целью привлечения в дальнейшем членов контр-революционн. организации, которые не были при делении знамени.

Из рядовых членов организации я помню: себя - я был в ней в период с ноября 1923 г. по март 1934 года активно, а далее вел связь через Егорова Михаила Михайловича; Костров Петр - инженер, в белой армии не служил, живет в Ленинграде по Можайской ул.: Шредер Дмитрий - чертежник, в белой армии не служил, живет в Ленинграде (адрес не знаю). Люце, имя и отчество не знаю, студент, в белой армии не служил, живет в Ленинграде Басков пер. 1; Трофимов, имя и отчества не знаю и где живет, также постоянное местожительство Ленинград; Кравец (два брата), сыновья фабриканта, живут в Ленинграде, подробностей не имею. Александров, сын владельца ресторана "Аквариум", живет где-то в Ленинграде; Караев Ораклий Наполеонович (Хорашвили), живет где-то в Закавказье, в белых армиях не служил; Кавелин Никита - белый офицер, живет где-то в Темир-Хан Шуре - агроном (по истреблении саранчи); Дубменский Евгений - служил у белых (урож. Чернигова); сведений нет; Толстой Алексей (не граф) - служил у белых, сведений нет, жил в Ленинграде; Качалов Николай служил у белых, сведений с 1917 г. нет; Зейдлиц Влад. Влад., служил у белых, сейчас где-то на Урале (сын ротного командира); Федоровы 3 брата: один из них застрелился в г. Карачаеве - служил комендантом города, двое других живут в Ленинграде; один учится в морском инженерном училище, а другой не знаю - сыновья ротного командира; Шмидт - сын офицера воспитателя, живет в Ленинграде, студент, а его отец также член организации, живет в г. Карачаеве, преподаватель рисования в трудовой школе; Арский Максим - студент техникума путей сообщения в Ленинграде; Егоров Михаил Михайлович - инженер, в белой армии не служил, работает в ЦА ГИ, живет Фурманный пер., г. Москва; Магделинский Платон Васильевич - преподаватель истории, адрес не знаю, живет в Ленинграде.

Раздача знамени была произведена в декабре 1917 года, а кончил курс я в мае 1918 года, после чего уехал добровольцем в Архангельск, где с июня 1918 г. поступил добровольцем в Красную армию. Вернулся в Ленин град я только в 1921 году по окончании гражданской войны. В период службы в Красной армии с 1918 г. по 1921 г. никого из александровцев не встречал. Прибыв в 1921 году в Ленинград, остановился у своего двою родного брата, б. офицера Тверского драгунского полка - Николая Николаевича Носова, служившего и тогда еще в Красной армии в высшей кавалерийской школе (Ленинград, Свечной пер., д.5, кв.30). У него встретил гр. Зейферт Владимира, ученика балетной студии, через которого познакомился со своей будущей женой гр. Шошиной Варварой Михайловной (Ленинград, Басков пер.1), которая училась с Зейфертом в одной балетной студии. Шошина происходила из б. дворянской аристократической семьи (ее отец был предводитель дворянства Самарской губ,). Шошины жили в Басковом пер. 1, там же, где и Люце.

Встретившись с Люце, который меня узнал, он после длительного изучения меня в 1923 году, напомнил о том, что я принадлежу к контрреволюционной организации и что у меня также имеется кусок знамени и в порядке распоряжения вменил мне в обязанность явитьс на первое же, по близости времени, собрание в годовщину корпусного праздника 7 ноября 1923 года, в церковь Бориса и Глеба в Ленинграде на берегу Невы, на Песках (так называется район города).

Прибыв на собрание, я там узнал, что собрания происходят периодически, не реже одного раза в год. На этих собраниях решались только крупные организационные вопросы, остальное решалось руководящей головкой, порядком распоряжения. К этому моменту относитс победа Советской власти над интервентами и белыми армиями и переход на мирное строительство с политическим укреплением в международном положении.

На одном из собраний или в ноябре 1923 г. или в марте 24 этот вопрос разбирался, причем перва задача, которую себе оставила к-р организация в 1917 году уже явилась устаревшей и выработана была новая задача; подготовка к интервенции, подготовка к диверсионным актам и поддержка нуждающихся дворян и б. кадет с целью сохранения кадров. На этом же собрании мною были замечены не только Александровцы, но и другие б. кадеты, принадлежащие к Московской к-р организации: из 3-го Московского, Александра 2 Николаевский, брат моего товарища по выпуску Николаевского Владимира, который жил в Твери; 2-го Московского, Николая 1 - Лебедев и Волковский и 1-го Московского, Екатерины 2 - Жерве и Ахлебенинский.

Таким образом организация влила в себя и московскую группу. Но наша организация явилась не окончательной, а являлась филиалом другой более мощной, офицерской к-р организации, действующей на всей территории Советского Союза, на что мен натолкнула мысль, что программа и за дачи организации изменились и расширились.

Кроме поименованных выше кадет из Москвы, и тех, о которых и говорилось выше, я ввел в собрание, по заданию организации, б. кадета полковника - военного инженера Елинского (живет на Кирочной ул. в Ленин граде, - Нач. Управления, Начинжа Ленингр. укрепления р-на). На собрании присутствовало 70 человек, фамилии коих припомнить не могу. Из тех, кого я пропустил, кто был на собрании, это Богдановский, ныне служащий на заводе "Авиаприбор", брат арестованного б. офицера Богдановского, служившего в военной академии.

Получал за последнее время сведения от Егорова М.М., что к-р организация существует и поныне, что она продолжает вести активную работу с Соввластью, ведя организационную и подготовительную работу по организации диверсионных актов, к-р восстаний и подготовке почвы и общественного мнения в пользу интервенции.

При ликвидации кадетского корпуса в нем было большое количество огнестрельного оружия: револьверы, винтовки образца 91 года и берданки, которые администрацией корпуса первый раз сдавались Временному Правительству, вторая партия Ревкому Ленинграда, но было оставлено в кладовых еще оружие, которое было роздано на руки б. кадетам вместе с другим имуществом, хранившимся в кладовых. Розданное имущество, по имеющимся сведениям, было где-то спрятано, но где - не знаю, но этого оружия было конечно недостаточно и нам было обещано, что при необходимости оружие будет выдано.

Средствами организации располагала как мелкими, т.е. самообложением, кружечным сбором, как и средствами, получаемыми от другой организации. Кружечный сбор производился на собраниях и под видом пожертвования в церковь. О средствах, получаемых от других организаций я говорю со слов ответ - Копейщикова, что средства у них есть и когда понадобятся, то они будут.

Записано собственноручно.

Огородников.

Допросил: Уполномоч. 6 Отд. ОО. ОГПУ МВО (Жариков) Опер. Уполномоч. (Файнберг).

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.91-95, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

1 МОСКОВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

ДОКУМЕНТ №25

Показания Пом. Нач. От-ния Научно-Испыт. Института ВВС РККА, быв. кадета Московского Кадетского корпуса - Хомутова Александра Григорьевича, 23 февраля - 31 г.

Зимой 1925 года принял участие на собрании б. кадетов Моск. кадетского корпуса, устроенном на квартире братьев Ждановых (Сыромятники Медницкий пер, 3, кв.1).

На собрании присутствовали:

Шлиссман-Шатов Павел Ал-дрович - б. воспитатель корпуса,

Фрейрейс-Путилов Александр - тоже б. воспитатель того же корпуса.

Я - Хомутов, Александр Григорьевич.

Мой брат Хомутов Иван Григорьевич.

Жданов Святослав Петрович.

Вяземский Николай Алексеевич.

Потапов Николай Николаевич.

Беляевский Александр.

Шебуранов Алексей Яковлевич.

Чернявский Николай Федорович.

Корчагин - б. кадет Полоцкого кадетского корпуса.

Андреев Николай.

Собрание происходило в день корпусного праздника (день Катерины, считавшийся днем основания корпуса) 24 ноября и носило политический характер. Говорились речи против существующего строя и произносились антисоветские тосты: "за кадетов", "за офицерство", "за ближайшие кадетские встречи", "за объединение кадетов и офицерства" и т. п.

На собрании с речами выступали Шатов, Путилов, Корчагин, которые говорили, что Соввласть непрочна, не устойчива, что нужен небольшой напор, и она будет свергнута. Говорили, что организацию этого свержения должны взять на себя бывш. кадеты и офицерство. При этом подчеркивалось, что офицерство не пользуется доверием Соввласти, находится в загоне, не удовлетворено ни службой, ни жизнью и что оно целиком настроено против власти большевиков; что офицерство не утеряло своего лица, что оно представляет мощную реальную силу, способную организовать свержение Соввласти, и что кадеты и офицерство только выжидают благоприятного момента, ждут призыва.

На собрании определенно ставился вопрос об объединении кадетов и офицерства в единую мощную организацию и о продолжении кадетско-офицерских собраний в дальнейшем. Было принято пожелание, чтобы на последующие собрания каждый из участников настоящего собрания приглашал бы своих знакомых кадетов и быв. офицеров.

Шлессман-Шатов в своей речи говорил, что он поддерживает связь с находящимся в эмиграции (в Сербии) бывшим директором корпуса Римским-Корсаковым ичто если мы организуемся и проявим себя, то по лучим моральную и материальную помощь из-за границы. Шатов рассказывал, что Римский-Корсаков состоит в Сербии тоже директором кадетского корпуса, где воспитываются русские дети.

Путилов в произнесенной речи подчеркивал, что даже в высших военных кругах Красной армии не мало людей, которые желают переворота и назвал Каменева Сергея Сергеевича, который поддержит нашу организацию и возьмет на себя руководство его.

Представитель Полоцких кадетов Корчагин говорил в своем выступлении, что кадеты Полоцкого корпуса уже объединены в организацию, и что им желательно связаться с Московской кадетской организацией. Корчагин подчеркивал, что ряд Полоцких кадетов проживает в Москве.

На других кадетских собраниях я не бывал, но мне известно, что в 1927 году состоялось кадетское собрание на квартире кадета 1-го Московского корпуса Алалыкина. На это собрание я приглашался Вяземским.

Хомутов.

Допросил Уполномоченный ОО. ОГПУ МВО- Хорошилкин,

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.123-125, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №26

Показания Хомутова Александра Григорьевича 24 февраля 1931 г.

Кроме перечисленных в моем показании от 23/02 с.г. на собрании 6. кадетов присутствовали еще Давидович Яков Иванович и Когбетлиев Иван Гаврилович.

Давидович Я.И. - быв. кадет 1-го Московского корпуса, мой однокашник, тогда был русский подданный. После революции эмигрировал за границу, принял польское подданство и вернулся в Москву в качестве сотрудника Польской миссии.

Когбетлиев Иван Гаврилович - б. кадет Полоцкого кадетского корпуса, переведшийся в Москву на последний курс в 1916 году и ставший также моим однокашником. В последний раз я виделся с ним года три назад. Служил на заводе "Проводник" инженером или техником. Жил на Ордынке.

Еще до кадетского собрания я встречал Давидовича на квартире Шатова, где Давидович вел беседы о необходимости создавать кадетско-офицерские организации, подчеркивая, что в этом заинтересована заграница и окажет, безусловно, поддержку. Тогда же Давидович рассказывал, что он имеет возможность связать кадетско-офицерскую организацию не только с Польской миссией, но и с любыми белоэмигрантскими организациями за границей.

На кадетском собрании Давидович в своем выступлении осветил положение белой эмиграции за границей. Он говорил, что полки белой армии не распущены, что они обучаютс и готовы к выступлению и ждут только, когда начнется восстание внутри страны.

И Давидович и Шатов в своих выступлениях наметил основные линии, по которым должна создаваться кадетско-офицерская организация.

Эти линии следующие:

/. Кадеты должны организовываться по типу принадлежности к одному корпусу, по типу однокашничества, устанавливая затем связи между корпусами.

2. Офицерство должно организовыватьс по тому же признаку, как и кадеты и по признакам совместной службы при царском правительстве, по признакам однополчанства и, ...

3. По признакам полученных наград в царское время и в белых армиях (георгиевские кресты, георгиевское оружие и т.п.)

Кроме того, Давидович говорил на собрании, что он берет на себя функции связи между кадетско-офицерской организацией с одной стороны и между Польской миссией и центрами Западной белой эмиграции - с другой.

Выступал на собрании и Потапов Николай Николаевич, который сказал, что авиация находится в руках бывших офицеров и что на случай выступлений авиация будет на нашей стороне.

Вяземский Николай Алексеевич (б. князь) имел большие связи с Кубанским казачеством и рассказывал, что казачество сплошь недовольно Советской властью и готовится к восстанию.

Хомутов.

Допросил Уполномоченный ОО. ОГПУ МВО-Хорошилкин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С. 126-127, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №27

Показания Хомутова Александра Григорьевича

24 февраля 1931 г.

На собрании кадетско-офицерской организации из лиц служивших в то время в Красной армии присутствовали нижеследующие:

1. Я - Хомутов Александр - тогда служил в Воен. Воздушной академии в качестве Пом. Зав. Электро-радиотехнической лаборатории.

2. Мой брат Иван - служил тогда инженером-конструктором в военно-радиотехнической лаборатории ВТУ.

3. Потапов Н.Н. - тогда служил инструктором в Моск. школе летчиков.

4. Тютчев В.Д. - учился в Егорьевской школе летчиков.

5. Шебуратов А.Я. - тогда служил пом. зав. артил. лаборатории в Военно-Воздушной Академии.

6. Белявский А. - служил адъютантом в какой-то Моск. школе или полку располож. в Лефортове.

Все остальные - в штатской.

О месте службы каждого из нас Давидович Я.И. знал. Наши адреса были им записаны.

На собрании Давидович и Шатов высказали необходимость собирать сведения о настроении, вооружении и расположении воинских частей Московского гарнизона и сведения о бывш. офицерстве и кадетах, состоящих в рядах РККА. Давидович подчеркивал при этом, что для того, чтобы получить помощь из-за границы, надо показать свою работу - чем организация располагает и на что способна.

Задача каждого кадета и офицера, состоящего в Красной армии, определялась так:

В части, где он служит, он должен группировать вокруг себя кадетов и быв. офицерство, завербовать их в организацию, создать в части ячейку организации и вести работу по разложению части.

Хомутов.

24 февраля 1931 г.

Допросил Уполномоченный - Хорошилкин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.128-129, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №28

Показания Хомутова Александра Григорьевича

25 февраля 1931 г,

Вспоминаю, что когда на кадетском собрании в 1925 году ставился вопрос о создании кадетско-офицерской организации, имеющей целью организовать переворот, то говорилось, что наша организация не будет самостоятельной, а вольется в какую-то общую организацию, имеющую Центр, в состав которого входят бывшие видные военные работники, занимающие крупные посты и в Красной армии. В связи с этим и упоминалась фамилия Каменева С.С.

Говоря на собрании о перевороте, выступающими подчеркивалось, что кадетско-офицерская организаци возьмет на себя руководство восстанием, которое начнется кулаками и казаками в деревне, бывшей буржуазией, нэпманами и интеллигенцией в городе.

Кусочек корпусного знамени я получил от Вяземского Н.А. в 1924 г. Последний имел большой лоскут знамени, который носил при себе вместе с грамотой, удостоверяющей его княжеское происхождение. На квартире братьев Ждановых (еще до кадетского собрания) Вяземский оторвал мне от своего лоскута кусочек, который хранится у меня до сих пор в письмен ном столе, в картонной коробке вместе с георгиевской медалью, полученной на фронте, с медалью в память 1812 года, выданной мне в корпусе и с пленками для негативов.

Протокол мною прочитан и с моих слов записан верно.

Хомутов.

25 февраля 1931 года.

Допросил Уполном. ОО ОГПУ МВО - Хорошилкин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.130, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №29

Протокол допроса Вяземского Ник. Алексеев, 27/II—31 г.

Вяземский Николай Алексеевич, родился в 1898 г., сын б. князя и помещика Могилевского вице-губернатора. В 1917 году окончил Московский кадетский корпус. Служил в РККА с 1918 г. по 1922 г. Судился за растрату. Имеет в эмиграции в Париже брата, бывш. белого офицера. Без определенных занятий.

К моменту моего приезда в Москву в 1924 году, кадетская организация продолжала существовать, связь с этой организацией я имел до начала 1926 г. На протяжении 1924 и 1925 г. в Москве существовал ряд сильных ячеек организации, тесно связанных друг с другом.

I. Группа Шатова-Хомутовых-Ждановых - в нее входили:

1) Шатовы отец и сын

2) Братья Хомутовы Иван и Александр.

3) Братья Ждановы Святослав и Александр (не точно).

4) Путилов - б. подполковник, воспитатель кадетского корпуса.

5) Потапов И.Н. - б. кадет и б. офицер.

6) Шебуранов Алексей - б. кадет и б. офицер.

7) Островский Борис - б. кадет и б. офицер.

8) Андреев Николай - б. кадет и б. офицер.

9) Родионов Михаил - б. кадет и б. офицер.

10) Белявский Ал-др - б. кадет и б. офицер.

11) Чернявский - б. кадет.

12) Сперанский б. кадет.

13) Сретенский Василий - б. кадет.

14) Давидович Яков - б. кадет.

15) Люзик Павел - б. кадет и б. офицер.

16) Щукин - б. кадет и б, офицер.

17) Сильное - б. подполковник, воспитатель кадете, корпуса.

18) Кузьмин-Караваев - б. подполковник, воспит. корпуса.

19) Куломзин - 6. офицер, родственник Хомутовых.

20) Когбетлиев - б. кадет.

21) Кекушев - б, кадет и офицер.

Эта группа очень часто собиралась у Хомутовых, реже у Ждановых. Квартира Хомутовых являлась клубом этой группы кадетской организации.

Эта группа через Давидовича Якова была связана с польской миссией, где Давидович работал в качестве сотрудника по обслуживанию репатриантов. Давидович - близкий приятель Шатовых, у которых он бывал почти каждодневно и приятель Хомутова А-дра. Дружба с последним еще начата в корпусе. В данное время корпуса.

На собраниях этой группы я не бывал, отдельно встречался с Хомутовым А-дром, Ждановым, с Островским, с Шатовым, с Андреевым и с Родионовым.

Давидовича я видел только один раз в Польской миссии, куда я заходил к нему в 1924 году с целью навестить его. Адрес его я взял у Хомутова Александра.

II. Группа Перского-Нетельгорса-Шатова

В эту группу входили:

1) Шатов Павел Александрович

2) сын его Александр

3) Перский

4) Алалыкин Борис

5) Алалыкин Александр

6) Нетельгорст

7) Комаровский

8) Головня

9) Казачков

10) Родионов

11) Коваленко

12) Шепель

13) Борисов

14) Котов

15) Конюшков

16) Шебуев.

Эта группа держала тесную связь с проживающими в Томилине воспитателями и часто выезжала туда. В Москве группа почти ежедневно собиралась у Перского и у Алалыкина. Эта группа работала весьма активно: выпускала к-р листовки, манифесты, сочиняла и распространяла контрреволюционные стихи, вела к-рев. агитацию и активно готовилась к восстанию. Клуб группы находился у бр. Алалыкиных. Кроме Перского и Алалыкина группа собиралась еще у Казачкова и у Головни в магазине (Головня заведовал на Арбате магазином писчебумажным, а Казачков у него служил делопроизводителем). Через Шепелева эта группа была связана с Германской миссией в Москве. Группа ежегодно праздновала день основания корпуса - 24 ноября. В 1925 году на таком празднике был и я. Собрание это носило резко выраженный антисоветский характер, начались речами. Выступали: Нетельгорст, Перский и Головня. В своих речах они призывали укреплять организацию, вербовать новых членов, готовиться к перевороту. Произносились тосты за "единую неделимую Россию", "за монархию", "пусть гибнет Советская власть", хором исполняли "Боже царя храни", "гром победы раздавайся" и др. старые песни. Шатов речи не говорил, но выступал с тостами, призывал к единению и к тому, чтобы все были готовы к назревающему перевороту. Собрание было на квартире Алалыкиных. У Шатова группа встречала новый 1926 год.

Шатов бывал на собраниях обоих групп, но кроме этого он имел и свою группу, которая часто собиралась у него. Основное ядро его группы составляли представители первых 2-х групп.

III. Группа Шатова.

1) Братья Хомутовы, особенно часто бывал А-др, который преподавал дочерям Шатова математику.

2) Бр. Ждановы.

3) Потапов П.П.

4) Борисов

5) Шепелев

6) Казачков.

7) Головня.

8) Щукин.

9) какой-то кадет Ленинградс. пажеского корпуса.

10) Змиев Н.С.

11) Кучин - б. генерал, служил в РВС СССР в должности председателя ремонтной комиссии.

12) Микалинский - б. офицер, живущий под чужой фамилией и скрывающий это.

13) Масловский - б. офицер, б. сослуживец сына Шатова, кадет 1-го Моск. корпуса.

Эта группа собиралась у Шатова не реже одного раза в неделю. По службе кадеты, члены организации группировались таким образом:

1) РВС СССР

1. Кучин пред, ремонт, комис.

2. Шатов - пом. Упр. делами.

3. Стеценко - Упр. делами.

4. Попов - делопроизвод.

2) М.С.Н.Х.

1. Шебушев пом. упр. делами.

2. Перский Инспектор

3. Нетельгорст.

3)Военно-воздушна академи

1. Хомутов А.

2. Тютчев

3. Шебуранов

4. Потапов

5. Родионов.

6. Кузьмин-Караваев.

7. Сильнов.

В 1926 г. группа Перского-Нетельгорст-Шатова должна была собраться у Казачкова. На собрание явились: Я, Шатов Павел, Шепелев, Казачков отец и сын, Головня и Борисов, Цель собрания - обсудить политическое положение страны. Собрание не состоялось в силу отсутствия большинства членов группы.

Протокол прочитан и с моих слов записан верно:

Вяземский.

Допросил Уполном. ОО ОГПУ МВО Хорошилкин.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.Г31-134, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

2 МОСКОВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

ДОКУМЕНТ №30

Показания Лебедева Всеволода Сергеевича,

б. воспитанника 2 Москов. кадетского корпуса, б. белого, в момент ареста техника Северных ж/д.

После летних каникул 1917 года все кадеты собрались в корпус занятий. В это время начала нарождаться организация кадет младших классов. Основной целью этой организации было восстановление монархического строя в России.

Методы работы организации сводились к 2-м моментам:

1) Расширение организации за счет вовлечения в нее новых членов.

2) Распространение листовок.

Вербовка была очень проста, т.к. все кадеты в своей массе были настроены монархически и легко вступали в организацию. Членом этой организации состоял и я. Содержание листовок заключалось в обрисовке большевиков как агентов немцев и евреев, а также в призывах в духе воззваний Корнилова.

После Октябрьского переворота и окончания вооруженного выступления в корпусе, целью организации было ее сохранение для дальнейшей борьбы с большевиками, для чего кадеты дали слово встретиться и про должать работу впоследствии и в знак верности общему делу разобрали по частям корпусное знамя.

Кусочек такого знамени в дальнейшем должен был послужить стимулом к объединению в разных условиях и доказательством сохранившейся верности убеждений и принадлежности к организации.

После сбора в корпусе для его окончания, организация продолжала существовать, т.к. Никольский, ее главный вдохновитель продолжал ею руководить.

В этом периоде уже появился новый момент - вербовка добровольцев на Дон. Руководил этим делом Никольский, который не желающих ехать на Дон объединял под видом патриарха Тихона. Завербованные получали солдатское обмундирование по карточке Никольского, из какого-то склада бывшего, кажется "Земгора". Этот склад был, где-то поблизости от него, а он жил на Пречистенке или Остроженке. Оружие в то время не выдавалось.

Мое участие в организации было важно потому, что я был старшим в роте (по старому вице-фельдфебель) и пользовался доверием воспитателей, поэтому мог прикрывать от них эту работу. На меня возлагались поэтому большие надежды и в период вооруженного восстания, т.к. я выстроил роту, направлявшуюся для поддержки офицеров Алексеевского училища.

Организации, аналогичные нашей, были и в других корпусах (3 и 1) Москвы. Сигнал к выступлению должны были подать из 3 корпуса, так как помнится, по словам Никольского, был руководителем Тверской. Связь с организациями поддерживалась личным свиданиям как руководителей, так и играющих видную роль кадет.

В конце 1919 года, мы с братом совершенно самостоятельно решили искать отца на Дону и в результате поисков разыскивали его на ст. Евстратовка. В октябре 1919 года мы с братом вступили вольноопределяющимися в лейб-гвардию Казачий полк, в котором служил наш отец. Отец умер в 1920 году в Екатерине даре, брат с остатками белой армии эвакуировался за границу и в настоящее время живет в Париже, я же был взят в плен в Новочеркасске.

Впоследствии свое происхождение, службу в белой армии и причастие к к-р кадетской организации тщательно скрывал, опасаясь репрессий Советского правительства.

С момента моего приезда в Москву, примерно, с 1921 г. я начал встречаться со своими однокашниками, членами указанной организации, причем из разговоров с ними установил, что они не изменили своих прежних убеждений, оставаясь верными тем традициям, которые существовали в корпусе.

Это же обстоятельство натолкнуло меня на мысли, что созданная в кадетском корпусе организация, не распалась и существует по настоящее время в новой, более скрытой от посторонних, форме. Подтверждением этому был мой разговор в 1924 году со Спициным или Урбековым, сейчас точно не помню, причем они усиленно старались меня втянуть в эту организацию. Они усиленно меня приглашали собраться с ними и с другими однокашниками, проживающими в Москве вместе и обсудить ряд вопросов, связанных с работой организации. Я обещал придти и не терять с ними связи, попросив назначить место встречи.

На собрании, которое предполагалось устроить, я не был, но связь с организацией поддерживал путем встречи с ее членами до последнего времени. Так, кроме упомянутых лиц, встречался с Мневым, Постниковым, Вышеславовым, Щербаковым. Последний раз с Нарбековым в декабре мес. 1930 г. или в январе 1931 года. Все разговоры на встречах сводились к сохранению верности общему делу, из чего я заключаю, что организация в настоящий момент не проявляет себя активно, а держит на учете своих членов, рассчитывая их использовать в активной работе, в благоприятно сложившийся для этого момент.

Лебедев.

9/II-31 г.

Допросил Уполномоченный ОО ОГПУ МВО Бекаревич.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.76-78, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №31

Показания Лебедева Всеволода Сергеевича

от 14/11-1931 г.

Контрреволюционная организация кадет Московских корпусов под наименованием "Орден Романовцев" возникла в 1918 г. и продолжает существовать и по сие время. Об организации и деятельности "Ордена Романовцев" в период ее создания (1918 г.) я уже указывал в своих первых показаниях, где указывал и о своей роли в ней, как активного члена организации.

В 1921 году, вернувшись из белой армии в Москву, я начал искать встреч с бывшими кадетами - членами этой организации, или, в крайнем случае, с бывшими офицерами и преподавателями кадетского корпуса. Вначале мне это не удавалось. В 1921 году, в конце года, я встретил Златолинских отца и сына. Сына звали Владимир, отца не помню. Встреча произошла на улице в Лефортове около кадетского корпуса. У них я узнал о переменах, происшедших за время моего отсутствия среди кадетского и офицерско-преподавательского состава бывших кадетских корпусов, в частности выяснилось, что бывш. воспитатель полковник Федоров Владимир Гаврилович уехал в Самару в 1919 году, Иванов, полковник - ротный командир 2 корпуса, был где-то расстрелян красными на Юге, штабс-капитана Прейса б. воспитателя в Москве тоже оказалось. Из проживающих в Москве ими были упомянуты: подполковник Кимрот-Кур быв. воспитатель, штабс-капитан Звягинцев, б. воспитатель Вышеславов Михаил Константинович, священник корпуса, Стерлигов Василий Федорович, б. ротный командир полков ник, Гаврилович, подполковник воспитатель, Мушруб-Шавердов штабс-капитан, бывш. воспитатель, Донин - поручик, б. воспитатель и ряд других фамилии которых в данное время не помню. Вслед за тем в конце этого 1921 года или в начале 1922 г. я встретил б. члена организации "Ордена Романовцев" Горского, активного участника вооруженного восстания против Советской власти, находившегося в корпусе. В 1918 году Горский занимался вербовкой бывших кадет в добровольную армию.

С Горским встретился на улице в Мыльниковом переулке, около Латвийского посольства. Из разговора с ним я узнал, что руководитель восстания в корпусах б. преподаватель 2 корпуса Никольский Василий Николаевич расстрелян якобы за то, что при снятии памятника Скобелева на Тверской открыто агитировал против Соввласти, а ближайший помощник его по восстанию б. воспитатель подполковник Матвеев Константин Константинович умер на Дону в Белой армии. Горский также упомянул, что активный член "Ордена Романовцев" Борис (кадет) расстрелян большевиками. Несмотря на все это, Горский сказал, что все же кое-кто из старых членов организации находятся в Москве, в частности Щербов Василий, к которому он мне посоветовал зайти, т.к. там собираются кадеты - члены организации. Горский дал мне свой адрес и номер телефона (5-97-23). Адреса не помню. Просил заходить. В начале 1923 г. я встретился в районе Екатерининского парка с бывшим кадетом - сыном эконома 1 корпуса Ивановым Амосом. Был ли он членом нашей организации, я не знаю. С Ивановым мы сговорились встретиться у него на квартире по адресу: Б. Екатерининская ул. д.18/20, кв. 20. Вскоре я за ним зашел и мы, вместе, решили съездить на квартиру сыновей б. секретаря корпуса Аксенова членов организации. Аксеновы Вячеслав и Всеволод жили в б. помещениях корпуса в Лефортове. Дома сыновей не застали и, просидев вечер с их родителями - уехали домой. Всеволод Аксенов работает в Малом театре актером, а Вячеслав в Художественном. В этот же период времени я встречался с членом организации Ивашкевичем Дмитрием, но при каких обстоятельствах не помню. Затем встречал члена организации Филатова на Божедомсткой улице, Но во-Слободской и на Чистых прудах в помещении ВТК, где я встретил также и Вышеславова Леонида. Встречал еще кадета Арнольди на Александровской площади и Лесной улице, где он жил в доме рядом с техникумом, где я учился. В период с 1923 по 1924 г. встречался с Нарбековым и Спициным Алексеем. Встретился я с ними на улице и как бывшие члены организации мы подняли разговор о необходимости восстановления связи между отдельными членами организации, для чего Спицин предлагал собраться вообще членам организации вместе на квартире какого-нибудь члена организации, о чем он должен был сообщить особо. Из разговоров со Спициным,Нарбековым,Щербовым и позднее со Мневым (военносл.) в 1929 г. выяснилось, что члены организации по-прежнему настроены контр революционно и поддерживают между собой связь, а, следовательно, и вся организация, как таковая, существует.

Задачи организации на последнее время (со слов Спицина и Щербова) сводились к тому, чтобы держать на учете членов организации - ст. б воспитателей, а также сближаться с бывш. белыми офицерами, контрреволюционно-настроенными и втягивать их в эту организацию для выявления их взглядов на существующий государственный строй для того, чтобы в случае интервенции или другого подходящего политического момента открыто перейти на сторону противников Советов.

Отрывочные разговоры с перечисленными организациями навели меня на мысль, что в случае открытого выступления руководство силами организации, главным образом рассчитывалось на бывших белых офицеров, в особенности участников первых походов (ледяного, стенного и т.д.). Так же указывалось и на бывших белых казачьих офицеров. Относительно персонального распределения не говорилось или вернее я об этом не знал.

Общая установка в работе сводилась к тому, чтобы каждый из членов организации среди того же объекта, в котором находился член организации и в особенности в частях Красной Армии. Особенностью организации в последний период была ставка на самодеятельность отдельных членов т.к. члены организации были вполне выверенные люди по старой службе с Сов властью и в условиях настоящего момента координация действий была не нужна и опасна в смысле расконспирации.

В целях той же конспирации члены организации очень редко общались небольшими группами, а в остальное время старались держаться как можно дальше друг от друга, используя в редких случаях подмосковные местности, куда можно было свободно, под видом спорта выезжать и встречаться, хотя бы и отдельным членам организации, не вызывая подозрений.

Летом в 1924 году я, будучи на практике в Ленинграде, встретился с членом организации Вояковским, из разговоров с которым выяснил, что в Ленинграде - имеется аналогична организация кадет, и что эта организация устраивала встречи в церквях, правда, редко, приурочивая их ко дню храмовых праздников корпусов. В частности из таких церквей он называл церковь Бориса и Глеба на Калошниковской набережной, где 8 ноября этого года предполагалось крупное собрание членов организации, главную роль в организации играли б. кадеты Александровского корпуса, в котором училс и наш бывший кадет Огородников Глеб. Также как и в Москве установка организации была на б. офицеров, но в данном случае б. морских офицеров к-р настроенных по отношению к Соввласти. Была ли установлена постоянная связь между организациями Москвы и Ленинграда сказать затрудняюсь, но приезд кадета Огородникова Глеба в Москву в 1918 году, ко мне, позволяет рассматривать, как шаг к налаживанию этой связи. В дальнейшем в Ленинграде я ни с кем из них не встречался, так как уехал в скором времени в Москву, где стал встречаться с отдельными членами Московской организации. Для меня теперь совершенно ясно, что организация б. кадет, как "Орден Романовцев" Ленинградская и друг. городов является небольшим ответвлением от общей организации бывших белых и царских офицеров, как состоящих в Красной Армии, так и служащих в гражданских учреждениях, хотя ни с кем из членов к-р организаций на тему о существовании более высокой организации по форме, чем наш "Орден Романовцев", я лично не вел, но я не допускаю мысли о том, что "орден романовцев" может работать и существовать без руководства сверху.

Лебедев.

Допросил Уполномоченный ОО ОГПУ МВО Курдов.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.79-82, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)

ДОКУМЕНТ №32

Показания Ивашкевича Дмитрия Бруновича, 1901 г. рождения,

сына дворянина, офицера, б. воспитанника 2-го кадетского корпуса; в момент ареста cm. бухг. Скотоводсоюза, 13/11-31 г.

В феврале мес. 1918 г. накануне окончания корпуса, члены организации кадет договорились проститься со знаменем корпуса, сделать это наметили торжественно, но вместе с тем секретно. Собравшись в корпусной Церкви (2 корпуса) человек тридцать кадет нашего класса, т.е. состоявшие в контрреволюционной организации кадет, появилось откуда-то знамя 2 корпуса (красное с золотом), из числа кадет присутствовавших на прощании были; я, Иванов Алексей, Аспелунд, Златолинский Николай, Обухов, Александров Евгений, Белоногов Ник., Нарбеков Владимир, Сабицкий Александр, Филатов, Погорелов Андрей, Ревитин, Саларев,Семенский, Лебедев, Лебедев Всеволод и ряд других, кого я теперь не помню. После прощания уговорились отрезать по кусочку полотнища знамени, для того чтобы члены организации навсегда помнили об организации, ее защите, о помощи другому члену организации, если он нуждается в помощи при каких бы то ни было обстоятельствах и для вербовки новых членов. Проделали это так: каждый подходил к знамени, становился на колени, произносил устав организации, вернее, обещание выполнять устав, после чего вставал и отрывал по кусочку, знамени остался еще большой кусок, кто-то из членов организации забрал и этот кусок с собою, очевидно, для того, чтобы дать его тем, кто не был на прощании, или же для того, чтобы производить вербовку в организацию новых членов. Организация называлась "Орден Романовцев". На выпускных товарищеских знаках мы символически изображали восходящее солнце с лучами, что должно было изображать, возможность возврата прежнего строй. После окончания корпуса, встретившись у Федорова, мы обсуждали и дебатировали на волнующие нас темы, надеялись на скорый возврат царской власти, призывали друг друга к верности организации и намечали ряд встреч, (вообще уговаривались встретиться). Бывали мы все у Федорова раз шесть, после этого больша часть иногородних кадет разъехались, и мы продолжали бывать у Федорова. Бывали у него я, Иванов, Златолинский, Нарбеков. Разговоры, которые мы вели, были такого же к-р порядка. В начале 1919 г. Федоров уехал в Киев и его больше не видел. В период встреч у Федорова я виделся с Ивановым. До 1923 года я ни с кем из кадет чл. "Ордена Романовцев" не встречался, кроме встречи с Ивановым в театре, Иванов приглашал меня заходить к нему на квартиру. К нему по его словам, кое-кто из кадет заходил, но адреса теперь не помню. В 1923-24 г. приехали в Москву вернувшиеся из белой армии, взятые в плен красными Успенские Вадим и Вячеслав, оба они были настроены враждебно по отношению к Советской власти. Один из них - Вадим, был членом контрреволюционной организации "Орден романовцев", Вячеслав, предполагаю тоже, был посвящен в это. Сразу же, после приезда братья Успенские зашли ко мне. Вообще же они были у меня раза два и сообщали мне свой адрес ул. Бабушинского и Старой Басманной, угловой дом, квартиру не помню. Я у них бывал раз в 2 недели. В это время я служил в Красной Армии, в Северном батальоне, в Измайлове, в должности переписчика. Успенские два брата и их сестра были безработные. У Успенских, кроме меня, бывали Иванов Алексей, Златолинский, Лебедев - все члены к-р организации и однокурсник старшего Успенского - Чертов, но был ли он членом организации, я не знаю, возможно, что он был вовлечен, но я не знал об этом. У Успенских вспоминал и я и они о том, что мы являемся членами организации ("Орден Романовцев") и что необходимо, хот бы пассивно бороться с Соввластью. Успенские натолкнули меня на то, чтобы я начал вести антисоветскую агитацию среди части, тем более, тогда в армии было много офицеров. Агитация моя в батальоне выражалась в форме собеседований с кр-цами, причем все недовольства кр-цев на те или иные мероприятия Соввласти и партии мною всячески раздувались в отрицательную сторону Соввласти. Этим достигалось разложение армии и одновременно деревни, так как большинство кр-цев были связаны с деревней. Детально Успенский менне инструктировали, но когда я им рассказывал о своей работе, они находили ее правильной и рекомендовали продолжать ее также. Я ввиду того, что находился на военной службе, не мог часто видеться с ними и другими б. кадетами, к которым Успенские меня очень усиленно приглашали. Из разговоров Успенских я знал, что члены организации ("Орден Романовцев") встречаются. Из числа встречающих мне известны Иванов Алексей, Лебедев Всеволод, Златолинский Николай, кроме того встречались с Чертовым и Златолинским Владимиром, но состояли ли они членами контрреволюционной организации я не знаю. Успенские рассказывали мне, что при встречах с членами организации они обсуждали методы борьбы против Советской власти и укрепления организации. По моему предположению методы борьбы против Соввласти заключались в к-р организационной агитации среди населения и вовлечения новых членов в организацию. Успенские, будучи без работы, жили на средства, получаемые от меня и других членов организации.

Ивашкевич.

(ГАСБУ, фп., д.67093, т.3708, С.83-85, сборник показаний по делу "Весна" в Москве, машинопись, публикуется впервые)