Магнитные бури
нашего Отечества


  

Из журнала "Кадетская перекличка" № 39, 1985г.



I Русский Кадетский Корпус, XXIV выпуск


Д. Николаев

     Доклад в.-фельд, XXIV вып. Д. Николаева на IX Обще-кадетском съезде в Нью Йорке.

kkk3 (15K) В этом году исполнилось 40 лет со дня окончания Корпуса в Белой Церкви, Югославия, кадетами XXIV выпуска, последнего, регулярно закончившего 8 классов и сдавших экзамены на Аттестат зрелости — «Велику матуру».
По случаю сорокалетнего юбилея XXIV выпуска, разрешите изложить Вам, краткую историю выпуска, т. к. он в некоторых аспектах отличался от предыдущих и конечно, от последующих, не успевших окончить 8 классов.

Предварительно, необходимо внести некоторые пояснения. В 1935-1936 учебном году, 1 класс в I Р.В.К.К.К.К. корпусе не был открыт и последним выпуском был XXII. Произошло это из-за того, что якобы в Государственной комиссии по делам русских беженцев в Югославии (Државна комисия за руске избеглице) или как ее в обиходном разговоре называли «Державке», не было больше средств для оплачивания и содержания русских учебных заведений интернатского типа — корпусов, институтов и интерната Русской гимназии в Белграде. Таким образом к 1936 году, в Югославии уже были закрыты Институты Кикиндский и Харьковский, Корпуса Донской и Крымский и интернат Русской мужской гимназии. Остались лишь в Белой Церкви Мариинский Донской институт и I Русский Кадетский Корпус, в которые вливались учащиеся из последовательно закрывавшихся корпусов и институтов.
Недостаток средств было официальным объяснением, а по существу, после трагической гибели Короля Александра Первого Карагеоргиевича, некому было больше заботиться о русских людях и русской молодежи.
В «Державке» перевес взяли круги не столь благоприятно относившиеся к корпусам и институтам, по причине того, что в них воспитывается молодежь в исключительно русском духе на «устарелых» началах. Таким образом число русских учебных заведений резко уменьшилось, хотя число подрастающей русской молодежи в годы беженства не уменьшалось, а увеличивалось. Можно безошибочно считать, что дети, поступавшие в средние учебные заведения, в возрасте 9-11 лет, с 1930 года все уже рождены вне пределов России.

Под давлением общественного мнения и все большего нажима родителей, проживавших вне Белграда, желавших дать своим детям образование и воспитание в русском духе, в 1936 году в сентябре месяце был снова открыт прием в 1-ый класс.

Надо сказать, что в 1936 г. 22 Марта скончался долголетний первый директор I Р.К.К. — ген.-лейт. Борис Викторович Адамович, пользовавшийся большим уважением при королевском дворе, среди властей и населения, как в бытность существования корпуса в Сараеве, так и в Белой Церкви, и конечно среди кадет.
На пост директора I Р.В.К.К.К. Корпуса был назначен ген. майор Александр Григорьевич Попов, военный юрист, преподававший, до назначения на новую должность, общую и русскую историю в старших классах корпуса, знавшего хорошо порядки и уклад корпуса, его педагогический и организационно-технический персонал и, конечно, самих кадет и их настроения, надежды и личные способности. Можно предполагать, что назначение директором А. Г. Попова, было отнюдь не случайно. В «Державке» он пользовался поддержкой кругов, считавших его более либеральным и более уступчивым к разным требованиям и новшествам создаваемым той же «Державкой». С другой стороны, он как юрист по образованию (закончил Императорскую Военно-Юридическую Академию в Петербурге), сможет успешно вести корпусной корабль в уже начавших мутнеть, политических водах Европы, с привкусом приближающейся гражданской войны в Испании, а в недалеком будущем и началом II Мировой войны, так пагубно отразившейся на существовании Корпуса и жизни всей русской эмиграции проживающей в Европе, а в частности в Югославии.

Кроме указанных моментов, желательно вспомнить, что к 1936 г. в Югославии было порядочно детей из смешанных браков, где только один из родителей был русский, в большинстве случаев — отец, а мать — одной из национальностей, проживавшей в Югославии. В огромном большинстве матери были православные: сербки, черногорки, боснийские сербки; но были случаи, отнюдь не одиночные, где матери были иного вероисповедания, как то: хорватки, венгерки, местные немки, словенки и проч.
Дети, из таких смешанных браков, где в семье мало или редко была слышна русская речь, и вообще, отсутствовал русский уклад жизни, больше всего нуждались в закрытых учебных заведениях, как Корпуса и Институты. К счастью, в сентябре 1936 г. подростающий молодняк, будущий XXIV выпуск, со всех концов Югославии, числом в 30 человек направился в Кадетский корпус в Белой Цркви.

1 Сентября 1936 года первоклассников встретил их воспитатель полк. Николай Александрович Чудинов и два помощника офицера воспитателя — «дядьки» П. Маслов XVIII в., и Лобов XIX в. Описывать первые дни и вообще регулярный уклад жизни, нет надобности, т. к. всем нам это хорошо известно. Задержусь только на особенностях XXIV вып. отличавших его от предыдущих и последующих.
Первое, что мы заметили, это долгое время пустующая кровать в спальне, на чьем цигиле было написано «Кутепов». Кто такой Кутепов, и почему его нет, большинство из нас не знало. Но на уроках офицера воспитателя нам вкратце было объяснено, что Кутепов Павел, — сын ген. Кутепова, видного командующего частями Добровольческой Армии, похищенного в Париже и что Павлик приедет из Риги, где после похищения отца, живет с матерью у родственников.
Наконец Павлик прибыл в начале Октября. Оказалось, что он такой же как и мы, любит и пошалить и поболтать, недурно рисует, отлично говорит по французски, одним словом парень толковый, льготами из-за имени отца не пользуется.
Таким он остался вплоть до VIII кл. в который не перешел, а из-за материального положения, во время II Мировой войны, вынужден был служить в РОК.

kkk8 (11K) Вторым происшествием в I классе было неожиданное падение нашего воспитателя полк. Н. А. Чудинова, причем он при падении, зажигая лампадку в одной из наших спален, сломал ногу и почти до конца учебного года лечился, а на его место был назначен подполк. Николай Евгеньевич Карпов, хорошо знавший бывших воспитанников школы- интерната в Храстовце, Словения; в том интернате его супруга была воспитателем.
В нашем же выпуске было несколько кадет учившихся в Храстовце и их поведение и повадки были хорошо известны Н. Е. Карпову, так что некоторым пришлось и остепениться.

И наконец третий случай, заслуживающий внимания, в нашем первом учебном году, это побег из Корпуса нашего одноклассника Копанева, вместе с двумя кадетами III кл. XXII вып. «в Россию». В Россию он вместе с друзьями-беглецами не попал, а был выловлен румынскими пограничниками и передан югославским жандармам в течение 48 часов. Ясно, что вся тройка была немедленно уволена из Корпуса. Им дана была возможность продолжать учение в русско-сербской гимназии в Белграде.

1937/38 уч. год для XXIV вып. был особо интересен, а вот почему. Уже было упомянуто, что предыдущий учебный год в отношении открытия и пополнения I класса был неожиданным. Родители будущих кадет, проживающие в Белграде, получили утвердительный ответ об открытии I класса в середине августа 1936 года. Некоторые же родители, не проживающие в Белграде, но имевшие в столице родственников или знакомых, посредством их, вовремя узнали о наборе кадет в I класс.
kkk9 (14K) Большинство же родителей, проживавших в провинциях и в глуши, об этом, или вообще не знали, или узнали с большим запозданием и не успели записать своих мальчуганов в Корпус. Так прошел первый учебный год, а во второй учебный год в XXIV выпуск нахлынули многие, не успевшие вовремя записаться в I класс. И вот на радость нашу во II классе нас набралось ни больше ни меньше, как 47 человек. Число солидное для образования двух отделений, но нас по каким-то причинам не разделяли, оставили всех вместе. Пришлось поэтому самую большую спальню в Киевском коридоре отвести под классное помещение, а по спальням мы были в Одесском коридоре, размещны в четырех помещениях.
Ко всему, интересно добавить, что из-за отсутствия XXIII выпуска, XXIV вып. с первого класса входил в состав II роты, вместе с XXII и XXI выпусками. Дядьками у нас были XIX в. В. Мантулин и С. Высоцкий. Во II роте с первого класса до пятого включительно XXIV вып. и находился, т. е. до начала войны в Югославии.

Во втором и третьем классах 1937-38 и 1938-39 уч гг. воспитателем у нас был п.-полк. Николай Бенедиктович Зиолковский.
Надо сказать, что в корпусе было неписанное правило, допускать к экзаменам на аттестат зрелости — «Велика матура» и «Мала матура» — в IV кл. только тех кадет, кот. смогут наверняка выдержать все испытания.
Поэтому в VII и III классах беспощадно оставляли на второй год. Зато допущенные к экзаменам давали знания сверх среднего балла. О таких результатах не трудно убедиться, просматривая годовые отчеты и официальные письменные заявления председателей матурных комиссий; годовые отчеты большинство из нас, если не все поголовно, получали и читали. Результатом такого «отсеивания» кадет в III и VII кл. были действительно хорошие успехи не только на выпускных экзаменах, а и в будущей жизни тех, кто продолжил образование в высших учебных заведениях: факультетах и военных училищах Югославии.

Уже после II Мировой войны, когда в Белграде начали снова работать факультеты, автор этих строк в 1946 году прочел на доске объявлений выставленной на техничском факультете список успешности — с приведением среднего балла и диплома. Первыми по успешности среди всех средних школ в Югославии были студенты закончившие русские средне-учебные заведения: корпуса и русскую гимназию в Белграде. Списки эти красовались на техническом факультете с довоенных времен и вероятно, случайно осталась на видном месте и в первый год после войны, пока кто-то из правоверных не сообразил их снять.

В III классе к концу учебного года подчистили и мой XXIV вып. В IV класс перешло нас 39 человек, на «Малую матуру допустили 31 из коих пятеро было освобождено от испытаний по успешности, а 26 человек сдавало экзамены и перешло в V кл. От «Малой матуры» были освобождены — Сергей Артонов, барон Константин де Боде, Леонид Белозубов, Николай Парижский и Дмитрий Николаев, всего 5 человек, но по тогдашним правилам, это считалось очень большим числом «освобожденных».
Нашим офицером-воспитателем в матурном IV классе был п.-полк. Николай Евгеньевич Филимонов, к сожалению всего лишь год, т. к. в V кл. нам назначили другого воспитателя.

kkk5 (17K) 1940-41 учебный год застал нас в пятом класс. К пятому классу мы отнеслись не столь серьезно. Некоторым из нас хотелось отдохнуть после малой матуры, т, к. до VIII кл. было достаточно времени. Но зато по внеучебной части выпуск прямо блестел. Семь кадет уже входили, как кандидаты, в инструкторскую гимнастическую группу, а одиннадцать кадет XXIV вып. были уже с III класса постоянные члены духового оркестра, насчитывавшего 34 музыканта. 15 музыкантов было из состава XXI вып., и всего лишь 8 из XXII и XXIII выпусков. Воспитателем нашим в V кл. был полк. Сергей К. Орлицкий.

Наступил 1941 год. 27 марта произошел военный переворот в Югославии со всеми дальнейими событиями и последствиями, всем нам давно известными.
Летом 1941 года формировался Р.О.К. и почти половина состава XXIV вып. ушло в его ряды. Лишь к февралю 1942 года, уже в оккупационных условиях, Корпус продолжил свое существование.

1942 учебный год продолжался по программе до Августа, чтобы следующий начать уже по установленному режиму. XXIV вып. в этом учебном году свелся на половину по сравнению с предыдущим учебным годом. В пятом классе нас было 31, а в шестом 14 человек, из коих коренных — восемь. Такое отсеивание было почти во всех выпусках старше нашего, не только из-за ухода в РОК, но и из-за разгрома Югославии и раздела ее территории на государства сателиты, из которых попасть в Белую Церковь в Банате было и трудно и сложно. Многие по молодости, пользуясь военным положением, предпочли оружие книге.
В 1942 году XXIV вып. в составе 14 человек взялся за дело восстановления духового оркестра и инструкторской гимнастической группы, в новых, весьма трудных и сложных условиях существования Корпуса, который немцы выселили из обжитого здания в бывшую казарму «Подофицерске ваздухопловне школе гаджанья». Частенько, если не ежедневно было и голодно, а зимами, и холодно. Уже было сказано о составе духового оркестра в 1940-41 уч. году, в 1942 из кадет музыкантов XXIV вып. осталось 6 кадет и XXV вып. — кадет Михаил Скворцов. Вот эта группа под руководством нового капельмейстера кап. Недзельницкого, начала возобновлять духовой оркестр, приняв новых учеников под свое наблюдение и учение и в полтора года, т. е. к 1943-44 уч. году довела состав духового оркестра до 23 музыкантов, с довольно разнообразным репертуаром, не считая обязательные марши.

С VI по VIII класс нашим офицером воспителем был п.-полк. Мстислав Аполлонович Левитский, человек весьма образованный, в особенности по части искусств, так что нам при нем жилось не плохо. Весь учебный год в VI кл. пролетел молниеносно, т. к. начался поздно, и был закончен в конце июля. К сожалению, по окончании VI класса выпуск потерял еще двух кадет, несдавших переэкзаменовки. Несмотря на военное положение и исключительно трудные условия жизни, поблажки в учении нам не давали. Требования к знаниям были те же как и в довоенные, мирные годы. На летние каникулы по окончании VI кл. разъехались все кадеты. В Корпусе никто не оставался, как это бывало до войны. Каникулы — летний отпуск в один месяц - - почти что и не почувствовали. К I сентября все снова съехались к новому 1942-43 учебному году, который уже по времени начала и окончания, ни чем не отличался от регулярных, довоенных.

Не могу не упомянуть, что во время всех оккупационных лет существования Корпуса, у нас был новый духовник: иеромонах Антоний Бартошевич, теперь архиепископ Женевский, который будучи совсем молодым, хорошо понимал нас кадет, как старших, так и младших и часто был нам моральной опорой, а иногда и непосредственным помощником при письменных работах по латыни, вместе с нашим незабываемым преподавателем по истории и русской литературе — Вадимом Павловичем Курганским. Спасибо им за то понимание и помощь всем кадетам, в трудные годы лихолетий.

В 1942-43 уч. г. в наш выпуск поступил приходящим сын преподавателя физики и химии Николая Яковлевича Писаревского, Владимир Писаревский, таким образом численность наша возросла до 13.
Прием в I класс, а также и в старшие классы, в сентябре 1942 года, был сверх ожиданий. Младшие классы формировались в два отделения из-за большого числа прибывших. Родители желали детям младшего возраста дать хоть минимум спокойной жизни при почти удовлетворительном питании в Банате, где последствия войны в смысле пропитания и спокойствия, меньше ощущались, чем в других пределах Югославии.

В последние два учебных года численность кадет от I до VIII класса увеличилась и пришлось вернуться к старой, проверенной практике: выделением «дядек» во II и III роты. Выбор пал на XXIV вып. и в III роту был назначен помощником офицеров-воспитателей Александр Криницкий, а во II роту Дмитрий Николаев.
В состав III роты входил I класс, насчитывавший до 80 кадет. В состав П роты вошли П, III и IV кл. при чем II кл. насчитывал 68 кадет и был поделен на два отделения; III кл. насчитывал 36 кадета и IV кл. 26, всего — 130 кадет.

1942-43 предпоследний регулярный учебный год прошел в нормальных учебных условиях. Жизнь, в новых помещениях Корпуса, вошла в привычную колею. В свободное время и на воспитательских уроках снова во II и III ротах производились строевые занятия. Младшим внедряли «дядьки» кадетский дух и заповеди товарищества. В конце учебного года был последний традиционный парад, за городом, на свежем воздухе.
В конце года, получив аттестаты, а некоторые и похвальные листы I или II степени кадеты разъехались по домам. В Корпусе остались кадеты сироты, но таковых было мало.

Наступил последний 1943-44 учебный год. XXIV выпуск в VIII классе, старший в Корпусе. В Европе восточный фронт после разгрома немецких армий в «Курской дуге» неумолимо приближался к государственной границе СССР и странам восточной Европы. Италия после высадки союзников капитулировала, а союзные войска медлнно, но верно, продвигались к северу Италии. В такой военно-политической обстановке протекало начало учебного года, последнего выпуска. И все же, несмотря на все внешние события, в Корпусе жизнь протекала в рамках спокойствия и напряженного учения. Все от мала до велика чувствовали, что это последняя возможность приобрести максимум знаний на будущую, как впоследствии оказалось, сложную и трудную жизнь. Пример в добросовестном учении старались дать XXIV и XXV выпуски.

С начала учебного года начались подготовки к корпусному празднику и празднику Р.Е.В. Подготовку по драматической части вел п.-полк. М. А. Левитский, а по музыке кап. Недзельницкий. Корпусной праздник отметили, как в добрые старые времена. Пользуюсь случаем и привожу текст из Белградской газеты «Русское дело» за № 29 Декабря 1943 г.:

В Русском кадетском корпусе.
На праздник корпуса прибыли: Начальник Управления ген. майор В. В. Крейтер, помощник его Л. В. Сердаковский, начальник учебного отдела ген. Н. С. Свищев, начальник канцелярии Н. Д. Тальберг и адъютант М. Н. Горбов.
Торжественные богослужения в канун праздника и 6 Декабря (23 Ноября) совершили прот. В. Бощановский, прот. А. Козлов, о. Голунский и настоятель корпусной церкви иеромонах Антоний Бартошевич.
Перед молебном прот. В. Бощановский произнес яркое и проникновенное слово, посвященное памяти Св. Бл. Князя Александра Невскаго. Маститый пастырь ясно определил два борющиеся теперь лагеря, призывая, во имя истинного отечестволюбия и приверженности к Церкви, чем только и жил Небесный Покровитель корпуса, безоговорочно с теми работать, кто старается сокрушить богоборческую власть и темные силы, ее поддерживающие.
Во время зари с церемонией произведены были: из вице-унтер офицера в вице-фельдфебеля — Дмитрий Николаев, в вице-унтер офицеры Виктор Полубелов и назначен знаменщиком корпуса, Сергей Артонов, Петр Бурлаков и Александр Криницкий.
Вечером 6 декабря состоялся отличный концерт, организованный кадетами первой роты, под руководством подполк. М. А. Левитского. О концерте говорилось в прошлом номере газеты. Отметим вновь образцовое исполнение партерной гимнастики Алферовым, Артоновым, Балашовым, П. Дубельштейном, Киреем, Кравченко и Криницким. Повторен был по настойчивой просьбе зрителей, казачек, исполненный С. Ермаковым, Качуриным, Ралли и Рубчевым.
Младшие кадеты организовали свой концерт в спальне и классе: «Хирургия», «Демьянова уха», «У пушки», «Старый и новый год», были исполнены с участием Миллера, Горбенко, Лебединского, Фомина, Улагая, Макринова, Мотренко, Денисенко, Горелова, Бержье, Ралли. Стихотворение «Русь» продекламировал Пышкин, «Князя Репнина» — Гаузен. Пел ротный хор под управление Мармыша. Особое оживление царило во время устроенного концерта 3 ротой. Стихотворения и басни были прочитаны Аносовым, Эйсмонтом, Вереницыным, Шатовым, Великим, Слободчиковым. При участии Секретарева, Эйсмонта и Бек- Узарова удачно была представлена в лицах басня «Пустынник и медведь». Казачка протанцевал Черный. На губных гармониках играли Нестеровский и Яковенко. Показаны были гимнастические упражнения кадетами 2 класса. В числе гостей корпуса было восемь гимназистов 7 и 8 классов, являющимися вожатыми во внешкольном воспитании.


В предыдущем 28 номере той же газеты, от 12 Декабря 1943 г. была напечатана статья, чей текст (сохранившуюся вырезку), привожу полностью:

В этом году кадеты с особым старанием готовились к своему празднику. Съезжавшиеся гости были свидетелями приготовлений. Скромное, но уютное помещение Корпуса было украшено зеленью и цветами, всюду царила образцовая чистота, а лица хозяев-кадет выражали такие чувства радости и радушия, что все невольно заражались этим праздничным настроением.
Прибывшие накануне из Белграда начальник Бюро русской эмиграции ген. Крейтер,, начальники отделений, старые кадеты и гимназисты белградской русской гимназии были встречены на станции Директором Корпуса и взводом кадет первой роты, а в самом Корпусе батальоном кадет с оркестром. И в бодрых, мажорных тонах «Встречи» и в дружном ответе на приветствие чувствовался настоящий молодежный подъем.
Этот подъем продолжался весь день и когда после всенощной «торжественно весь корпус был построен», все замерло в радостном и напряженном ожидании начальства. Против строя чуть слышно перешептывались многочисленные гости. И когда вслед за командой «смирно, равнение направо», прогремел встречный марш, не было лица, которое бы не просветлело и не было сердца, которое не переживало бы. В этом торжестве нельзя было не участвовать. Здесь было все так светло, торжественно, искренно и красиво.
Замерли звуки «Встречи» и директор обратился к кадетам. Сказав о переживаемом времени, директор корпуса призвал кадет в этот вечер особенно задуматься над собой и очистить свои сердца, чтобы достойно встретить праздник.
К приближению «производства» напряжение дошло до крайности: имена счастливцев до последнего момента не известны. Кого произведут?
По вызову директора избранные выходят перед строем и, пережив то, что дано прочувствовать только раз в жизни, возвращаются под звуки марша обратно в строй. Повестка. Заря. «Коль славен».
«За ним молитвы пение, душу умиляя, Наполнило весь длинный коридор»... ... «Отбой» сыграл горнист. Покойной ночи!» И как только раздалась команда «разойтись»!, кадеты с криками «Ура» кинулись «качать» произведенных. Счастливцев подбрасывали до потолка, а гости все не уходили, ни за что не желая пропустить такого веселья, хотя в этом своеобразном поздравлении «счастливцев», ликующая масса кадет неслась по коридору и гостям грозила опасность попасть в ее бурный поток. Вокруг сновали только радостные лица и гости прощались с кадетами до следующего дня.

Утром к литургии число гостей увеличилось приехавшими последним поездом, и в небольшой кадетской церкви уже не было всем места. Стройно пел кадетский хор. К молебну было внесено в церковь из музея знамя Полоцкого кадетского корпуса для освящения. И затем — построение к параду, знакомое ожидание, «Встреча» начальства и поздравления с праздником.
Ген. Крейтер в коротком слове подчеркнул нашу ответственность перед Родиной и указал кадетам неуклонный путь служения. Вслед за ответными раскатами «Ура» прозвучал русский гимн и «Наш полк».

«Корпус имеет свой дух, свой быт, У корпуса — свыше, чем 200- летние традиции. Корпус — единственное этого рода учебное заведение в мире и мы его должны сберечь», таковы были слова директора корпуса.
Благодарное «Ура» тем, кто помогли сберечь корпус пронеслось по строю.
Затем после быстрого перестроения, приготовились к церемониальному маршу.
Грянул Преображенский марш и кадеты молодцевато подняв головы, зашагали перед начальством. Старые кадеты — «ветераны» прошли своим взводом.
«Молодцы кадеты»!
«Рады стараться Ваше Превосходительство!»
Тут не было шагистики. Тут был настоящий подъем.
Вечером состоялся концерт. И здесь во всякой мелочи видны были заботливость, старание и отличная организация.
Две драматические постановки: сцена «В Чудовом монастыре» и монолог из «Кузьмы Минина» были на высоте. В. ф. Николавым и в.у.о. Криницким, молодыми артистами, были глубоко продуманы роли. Смешанный хор исполнил строевые песни, оркестр — русские народные. Особого внимания заслуживает «девятка» гимнастов и «казачек».


Так прошел корпусной праздник и действительно чувствовалось во всем, что у кадет дух неугасим и велико желание именно в такое тяжелое время не только сохранить то что есть, но и работать дальше. Через две недели отпраздновали с таким же подъемом праздник Роты Его Высочества, день Св. Николая Чудотворца. К своему празднику Р.Е.В. подготовила новую программу. В канун праздника было так наз. второе производство. Произведены были в в.у.о. Алексеев Роман, Балашев-Самарский Николай и Алферов Сергей. На праздник Р.Е.В. кадетам было сообщено, что им предлагается устроить концерт в Белграде в театральном зале «Русского дома имени Императора Николая II».
В программу выступления включить наиболее удачные номера из программ вечеров корпусного и праздника Р. Е. В. Деньги вырученные с концерта будут употреблены на экипировку XXIV выпуска по окончании корпуса.
9 Января, на третий день Рождества в Белграде состоялся концерт. Присутствовали кроме директора корпуса и отобранных офицеров воспитателей, подготовлявших программу и множество званных гостей. Зал был переполнен. Места для сидения распроданы и желающую молодежь Белграда, преимущественно женской и мужской русских гимназий, впустили без билетов, смотреть концерт стоя.

По окончании концерта участники и кадеты проживающие в Белграде были вместе с оркестром построены в сокольском-гимнастическом зале. Выстроенных кадет приветствовал ген. Крейтер со свитой и поблагодарил кадет за образцовое исполнение, доставившее зрителям громадное удовольствие, напомнив о былой славе российских корпусов.

Началось второе полугодие. Как-то одновременно пришло и разрешение заняться подготовкой к боевой стрельбе. Надо упомянуть, что после концерта в Белграде, Корпусу от имени Р.О.К. было выдано 35 винтовок французского трехпатронного заряда и три карабина пятипатронного заряда Крагуевацкого производства.
Под руководством полк. Потапова и п.-полк. Филимонова кадеты Р.Е.В. прослушали курсы теоретической подготовки по стрельбе и в мае 1944 года на военном стрельбище практически подтвердили теоретические познания.

В знак признательности за отлично проведенный концерт в Белграде в середине марта в корпус были присланы серебряные медали, специально отлитые, участникам в гимнастической девятке. Девять гимнастов инструкторской группы получили медали с надписью на обратной стороне: «За отличную гимнастику на концерте в Белграде». Десятую медаль получил в.-фельдфебель с надписью: «За концерт в Белграде». Ношение медали разрешалось в парадные дни на левой стороне груди на малиновой ленте. Медали были торжественно вручены награжденным директором корпуса в день Причастия Р.Е.В. на четвертой седмице Великого поста.

Нельзя не упомянуть еще один интересный случай, т. к. он напомнил нам такой же происшедший в бытность нашу в I классе. В апреле 1944 года три «молодца» II или III класса удрали из корпуса. Заметили побег не сразу, а через 4-5 часов. Снарядили двух в.у.о. XXIV вып. велосипедами и послали на розыски. Через 8 часов с момента побега озорников водворили в стены корпуса. Зная, что беглецам грозит увольнение из корпуса, а в военное время это значило лишить их дальнейшего образования, выпуск решил предупредить официальные санкции и спасти от выгонки «отважных». Причем мотивы побега нам были не совсем ясны, т. к. «беглецы» каждый по своему объяснял причины побега.
Фельдфебель с двумя в.у.о. пошли с докладом к директору и убедительной просьбой не выгонять младших кадет, а ограничиться снятием погон. Правда, до доклада, в спальне выпуска «молодцов» хорошо проучили, чтобы впредь не позорили корпус и имя кадета. Об этом факте доложили и директору, ссылаясь на внутренние кадетские устои. Молодцов из корпуса не выгнали. Ограничились снятием погон и сбавкой балла за поведение на 1. Но к концу учебного года всей тройке вернули погоны и повысили балл за поведение на 4. Надо сказать, что директор одобрительно отнесся к мерам предпринятым выпуском и удовлетворил просьбу.

Подходил конец занятий в матурных классах. 15 Мая спели мы по традиции «Дети в школу собирайтесь» нематурным классам и опять- таки по традиции XXV вып. — VII кл. пропел нам «Ответ», порядком разобрав каждого по косточкам.
VIII кл. — 12 кадет XXIV вып. закончило без переэкзаменовок, со средним баллом свыше 8,00, что кажется было впервые. Закончили отлично с правом на освобождение от устных испытаний пятеро: в.у.о. Р. Алексеев, в.у.о. о. С. Артонов, в.у.о. А. Криницкий, в.у.о. В. Полубелов и в.ф. Д. Николаев. Все пятеро оправдали доверие и на письменных работах по русскому и сербскому языкам и по математике набрали свыше 27 в сумме баллов. К устным испытаниям допущены были и все их выдержали, опять-таки без переэкзаменовок: в.у.о. С. Алферов, в.у.о. П. Бурлаков, в.у.о. Н. Балашев-Самарский и старш. кад. В. Мингин, В. Азаренко-Заровский, И. Амосов и В. Писаревский.
При невероятных обстоятельствах в 1945 году удалось получить нелегальным путем из белоцерковской гимназии, куда были сданы документы корпуса по учебной части на хранение, протокол «Большой и малой матур 1943-44 уч. г.». Протокол находится в Нью Йорке в одном из музеев.

kkk4 (16K) После благодарственного молебна и поздравлений, кадетам XXIV в. были вручены купоны на бесплатное приобретение костюмов и белья в Белграде. Вечером в столовой корпуса был устроен прощальный ужин. Снова приведу подлинный текст из сохранившейся вырезки из газеты «Русское дело» от июня 1944 г.

«В Русском кадетском корпусе».
Поезд прогромыхал по мосту через Дунай. Позади остался Белград с его тревожными слухами. Чудный вечер. Глаза ласкают начинающие желтеть нивы, масса маков вдоль дороги. Скучные остановки в Вршце и Ясенове. Наконец поезд останавливается в Белой Церкви и через несколько минут попадаешь в русский уголок, с которым так сжился в последние годы.
Здороваешься с героями сегодняшнего дня. Их двенадцать и они блестяще закончили в этот день испытания на аттестат зрелости. Поздравляешь их от души. Оставшись же один, вспоминаешь, какую дружную, но более обширную семью представляли они еще в 4 классе, когда впервые пришлось с ними познакомиться. Тогда уже они проявляли особую любовь к корпусу, старались как можно лучше украсить классное помещение, блеснуть на корпусных праздниках талантами и полюбезнее принять у себя гостей. Теперь они выходят на большой жизненный путь. Что их ждет впереди? Понимаешь, как трудны их дальнейшие шаги и желаешь им всего лучшего.

На следующий день, 12 июня, в церкви корпуса о. иеромонахом Антонием отслужен был благодарственный молебен. В церковь внесено было знамя, и окончившие кадеты приложившись ко кресту, прощались с корпусной святыней. Председательствовавший на испытаниях представитель (изасланик) министерства просвещения, инспектор по учебным делам Банатского округа, ген. штаба полк. И. Ф. Патронов, сказал им краткое слово.

Директор А. Г. Попов, волнуясь, приветствовал 24-ый выпуск, охарактеризовав его с самой лучшей стороны. Он подчеркнул, понимание их обязанностей, уменье согласовать подчиненность начальству с умелым руководством младшими кадетами. Благодаря этому, учебный год, протекавший в трудных условиях, прошел исключительно мирно. Начальник учебного отдела, ген. И. С. Свищев поздравил их от своего имени и от имени начальника управления делами Российской эмиграции в Сербии генерала В. В. Крейтера, пожелав им полного успеха в жизни.
Окончили корпус:
вице-фельдфебель Дмитрий Николаев; вице унтер-офицеры: Роман Алексеев, Сергей Алферов, Сергей Артонов, Николай Балашев-Самарский, Петр Бурлаков, Виктор Полубелов и кадеты: Владимир Азаренко-Заровский, Валерий Мингин, Игорь Амосов и Владимир Писаревский.
Премии, награды и стипендии были выданы: В. Полубелову, Р. Алексееву, Д. Николаеву, С. Алферову, П. Бурлакову и С. Артонову.

Вечером, в столовой корпуса состоялся прощальный ужин. На нем, кроме выпускных кадет, присутствовали ген. И. С. Свищев, ген. А. Г. Попов, полк. И. Ф. Патронов, Н. Д. Тальберг, иеромонах Антоний, ротный командир, отделенные офицеры и члены экзаменационной комиссии.
Преисполнено было отеческой любовью слово, сказанное директором корпуса. Он напомнил своим питомцам обязанности их перед Родиной, призывая к борьбе с ее поработителями, говорил о том, что ныне нельзя создавать прочной личной жизни — пока не разрешится главное — мировая борьба — благоприятный исход которой только и определит судьбы отдельных людей.
Об этом же говорил и полк. Патронов в своей задушевной речи. Ген. Свищев призывал поддержать друг друга и за стенами корпуса.
Н. Д. Тальберг, заметив, что выпуск совпал со днем рождения Петра Великого, говорил, что пример этого государя, всего себя отдавшего служению России и здоровье свое погубившего, спасая утопающих, должен быть для них путеводною звездою.
Бывший фельдфебель Николаев благодарил директора и всех его помощников за все то, что дали они кадетам, обещал от имени 24 выпуска хранить заветы корпуса служа Родине
.
На следующий день волновались кадеты 4 класса (XXVIII вып.). Начались и у них испытания. Им была предложена тема — «Любимый герой из русской истории». Выбрали они Св. Александра Невского, Петра Великого, А. В. Суворова, Дмитрия Донского. Отрадно было это слышать. Кадет с раннего возраста научили ценить то, что составляет славу России».


В первый день малой матуры, бывшие выпускники XXIV в. не разъехались. Переодевшись в штатское, собрались на частной квартире нашего преподавателя физики Николая Яковлевича Писаревского, конечно, с его же согласия и предложения, и вскладчину устроили во дворе, свой прощальный вечер, затянувшийся до утра.
И только с первым утренним поездом мы навсегда покинули Корпус и Белую Церковь.

Вместо эпилога необходимо напомнить, что будучи еще в I классе, на нас малышей оставила на все годы пребывания в корпусе громадное впечатление жизнь и кадетский дух двух старших выпусков: XVII и XIX, которым мы старались подражать.
Имея перед глазами эти выпуски, XXIV вып. старался младшим выпускам привить тот же дух товарищества, дисциплины, уважения к старшим и любовь к младшим товарищам. За все годы проведенные в корпусе XXIV вып. помнил чье имя носит и наши заветы родного корпуса с любовью переносил на младших кадет.

Дорогие старшие однокашники! Спасибо вам, что вы научили нас быть примерными кадетами, не опозорившими никогда своими поступками имя России и корпуса.
Дорогие младшие однокашники! Вас благодарим за то, что вы восприняли те заветы, которы мы вам, будучи «дядьками», и старшими кадетами передали. За то, что вы, как и все ваши старшие однокашники, оправдали доверие и, как ваши предшественники — «Помните, чье имя носите». Все вы уже взрослые люди.
Много добра и зла повидали на этом свете, но остались «верны заветам родной старины» и в «рассеянии сущи» не забываете нас старших.

Да поможет Господь всем нам до конца своих дней честно и безупречно нести имя кадета на чужбине.

В.ф. XXIV выпуска Д. Николаев.



L3HOME       Кадеты       А.Г. Лермонтов      
lll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 4.09. 2005