Магнитные бури
нашего Отечества


  

Из журнала "Кадетская перекличка" № 45, 1988г.



СОРОКАЛЕТИЕ ВЕНЕЦУЭЛЬСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ


Борис Плотников
см. также
Л. Мистулова
Поездка в Канайму

     (Доклад председателя)
1988 год — особый год в жизни венецуэльского Объединения. Тысяча лет тому назад крестилась Русь. Но сейчас мы не будем говорить об этом эпохальном событии. Этот грандиозный юбилей будет праздноваться христанским миром в течение целого года.
Целый ряд других событий мы хотим отметить в этом юбилейном году...

Шестьдесят лет тому назад окончили корпус в 8-м выпуске Крымского корпуса наши однокашники Борис Брокс, Иннокентий Стародубцев, Анатолий Шамбо, Александр Лермонтов, Николай Козякин. В 8-м выпуске Первого Русского Корпуса Евгений Иванов. В Донском корпусе упомяну Эксокустодиана Доброцветова, которого никогда не видел, но имя которого привлекало меня с первых классов корпуса.
Вобщем, из кадет окончивших корпус шестьдесят лет тому назад осталось в живых мало. Только недавно скончался в Сан Франциско наш общий друг Толя Шамбо.
Оставшихся в живых, и в особенности присутствующего на 11-м Съезде Николая Васильевича Козякина, нашего дарогого однокашнкиа и редактора «Кадетской Переклички», сердечно поздравляем с таким редким юбилеем.
В 1988 году исполнилось 50 лет со дня окончания корпуса 18-го выпуска Первого Русского Кадетского Корпуса и влившегося в него 49-го выпуска Донского Корпуса. Перечислю некоторых оставшихся в живых, вернее сказать, ныне здравствующих: Георгий Бурмицкий, Владимир Вишневский, Александр Генералов, кн. Кирилл Голицын, Николай Хитрово, Юрий Козлов, Юрий Скоробогач, Борис Плотников. Пятеро из них по странной случайности живут в Венецуэле. Всех их поздравляю с редким юбилеем.
В 1988 году нужно было бы отпраздновать 21-ю годовщину наших славных кадетских Съездов, которые правильнее было бы назвать кадетскими слетами. О них упомяну ниже, хотя сейчас бы хотелось сказать многое, так как они сыграли большую роль в нашей жизни, настолько важную роль, что мы часто упоминаем их, подобно древним грекам с их олимпийскими играми, в нашем частном летосчислении.
И, наконец, в 1988 году венецуэльское Объединение празднует свое СОРОКАЛЕТИЕ. Принято говорить, когда речь идет о десятках и сотнях лет, что для истории это миг. В рамках короткой человеческой жизни сорок лет — это очень много. Но и для кадетской истории 40 лет Объединения внушительная цифра. Наше Объединение, например, существует в два раза дольше чем Первый Русский Кадетский Корпус. Дюжина старых русских корпусов существовала меньше сорока лет.

В этом коротком докладе мне хочется рассказать об этом нашем Объединении, об его основании, его деятельности, его настоящем и его будущем.
Здесь хочу воспользоваться словами покойного Павла Олферьева, с которыми он обратился к присутствующим на праздновании 25-летия Объединения кадет в Нью-Йорке.
«Не пугайтесь, — говорил Павлик, — я не буду год за годом описывать вам нашу жизнь и работу, не буду приводить статистических данных и цифр. Наше присутствие сегодня на этой дружеской встрече показывает вам, что мы еще существуем, не сдаемся и сдаваться не собираемся. Я уверен, что и ПЯТИДЕСЯТИЛЕТНИЙ юбилей Объединения будет достойно отпразднован».
Я тоже не собираюсь приводить никаких статистических данных и цифр. Я тоже приглашаю вас на наше ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ, которое будет отпраздновано нами в 1998 году. Кстати, на празднование нашего двадцатилетия к нам приехали гости. Представителем институток был Николай Васильевич Козякин, представителем кадет Глеб Николаевич Сперанский. Последний обещал приехать к нам на наше пятидесятилетие. Напоминаю ему об этом.

Как и когда зародилось наше Объединение?
Большинство кадет покинули гостеприимную и дорогую нашему сердцу Югославию по известным всем причинам. Нами были брошены обжитые дома, дорогие друзья и родные милые места... Война кончилась, и все мы оказались перед дилеммой — куда же нам податься? Некоторые из нас имели очень определенные планы, другие просто ждали случая...
Николай Николаевич Домерщиков так описывает в одном из своих стихотворений тогдашнее свое положение и свои переживания. Это стихотворение было написано по случаю празднования 16-летнего пребывания в Венецуэле.


Впрочем, так и все мы попали в эту «дикую страну» по чистой случайности.
Наше начало было трудным... Каракас, в который мы тогда попали, был не таким, каким вы его видите сейчас. Это был маленький городок с кривыми уличками, в котором никто нас не понимал, в котором мы никого не понимали... Но это еще полбеды — в знойной и далекой провинции было много хуже...
Речки здесь оказались желтого цвета (точь в точь такие, какими их описывал в своих стихотворениях Гумилев), и в них нельзя было купаться: в некоторых крокодилы, в других зубастые рыбки, а в третьих паразиты. Море здесь не пахло морем (ах, прекрасная Далмация!), зато всюду пахло керосином. Музыка — сплошные барабаны.

Как я уже сказал, наше начало было трудным...
Вон наш уважаемый и всеми любимый старший кадет и крымец устраивается «мажордомом» в дом французского посла и там гремит ключами и бутылками, делает замечания ленивой прислуге...
Когда эта работа кончается, устраивается в городской оркестр барабанщиком и гремит, на этот раз, на барабане...
Вон другой мечется с работы на работу по Каракасу и по провинции.
То работает в знойном Маракае типографом — за три месяца такой работы теряет 18 кило веса (интересная подробность для желающих похудеть), то занимается приготовлением ваты и матрацев, дело продает, и оно превращается со временем в одну из самых больших фабрик по этой специальности.
Потом толчет морские ракушки и продает порошок как удобрение и, наконец, становится «урбанизатором» (если так можно выразиться по-русски) и основателем большого нового города.

Третьего высаживает аэроплан на заброшенном аэродроме далеко на юге на берегу большой реки. Канцелярия — четыре бамбуковых палки, накрытые пальмовыми листьями, транспорт к месту жительства — арба, запряженная парой волов, место жительства — хибара без удобств, без воды, без электричества.

Вот как мы начинали...
И, несмотря на все это, одна из первых забот кадет — создание кадетского Объединения. Ведь у каждого из нас на дне чемоданов, или картонных коробок, перевязанных толстыми добротными немецкими веревками, погоны, бляхи, кадетские альбомы. Вещи, казалось бы, совершенно ненужные на пустынных берегах Ориноко, в солончаковых степях реки Апуре и непроходимых лесах высоких Анд.

Инициаторами создания кадетского Объединения были покойный Вася Турчанинов и Леня Пульхритудов. В составлении устава принимали деятельное участие Завадский, Домерщиков, Кравченко, Хитрово. Местом совещаний — квартира Домерщикова с таким экзотичным адресом — ПАХАРО А КУРАМИЧАТЭ. Павел Завадский стал нашим первым председателем.

С тех пор прошло 40 лет... Из мальчишек мы постепенно превратились в дедушек. В жизни нашего Объединения за эти сорок лет менялось многое. Но не все! Менялись председатели. Армашевский, Домерщиков, Щербович-Вечор, Леваневский, Гняздовский, Рогойский... Но казначей все тот же — Александр Михайлович Слезкин. Менялись члены Объединения. Мужали, старели, обрастали брюшком, седели, лысели...
Но дамы все те же молоденькие и прекрасные блондинки или брюнетки...
Менялись мечта наших собраний: гаражи, рестораны, квартиры. На море, в горах, в провинции... Но кадетский дух все тот же!
Некоторые собрания забыты, некоторые запомнились навсегда.
Замечательно первое, официальное, на квартире покойного Васи Турчанинова, где все были молоды и полны надежд на будущее. Немудрено, что поломали хозяйский диван! Запомнилось многолюдное в Колонии Товар в гостеприимном доме Володи Рогойского. Интересно было трехдневное собрание в Пунто Фихо у Димы Брылкина, где нас опоили и обкормили. Запомнилось романтичное и прекрасное собрание на море в доме Жоры Волкова, почти что съезд — мы так и назвали его: мини-съезд.

Но все собрания: в гараже ли, в прекрасном отеле Колонии Товар или в шикарной квартире Андрея Пущина, — всегда были для всех нас одинаково интересны, освежающи. Все они вносили в нашу жизнь ту приправу без которой, как видно, мы кадеты не можем жить.
Мне вспоминается отрывок из стихотворения, посвященного нашему дорогому далекому однокашнику Жоржу Гуторовичу Павлом Гайдовским Потаповичем, которого я никогда не видел, но который, после того, как я прочел его стихотворение, стал мне таким близким.


Мы, венецуэльцы, очевидно «вдвойне штрафные» — нас «пускают» раз в два месяца.
Как близок и понятен всем нам этот поэт из далекой туманной Бельгии, и как жалко, что уже нельзя написать ему и поблагодарить за тот кадетский дух, которым пропитано все его стихотворение! Но, увы, он покинул нас и стал в тот строй, о котором пишет Константин Бертье де ла Гард:

До 1970 годы мы жили с беззаботной уверенностью, что наша жизнь впереди бесконечна. Но в 1971 году костлявая рука смерти протянулась к нашему Объединению и выбрала себе первую жертву — скромного Колю Потоцкого, и сразу за ним старика Криницкого...
И потянулись от нас «для последнего парада в могучий мертвый строй» наши товарищи.
Скромный и благодушный Коля Лихарев, бравый суворовец Евгений Г. Пухтаевич, добродушный и всеми любимый Вася Турчанинов, лихой донец Вава Казнаков, дорогой и богобоязненный о. Константин Жолткевич, корректный и подтянутый ахтырец Лев. В. Ольховский, молодой блестящий Андрей Пушин, незабвенный поэт Николай Домерщиков, долголетний председатель Володя Рогойский, уважаемый полочанин Владимир Н. Ставрович, жизнерадостный Владимир Эльснер, крымец Борис Брокс.

С каждым этим именем у нас связаны воспоминания, все они унесли с собой часть нашего Объединения, часть нас самих... Они ушли навсегда, но всегда будут жить в наших сердцах! Мы вспоминаем их с улыбкой на лице и с грустью в сердце. Да будет же легка им эта желтая тропическая земля и да успокоит их Господь во Царствии своем...

Они ушли и, казалось бы, венецуэльское Объединение перестанет существовать. Ушел наш долголетний секретарь — другого такого уже у нас не будет. Ушел председатель и организатор съездов — кто его сможет заменить? Ушел поэт, наш правофланговый — на кого же нам теперь равняться?
Мы осиротели. Осиротели вот уже второй раз. Ведь совсем недавно, почти что вчера, со многими из нас жили наши родители. С нами здесь жил даже один почтенный и любимый наставник — Михаил Михайлович Хрисоногов. Все они как-то незаметно ушли туда, где «несть печали и воздыхании». Ушли генералы, ушли полковники, ушли штабс-капитаны. Ушли даже поручики... Живя в сиянии этих славных бойцов двух войн и гражданской войны, мы оказались «незамеченным поколением». Все эти 40 лет мы их хоронили и служили бесконечные панихиды. Но уйдя, все они завещали нам верования «родной старины» и любовь к далекой родине.
Вспомним хотя бы письмо Директора Крымского Кадетского Корпуса ген. Римского-Корсакова. Все они воплощены для нас в лице того Начальника, которого обессмертил поэт:

Почти что двумя столетиями позже, сейчас, эти слова так же актуальны и свежи, какими были тогда. Мы стоим в строю. За нами наша Москва. Товарищи падают. Мы сдержим клятву верности — МЫ ВЕРНЫ ЗАВЕТАМ СТАРИНЫ!

Я помянул наших родителей, наших наставников, наших товарищей. Но не помянул еще тех, которые вне строя поддерживали нас, помогали нам и вдохновляли нас.

Тамара Иосифовна Ольховская, жена и мать кадета, боевая сестра милосердия, которая все эти годы была нашей наставницей и Учительницей.
Валя Пушина, жизнерадостная, остроумная, отзывчивая.
Маня Домерщикова, бывшая институтка, душа нашего Объединения, замечательная жена, прекрасная мать, чудесная подруга.
Мария Михайловна Лобова, знавшая нас мальчишками.
Мы вспоминаем их здесь, мы грустим по ним и, вместе с тем, бесконечны благодарны судьбе за те долгие годы, на протяжении которых делили с ними радости и печали.

А радости были... Самыми большими, говоря об Объединении, были, когда к нам приезжали заморские гости, старые и новые друзья. Первым делом, конечно, кадетские съезды. Они, эти кадетские съезды, переворачивали, и сейчас перевернули, нашу жизнь вверх дном. Если наши собрания кажутся нам субботними отпусками, то съезды — это летние затянувшиеся каникулы. Вот уже третий раз мы бесконечно счастливы видеть всех вас в Венецуэле и обнять всех вас. И единственно, что омрачает эту нашу радость, это, что не все кадеты, рассеянные по белу свету, приехали к нам.

За сорок лет к нам приезжало много кадет-гостей. Всех их мы принимали с распростертыми объятиями. Я не привожу здесь имен:
список будет большим и я, невольно, кого-нибудь мог бы и пропустить.

Но есть одна гостья, о визите которой я хотел бы рассказать поподробнее. Ее Высочество Кн. Вера Константиновна приехала к нам в первых числах сентября 1981 года на целый месяц. Не было ни одного кадетского дома, которого бы она не посетила, где бы не пообедала или не поужинала. Она не ограничивалась только городскими визитами. Она ездила за сотни километров, чтобы повидать и кадет, живущих в далекой провинции.

Ее Высочество выслушивала терпеливо всех, вникала в наши проблемы — это была настоящая инспекция ревизора. Найдя все в полном порядке, побывав на нашем общем собрании, она позволила себе отдохнуть несколько дней на море: на даче Володи Рогойского. Вот как описан в бюллетене один из вечеров на этой даче:
«Тропическая ночь окружала нас. Что-то копошилось в кустах, какие-то ночные птицы перекликались в зарослях близкой горы, а мы, затерянные где-то на экваторе, слушали рассказы Ее Высочества о Мраморном Дворце, об Осташкове, об Альтенбурге, о счастливых днях мирного времени (так мало выпавших на долю нашей гостьи), о кошмарных днях революции. Перед нами вставали как живые августейшие родители Ее Высочества, ее братья. Окруженные манговыми деревьями, средь тропической ночи то падал снег, то благоухала сирень. Раздавались команды давно погибших командиров, монастырское песнопение, проходили маршем полки. На берегах Караибского моря перед нами открывались страницы славной русской истории».

Мы вспоминаем сентябрьские дни 1981 года и очень счастливы видеть Ее Высочество опять с нами. Кончится этот Съезд, вы все разъедетесь по своим домам, а для нас потекут скучные бесцветные дни. Единственным нашим утешением будут воспоминания. А там, смотришь, и наш четвертый Съезд и наше ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ!

Дорогие друзья, мне дано 45 минут для моего доклада. Если бы дали больше, я бы рассказал вам много о нашем сорокалетнем прошлом и привел бы вам и статистические данные, и цифры... Но времени мало, а мне нужно рассказать вам еще о нашем настоящем и о нашем будущем.
Все же несколько цифр я вам дам. В нашем Объединении всегда было немногим больше тридцати членов. Например, когда к нам приехала Ее Высочество в 81 году, то ей пришлось пообедать или поужинать 33 раза, — нас тогда было 33. Сейчас нас стало 21, мы все еще представляем известную силу и, как говорил Павлик Олферьев, «сдаваться не собираемся». Как видите, мы смогли устроить этот Съезд, мы все еще издаем наш скромный кадетский «самиздат», наш Бюллетень. Как я уже упомянул, мы собираемся каждые два месяца на наши «очередные» собрания, на которых дружно обсуждаем текущие дела. На собраниях читаются письма далеких друзей, из прекрасной Франции, из загадочной Австралии, из соседней Бразилии, из близких, и вместе с тем далеких Соединенных Штатов Америки. Кто-то балагурит, и ему председатели делает замечание. Казначей обходит своих должников, а секретарь все пишет протоколы, которые потом рассылает отсутствующим. Если на собрании присутствует кадет, живущий на далеком пустынном полуострове, то все мы выслушиваем несколько армянских анекдотов. Другой провинциал, смотришь, подарит нас стихотворением. Песен мы на наших собраниях, к сожалению, не поем — уж очень мы в этом отношении бесталанные. Часам к 10 собрание закрывается, и хозяин торжественно приглашает всех на УЖИН. За столом уже никто замечаний не делает, настроение заметно Улучшается: казначей уже не мешает. Кадетские воспоминания уже без анекдотов, так как присутствуют дамы.

Последние годы, по почину нашего секретаря между Двухмесячными собраниями собирается Правление Объединения с непременным, и всегда отменным, обедом. На этих собраниях приготовляется материал для общих собраний.
И, наконец, раз в году, обыкновенно в декабре, мы собираемся; на праздник Объединения, на который приглашаем иногда и гостей старых и молодых. Служится молебен Св. Георгию, председатель обращается к присутствующим с короткой речью. На этих праздниках иногда присутствуют и наши заморские гости.

Иногда еще устраиваются маленькие собрания редактором нашего бюллетеня. На этих собраниях присутствуют только «работники печати» и, к сожалению, никакого обеда или ужина не полагается. Эти собрания чисто деловые, часто в буквальном смысле. Болит спина — попробуйте собрать 200 бюллетеней, сосет под ложечкой — обеда нет и не будет — ну как тут ожидать прогресса. Но зато какое удовлетворение, когда сдаешь большой тяжелый пакет на почте и возвращаешься домой с пустым карманом.

Дорогие читатели! Если бы у нас были средства, мы бы издавали еженедельный кадетский журнал. Но средств у нас нет!
Мы начали издавать наш Бюллетень как-то шутя в 1979 году. Были моменты, когда его существование висело на волоске, но всегда находился кто- нибудь, кто протягивал нам руку помощи. Мы получаем от нашего Объединения годовую субсидию. Кроме того, наши подписчики присылают нам денежную помощь, за которую я приношу глубокую благодарность.
Издание и рассылка Бюллетеней стало очень дорогим удовольствием, в особенности обременительны для нас почтовые расходы. Но расходы полбеды. Наша главная забота — это сделать журнал интересным для «кадетской массы», поэтому мы очень просим всех принять участие в его издании присылкой нам своих воспоминаний, рассказов и стихов. Тем, которые это делали до сих пор, как нашим венецуэльцам, так и заграничным нашим сотрудникам, большое спасибо.

Особенно хочется мне поблагодарить Жоржа Волкова, который подхватил в критический момент ускользающее знамя журнала из рук усталого редактора и поднял его высоко, заразив всех нас своей энергией и настойчивостью. Это он издатель последних номеров, которые издает наперекор стихиям. К стихиям отношу, главным образом, двух супруг, которые, натурально, хотели бы, чтобы усилия, потраченные на издание, были потрачены на них.
Если кого-нибудь из вас занесет судьба в Венецуэлу, то осмотрев все достопримечательности, советую зайти в нашу редакцию, расположенную в маленькой подвальной комнатке в доме Волкова.
Поздно ночью вы увидите свет в окне и услышите стук машинки. Если стука не услышите, значит «вице-редактор» занят сортировкой тысяч страниц для нового Бюллетеня.

В комнатке наше спартанское оборудование: старый шапирограф с очень капризным механизмом, пишущая машинка, сшиватель и маленький холодильничек. Шапирограф мы нашли на свалке, но им можно работать, машинка часто портится, но если хорошо попросить, пишет неплохо, а сшиватель в сильных руках делает чудеса. Но холодильник мал и явно не справляется со своей работой.

Но мы «не сдаемся» и «сдаваться не собираемся» и будем и дальше издавать этот журнал или, вернее будет сказать, письмо кадетам всего мира.
Ну вот, это все о нашем настоящем. Каково же наше будущее? Наше будущее повинуется законам природы. Подобно солнцу, которое зародилось миллионы лет тому назад, блестит и сияет и будет блестеть и сиять миллионы лет и, наконецъ, померкнет;
подобно мотыльку, который родился утром и умирает вечером, наше Объединение родилось в 1948 году и исчезнет к концу этого века — это наше будущее. Нам смены нет...
Когда мы станем в тот строй, о котором говорит Бертье де ла Гард, и нас спросят, что мы сделали, то ставши смирно, мы ответим, что сделали все, что могли. Мы представим наш устав, программы наших съездов, и пару наших бюллетеней...

Немного, но это все, что мы смогли сделать.

Борис Плотников
Каракас, Венецуэла.


ПОЕЗДКА В КАНАЙМУ
Лидия Е. Мистулова

Последние три послесъездовских дня большая группа участников провела в национальном парке Венецуэлы, носящем название Канайма, расположенном в полутора часах полета на юго-восток от Каракаса, в провинции Боливар, в районе знаменитых водопадов.
Место это было уже мне знакомо по рассказам моей подруги Рогнеды Николаевны Ермиловой, которая побывала там лет 8 тому назад, на острове Анатолия, так радушно встреченная самим хозяином, чье имя этот остров носил.

kanaima1 (26K)

Уже тогда меня поразило, что где-то в джунглях обитал наш русский человек, ушедший по своему желанию от цивилизации, проживший в глуши 25 лет, и даже завещавший, когда придет время, похоронить его там, на его острове.
А в то же время незримые нити протягиваются от него ко всем нам, так как судьба его самого и его семьи так близко связана с тем, что многим из нас пришлось пережить.

Анатолий Феодорович Почепцов родился 7 декабря 1926 г. на Дону в казачьей семье. После войны его семья чудом избегла произведенной англичанами насильственной выдачи казаков в Лиенце.
Волею судеб семья переехала на жительство в Каракас, откуда вскоре Анатолий поехал работать на золотые прииски, находившиеся недалеко от границы с Гвианой. Но не самородки нашел он там, работая глубоко в земле, а прекрасную девственную природу, реку Саггао густого шоколадного цвета, а ближе к берегам прозрачную как коричневый янтарь, могучие водопады на фоне туч, освещенные прорезавшимся лучом солнца и искрящиеся радугой, нетронутые джунгли, небольшой остров с розоватым песком, как бы обнятый двумя руками непокоренной реки.

Стал он передавать метереологические данные для предсказывания погоды — работая для государства, а потом гидом, водя группы туристов к подножию самого высокого водопада в мире «El Salto Angel» (Angel's Fall), свергающегося с Montano Del Diabolo с высоты 1002 метров, добраться до которого можно только сперва проехав по саванне (степи), плывя по реке в «сипага» (выдолбленном из цельного дерева челна с прикрепленным мотором), остановившись передохнуть на ночлег на острове Орхидей, где это красивое растение вольно растет в самых неожиданных местах — высоко на дереве или наоборот прямо на гниющем пне, и где нет ни пяди свободной земли, а везде корни растений, извивающиеся как толстые змеи.
Или же, как мы с воздуха, на маленьком одномоторном аэроплане, где вполне ощущаешь свою ничтожность и бренность существования перед этим Господним чудом.

Анатолий Феодорович погиб 31 августа 1986 года около своего острова, когда, по предположению, возвращаясь ночью в лодке домой, мотор заглох, течение понесло ее на пороги, где, ударившись с силой о камни, она перевернулась, и ее седок утонул.
Любящая семья-— мать Полина Васильевна и сестры Галина и Людмила воздвигают прекрасный мраморный мавзолей с трогательной надписью, а остров Анатолия вошел в историю Венецуэлы.

kanaima1 (26K)

Быстро пролетели заколдованные дни. Сейчас на работе, иногда, смотря на экран компьютера, вместо нужных мне цифр перед взором проходят чудные водопады Канаймы. Нелегко передать все волнующие меня воспоминания, поездку по степи, где мы остановились на минуту посмотреть, как сейчас живут индейцы, с разрешением, полученным нашим гидом от главы этого поселения, и где индианка, с привязанным к ее спине ребенком, вручную долбила маис и вынимала из полученной тюри крахмал, в то время как на огне пеклась тонкая лепешка; видные вдалеке высочайшие горы, хрустальный воздух и остановившееся на короткий срок время, перенесшее всех нас на столетия в прошлое.
Но самое главное, все мои милые и дорогие спутники, с которыми я все это делила, шутила и действительно отдыхала душой.
От всего сердца благодарна нашим устроителям за бесценный дар воспоминания об этих прекрасных минутах.

Лидия Е. Мистулова



L3HOME       Кадеты       А.Г. Лермонтов      
lll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 24.09. 2005