Магнитные бури
нашего Отечества



Юрий Константинович Мейер

  

<
ОДИН ИЗ ПОСЛЕДНИХ УЧАСТНИКОВ БЕЛОЙ БОРЬБЫ
В. Бутков, А. Боголюбов

Из журнала "Кадетская перекличка" № 49

     19 сентября 1990 года Юрию Константиновичу Мейеру (Ю.К.) исполняется 93 года. Неутомимый журналист и общественный деятель, Ю.К. продолжает работать с энергией, которой могут позавидовать люди вдвое его моложе... Только за последние пять лет более пятисот его статей были напечатаны в зарубежных русских газетах и журналах.
С помощью двух единомышленников Ю.К. перевел с немецкого на русский язык книгу Сергея Борисовича Фрёлиха „Генерал Власов" (Русские и немцы между Гитлером и Сталиным), которая в феврале 1990 года вышла в издательстве „Эрмитаж". В этой кропотливой работе ему очень много помогала Татьяна Владимировна Петровская, вдова однополчанина Ю.К., флигель-адъютанта последнего Русского Императора, генерала Николая Александровича Петровского.

Живет Ю.К. в районе Вашингтона и продолжает, по мере сил, принимать активное участие во многих русских начинаниях столицы США. Несколько лет назад умерла Ирина Александровна, урожденная Лихарева, супруга Ю.К., с которой он прожил 62 года. Дочь Ю.К. Наталия Кларксон занимает ответственную должность шефа русского отдела „Голоса Америки". В интервью с нами Ю.К. не без гордости заметил, что у него четыре внука, гренадерского роста, самый низкий из которых достигает 6 футов и 2 дюйма.

У Ю.К. мы ознакомились с черновиками записей его воспоминаний о жизни на Юге России в период гражданской войны. В этих записях прежде всего чувствуется правдивость. Автор описывает жизнь своей семьи, свою молодость, фронт и тыл, Белых и красных, так как он это видел своими глазами без прикрас и преувеличений. Кроме описаний событий того времени в записях Ю.К. присуствует множество философских выводов и заключений, проверенных опытом долгой жизни. Ниже мы процитируем некоторые выдержки из этих интересных воспоминаний.

Юрий Константинович родился 19 сентября 1893 года в городе Вольске, Вологодской губернии, где его отец служил в Удельном ведомстве.
Когда маленькому Юре было одиннадцать месяцев от роду, семья переехала в Самару, где и обосновалась надолго. В мае 1915 года Ю.К. окончил с серебряной медалью Первую Самарскую мужскую гимназию, а осенью того же года был принят по конкурсному экзамену в Императорский Александровский Лицей в Петербурге, (А.С. Пушкин окончил Лицей в составе первого выпуска, когда еще здание Лицея находилось в Царском Селе).

По окончании первого года Лицея (третьего университетского класса), весной 1916 года, Ю.К. перешел во второй класс, но уже осенью, отвечая на призыв студентов в войска, поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Семеновский полк.
С 1-го февраля по 1 сентября 1917 года Ю.К. провел на ускоренных офицерских курсах при Пажеском Е.В. Корпусе и был произведен Керенским в чин прапорщика общеармейской кавалерии. Роковые месяцы русской истории Ю.К. провел в Петрограде и был свидетелем февральской и октябрьской революций.

В ноябре 1917 года он был командирован в родной город его родителей — Орел, в запасной дивизион конной артиллерии. Совмещая службу с учебой, Ю.К. сдал экзамены у профессоров Лицея, который к тому времени прекратил занятия, и 15 апреля 1918 года получил диплом последнего 75-го выпуска Лицея. (Кажущаяся арифметическая неувязка между 1-ым, „пушкинским" выпуском и 75-ым, последним в 1918 году объясняется тем, что некоторое время курсы продолжались полтора года.)

Оенью 1918 года, уходя от советской власти, семья Мейеров с трудностями добралась до Киева. В Киеве они встретили многих знакомых по Петербургу и Москве, которые уже служили в администрации гетмана Скоропадского. Это помогло Мейерам найти службу. После разгрома гетманской Украины и захвата власти большевиками, семья Мейеров не смогла покинуть Киев.
Вскоре там была объявлена регистрация бывших военнослужащих Императорской Армии и началась их мобилизация в красную армию. Ю.К. попал в штаб 12-й красной армии, где встретил много бывших Царских офицеров. Начальником Ю.К. был бывший генерал-лейтенант Семенов, его начальником штаба — бывший генерал-лейтенант Давыдов..
В своих воспоминаниях Ю.К. так объясняет большое число бывших русских офицеров пошедших на службу к большевикам после известного приказа Троцкого:

„Когда в конце 1917 и в начале 1918 годов старая Русскя Армия развалилась, офицеры вернулись к своим семьям. К лету 1918 года по всей России установилась советская власть. Пробраться на Юг или за Волгу было исключительно трудно.
Офицеры оказались перед тяжелой альтернативой: брать с собой семью и рисковать ей при переходе строго охраняемых рубежей, или оставлять на полный произвол судьбы, с риском, что она подвергнется большевистским репрессиям после бегства главы семьи.
По призыву Троцкого, офицеры пошли в красную армию. Саботировать действия красных решались, может быть единицы; большинство исполняло свои обязанности...
Новая власть была поддержана унтер-офицерским составом бывшей Царской Армии, где значение фельдфебелей и унтер- офицеров было необыкновенно высоко. По знанию военного дела и по боевому опыту унтер-офицерский состав далеко превосходил молодых офицеров, недавно выпущенных из военных училищ и школ прапорщиков".


Поэтому, по мнению Ю.К. опытные кадры унтер- офицеров смогли успешно заменить прежних командиров рот, батальонов, полков и даже дивизий. Ю.К. приводит примеры Буденного, Тимошенко, Жукова, Рокоссовского и многих других.

Летом 1919 года события в Киеве пошли быстрыми темпами.
Добровольческая Армия, несмотря на свою малочисленность, широким фронтом продвигалась на север России. Была взята Полтава, готовился удар на Бахмач, отрезающий Киев от Москвы.
Украинские части Петлюры двигались на Киев с запада. Их ядром были так называемые „галлерчики" — кавалеристы генерала Галлера — галичане, бывшие военнослужащие австро-венгерской армии.
В штабе 12-ой армии был получен приказ готовиться к отходу на Чернигов. Ю.К. и его семья не хотели покидать Киев и ему удалось убедить комиссара Кирильчука выдать ему удостоверение, как связному с оставшимися в Киеве красными и таким образом семье Мейеров удалось остаться в Киеве. Они дождались прихода Добровольцев. Ю.К. встретился с ними и обрадовался тому, что взводом передового отряда командовал его приятель по Петербургу Евгений Энден, бывший офицер 4-го л.-гв. стрелкового полка Императорской фамилии, а в его взводе был другой приятель Ю.К. Николай Курис, бывший однокашник Ю.К. по лицею.

Добровольцы не уступили Киев петлюровцам и после незначительной перестрелке, те оставили город в руках добровольцев. Через несколько дней Ю.К. отправился в вербовочное бюро, открытое ротмистром Кирасирского Е.В. полка Г.А. Доленга-Ковалевским, коренным киевлянином. Приток добровольцев был отличным. Вскоре Доленга набрал свыше 120 кадет, гимназистов и студентов. Ю.К. прикомандировали к 3-му эскадрону кирасир Его Величества. Он расстался со своими родителями, которые поехали в Ростов на Дону и отправился в большое село Полтавской губернии Шарковщину, где формировались запасные части полка.

В своих воспоминаниях Ю.К. пишет, что это были самые счастливые дни его жизни. С фронта приходили радостные вести: освобожден Курск и дивизии Добровольцев подходят к Орлу. Одни из самых сильных страниц его мемуаров посвящены героизму русской военной молодежи, он пишет;
Верность Долгу, верность Присяге, гордое чувство служения своему Отечеству, честность, верность данному слову — вот те душевные качества, с которыми российские кадеты и юнкера вступали тогда в жизнь и в борьбу за Россию...
Они отличались также еще одной чертой своего характера — верностью до гроба дружбе со своими однокашниками. Ныне, когда от последнего выпуска из Кадетского корпуса просуществовавшего в Югославии до начала Второй мировой войны, прошло почти пол века, описанный дух доблести, чести и взаимной дружбы сохранился нетронутым, таким, как он царил в дореволюционных выпусках в кадетских корпусах. И этим объясняется, что теперь, к концу 80-х годов, объединения кадет являются самыми крепкими союзами в эмиграции, несмотря на то, что их ряды быстро редеют из-за преклонного возраста и человеческой слабости..."


Как пример всего вышесказанного, Ю.К. приводит своего друга и однополчанина, ныне покойного полк. „Ганю" — Доленга- Ковалевского, которому он уделяет много места в своих воспоминаниях. Доленга скончался 10 лет назад и похоронен в Вашингтоне на русском участке кладбища „Рокк Крик".

В конце сентября 1919 года Ю.К. получил задание соверишить глубокую разведку со своим взводом 3-го эскадрона кирасир в районе деревни Шостка, затем на 40 км дальше к большой слободе Марчихина Буда, в Севском уезде Орловской губернии.
В середине октября кирасиры продвинулись в город Глухов. За этот промежуток в полтора месяца у Ю.К., как и в других частях, не было возможности снабжаться из собственных обозов, которых вообще не существовало. Снабжение шло за счет населения. Это снабжение иногда переходило в чистой воды реквизиции имущества, а в холода и в отбирание теплой одежды. Но, подчеркивает Ю.К., он не знал случаев грабежей или насилий. Были случаи, когда местное население выдавало скрывавшихся у них красных. Коммунистов обычно расстреливали.

Ю.К. не раз упоминает в этой части своих воспоминаний, что он только потом понял, что у Белых не было четкой идеологической программы, в чем они полностью уступали красным, у которых идеологическая часть стояла на первом месте. За полтора года пребывания Ю.К. на фронте он ни разу не видел ни одного чина или служащего ОСВАГ'а , который выступил бы в освобожденном селе с рассказом о программе Белых, за что они борются.

Зимой Ю.К. откомандировали в штаб полка в качестве временно исполняющего должность полкового адъютанта при командире полка графе Бенигсене. Он справлялся со своими обязанностями „с грехом пополам"... Под конец стоянки полка в Глухове, Ю.К. сдал обязанности адъютанта вернувшемуся из отпуска адъютанту полка ротмистру Безобразову, а сам присоединился ко 2-му эсадрону, что дало ему возможность участвовать в кавалерийской атаке на красный пехотный батальон. Ю.К. свалился с конем в глубокую рытвину, но не пострадал.

Атака удалась, красные сдались и кирасиры взяли 113 пленных.
Вернувшись в штаб полка Ю.К. нашел телеграмму от своего отца с просьбой навестить семью в Киеве. Граф Бенигсен дал ему отпуск.

Путешествие от Глухова до Киева в товарных вагонах заняло три дня. Киев имел вид вымершего обреченного города. Семья Мейер собиралась ехать в Одессу, а оттуда в Новороссийск...
В отсуствие Ю.К. началось отступление Белой Армии по всему фронту. В начавшейся неразберихе он пытался через штаб разыскать местоположение своего полка, но ничего не узнав, решил ехать в Одессу вместе с родителями. Отцу Ю.К. отвели целый товарный вагон, так как вместе с ними ехали и чиновники штаба генерал-губернатора Киева. Путешествие до Одессы заняло 32 дня. В поезде Мейеры познакомились с жутким врагом — сыпным тифом. Первым заболел двоюрдный брат Ю.К.. Его поместили в госпиталь в Кременчуге.
На узловой станции Знаменка положили в железнодорожную больницу и Юрия Константиновича. Родители его остались с ним в Знаменке. В течении 15-ти дней судьба решала, спасется ли семья Мейеров или погибнет. Красные банды уже подходили к Знаменке, но Господь помог и Ю.К. преодолел кризис тифа. Через несколько дней их подобрал проходящий Белый бронепоезд и семья благополучно прибыла в Одессу.

В Одессе Ю.К. удалось узнать, где находятся запасные части его полка. Это была немецкая колония Окреч, в Крыму, у станции Грамматикове, на железной дороге Джанкой — Владиславовка. Ю.К. туда добрался ночью и попал в объятия своего друга Всеволожского.

Ю.К. пишет:
„Так в Грамматикове начался последний год, последний этап моего участия в гражданской войне".
Там кирасиры создали свою штаб-квартиру на весь 1920 год. В штаб- квартире, благодаря стараниям хозяйственного полковника Заботкина, у кирасир было все, что нужно для войны и для жизни. Из Кирасирского Е.В. полка в Крым попали лишь несколько взводов разных эскадронов. Многих скосил тиф, в боях погибли маркиз делли Альбицци, старший Кучин и А. Черкасский.

До прибытия в Крым генерала Врангеля, Крымским фронтом командовал генерал Слащев. Войск у него было мало, положение безнадежное, и все уповали только на нового Главнокомандующего.
Генерал Врангель оказался блестящим стратегом, тактиком и политиком. Ю.К. пишет о нем:
„Наша Крымская кампания 1920 года осталась малоизвестной военным историкам. Однако, она замечательна тем, что после сильнейшего разгрома, длиннейшего отступления с боями, морской эвакуации, генерал Врангель сумел поднять остатки духовных сил Русских Воинов на новый победоносный поход, на выход в Северную Таврию, на выдвижение до Александровска!
Победы летом 1920 года над многократно превосходящим по численности врагом давались нам гениальностью задуманного маневра. Военные эксперты, изучая походы Наполеона, считают, что он проявил свой военный гений в зимней кампании 1814 года. Такая же и даже большая серия побед с крохотными силами была нами одержана благодаря военному гению ген. Врангеля!"...


В первые месяцы Крымской кампании Ю.К. не попал на фронт. Его назначили исполн. должность адъютанта запасной части при полковнике князе Девлет-Кильдееве, и только в августе пришел приказ отправляться ему на фронт. Его сводный гвардейский полк находился в Северной Таврии в громадных селах Константиновке и Алексеевке.
Ю.К. был назначен командиром взвода незнакомых ему солдат и снова сел в седло. Когда подошли красные, командир полка приказал Ю.К. взять взвод кавалергардов с двумя пулеметами на тачанках и атаковать во фланг позицию красных. Он повел рысью взвод в направлении заданной цели — белеющего вдали дома. Хотя тачанки и были рессорные, трясло их страшно, что мешало пулеметчикам вести прицельный огонь. Однако, Ю.К. выполнил поставленную задачу, кавалергарды выбили красных из окопов.

Ю.К. ранило в ногу, из сапога била кровь. Ему удалось влезть в одну из тачанок, где он попытался снять сапог с раненой ноги. Его привезли в полковой лазарет у станции Грамматикове, а оттуда отправили в Джанкой, где „свирепствовал" главный полевой хирург, которого все боялись, так как он, не задумываясь, ампутировал руки и ноги.
Постарался избежать хирурга и Ю.К. и попал в госпиталь гор. Окреча. У Ю.К. развилась флегмона. Однако, ему повезло: японская пуля малого калибра, пробив кость не ращепила ее, а только порвала сухожилие. Пролежал Ю.К. в госпитале 42 дня, вышел из него на костылях и был отправлен в санаторий в Ялту.
Заведующей там была строгая и принципиальная княгиня Барятинская, которая в своем дворце устроила госпиталь для раненых. Наступили неожиданные холода. Фронт катился на юг. После Рижского мира с поляками, Троцкий перебросил свои войска с польского фронта против Русской Армии ген. Врангеля. Красные превосходили Белых более чем в десять раз, а главное — замерз Сиваш и укрепленные позиции на перешейках Перекопа и Таганаша красные обошли по льду...

Судьба опять оказалась милостливой к Ю.К. В пустынной гавани у пирса стоял итальянский грузовой пароходик „Корвин". Совершенно было непонятно, как его сюда занесло... 31 октября 1920 года, в 10 вечера, „Корвин", перегруженный ранеными из госпиталя княгини Барятинской и другими беженцами, вышел в море. На борту пароходика находилась 13-ти летняя Таня Шуцкая, будущая жена генерала Петровского и теперешняя незаменимая помощница Ю.К. в его работе переводчика и журналиста...

Ю.К. было 23 года, когда он добрался до Белграда, где уже жили его родители, выехавшие из Крыма раньше. В трудные первые годы эмиграции Ю.К. поставил себе три цели: не опуститься морально, преуспеть материально и продолжить борьбу с коммунизмом. Знание немецкого и французского языков помогло ему устроиться в немецкую фирму в Белграде, представлявшую иностранные фирмы для торговли на Балканах и на Ближнем Востоке. Впоследствии он стал директором отделения, а затем и самостоятельным торговым агентом.

В интервью с нами Ю.К. с грустью вспоминал, что в эти первые годы жизни заграницей, борьба с советами часто подменялась внутренней борьбой и сведением счетов в среде политических партий и группировок русской эмиграции.

После капитуляции Югославии в апреле 1941 года и оккупации страны немецкой армией, Ю.К. удалось связаться с одним из бывших своих сослуживцев и поступить на работу в его частную контору в Берлине, где он и провел всю войну. За эти годы, по подсчетам дочери Ю.К. Наташи, семья Мейеров укрывалась в различных бомбоубежищах Берлина 273 раза.

С началом войны Германии против Советского Союза русская эмиграция переживала внутреннюю трагедию. Альтернатива победы нацистов („пораженцы") или победы большевиков („оборонцы") мало кого из русских патриотов устраивала.
Поэтому еще не сформированная идея „Третьей силы" (за Россию без немцев и большевиков) жила в сердцах и надеждах многих русских людей.
Ю.К. с самого начала примкнул к движению генерала Власова. Он был назначен чиновником по особым поручениям при гражданском управлении, возглавляемом генералом Закутным. Ю.К. хотел попасть в Киев, который тогда еще не был занят советскими войсками, и получил туда назначение от Гражданского управления РОД. Однако, несмотря на многие попытки, получить разрешение от немцев на поездку в Киев для того, чтобы приступить к этой работе, так и не увенчались успехом. Чувствую подсознательно в Ю.К. русского патриота, немцы так и не пустили его в Киев.

Ю.К. с горечью рассказал нам о трагическом положении вождей Русского Освободительного Движения (РОД) генералов Власова, Малышкина, Буняченко и других русских патриотов-антикоммунистов, которые, по выражению Ю.К. ходили в потемках, не зная, кому из немцев можно доверять. Большинство нацистских бонз воспринимали Национальную Россию, как врага Германии, а Власова, всего лишь как временное средство, способное спасти их от полного поражения. Эти обстоятельства играли на руку большевикам и предопределили как поражение Германии, так и трагичный исход борьбы Русской Освободительный Армии против коммунизма.

С 1945 по 1953 год Ю.К. жил и работал сначала в Мюнхене, а затем в Оберамергау, где преподавал русский и немецкий языки в Школе военной разведке американской армии. Отдавая себе отчет, что вооруженная борьба с коммунизмом перестала быть реальной возможностью, Ю.К. обратился к борьбе словом — словом правды. В 1947 году Ю.К. издал книгу С.С. Ольденбурга „Царствование Императора Николая Второго". В 1982 году он организовал второе издание и сумел часть тиража переправить в Советский Союз.

С самого приезда в США, в 1953 году, Ю.К. поселился в Вашингтоне, где он и живет по сей день. Продолжая свою педагогическую деятельность, он еще 15 лет проработал в Школе разведке американского ВМФ в Анакостии (пригород Вашингтона). В отличие от большинства русских в Америке, Ю.К. принимал деятельное участие в американской политике, состоял в республиканской партии, посещал политические конференции и совещания и в течении 5 лет являлся членом Президентского Республиканского клуба.

Сознавая необходимость создания представительства русской этнической группы в США, Ю.К., вместе с проф. Е.А. Александровым и др., основал в 1973 году Конгресс Русских Американцев (КРА), и в течении нескольких сроков входил в состав Главного Правления КРА, будучи также председателем вашингтонского отделения этой организации.

По личной инициативе Ю.К. ежегодно добивается от губернаторов нескольких штатов соответствующих официальных деклараций ко дню Скорби и Непримеримости — 7 ноября. Будучи секретарем, а затем и Председателем Финансового комитета первого прихода Русской Зарубежной Церкви Заграницей в Вашингтоне, Ю.К. собрал в пятидесятые годы сумму в 250 тысяч долларов на постройку здесь первого храма. Ю.К. также по мере сил помогал русским детям и старикам, будучи Председателем Русского Детского Общества и Русско-Американского Общества Помощи.

Как мы уже упоминали в начале этой статьи, Ю.К. принимал и продолжает принимать деятельное участие в русской журналистике. Он один из старейших сотрудников (с 1952 года) ньюйорского Нового Русского Слова, а также регулярно помещает свои статьи в газетах „Русская Мысль" (Париж), „Русская Жизнь" (Сан Франциско), „Наша Страна" (Буэнос Айрес) и в журналах „Возрождение" (Париж), „Возрождение" (Нью Йорк) и „Наши Вести" (Монтрей).

Заканчивая эту статью посвященную Русскому Патриоту и неутомимому борцу пером и мечем против интернационального коммунизма, захватившего власть на нашей великой многострадальной Родине, мы желаем дорогому и глубокоуважаемому Юрию Константиновичу доброго здоровья и бодрости душевной, которую ему не занимать стать. Дай ему Господь дожить до светлого дня Возрождения свободной национальной России!

Всем нам, кадетам и читателям „Переклички", пусть Юрий Константинович послужит примером того, что календарный возраст является только цифрой, и что большинство из нас, с Божией помощью и при твердом желании и решимости, смогут послужить еще долгие годы делу Возрождения нашей великой Родины — России.

Владимир БУТКОВ Алексей БОГОЛЮБОВ


См. Отрывок из воспоминаний Ю. Мейера Роковые ошибки


ЮРИИ КОНСТАНТИНОВИЧ ФОН МЕЙЕР
КП 55-56б 1994г.

12 декабря 1993 года на 97-м году жизни скончался в Вашингтоне «патриарх русской эмиграции» и старейший из известных нам лицеистов Юрий Константинович фон Мейер.

Воину Георгию Господь послал смерть легкую и безболезненную: он скончался во сне в присутствии своей любимой дочери Наталии и близких ему людей.

С уходом в лучший мир Ю. К. Мейера перевернулась еще одна из последних страниц жизни русской белой эмиграции. Жизнь эта была невероятно богата разными драматическими событиями, участником которых был и наш покойный друг и соратник.
Многое из его биографии нами было описано на страницах «Кадетской переклички» несколько лет назад. Авторами этой большой статьи были председатель Вашингтонского объединения А. Б. Боголюбов и пишущий этот некролог.

Юрий Константинович был сыном предводителя дворянства Орловской губернии. После окончания Александровского (Царскосельского) лицея недолгое время был вольноопределяющимся лейб-гвардии Семеновского полка, потом провел 6 месяцев на ускоренных офицерских курсах при Пажеском Е. В. корпусе, а в гражданскую войну служил и воевал с красными в рядах кирасир Его Величества.

Во время деникинского наступления на Москву в начале 1919 года разъезд кирасир Его Величества под командой корнета Юрия фон Мейера находился всего лишь в 150 верстах от Москвы. В бою с красными Юрий Константинович был тяжело ранен в ногу с раздроблением кости. И это ранение вывело корнета Мейера навсегда из рядов действующей армии.
Начавшаяся гангрена и тиф в Крыму едва не стоили ему жизни. Чудом удалось ему эвакуироваться в Константинополь, где он выздоровел и вскоре женился. На его свадьбе посаженным отцом был сам генерал барон П. Н. Врангель.

Переехав в братскую Югославию, Юрий Константинович, благодаря своему образованию, уму и качествам большого общественного деятеля, стал одним из организаторов и видных членов многих патриотических эмигрантских организаций. Будучи глубоко религиозным православным христианином, Ю. К. много и очень активно помогал работе Зарубежного Синода православной церкви. Обладая большим практическим умом, Ю. К. в Белграде устроился в импортно-экспортное предприятие, работавшее успешно до самой минувшей войны.
Во время войны Юрий Константинович переехал с семьей в Берлин. Там он сразу же принял горячее и непосредственное участие в помощи тысячам жертв сталинской тирании и войны — «остарбайтерам» и военнопленным. В этой работе ему много помогали его добрые знакомые «русские немцы» из Прибалтики.

Когда родилась и развилась организация генерала А. А. Власова и была создана Русская Освободительная Армия (РОА), Юрия Константиновича генерал Власов пригласил возглавить отдел внешних сношений и финансовый комитет КОНРа. В этих организациях Ю. К. много и успешно поработал.

В 1953 году Юрий Константинович переехал в США и обосновался в Вашингтоне. Он поступил преподавателем в спецшколу американского военного флота, где проработал до 1970 года, вышел на пенсию со званием профессора. Юрий Константинович с самого приезда в США начал писать и сотрудничать в десятке зарубежных русских газет и журналов.

Одновременно он состоял и активно работал в местном русском приходе зарубежной церкви св. Иоанна Крестителя. Здесь он возглавил финансовую комиссию, находя нужные денежные средства для сооружения величественного и красивого храма, теперь ставшего Свято Иоанно- Предтеченским собором.

В 70-х годах Юрий Константинович стал членом-основателем Конгресса Русских Американцев, был членом главного правления и много сделал для Конгресса, ибо был вхож в Белый Дом и знал многих сенаторов и конгрессменов в Капитолии. Из Белого Дома, от республиканских президентов он неизменно получал приглашения и поздравления ко дню рождения и на Рождество. Нам говорили сотрудники Белого Дома, что когда туда приезжал Юрий Константинович, о нем так докладывали президенту:
«Господин президент, приехал русский Мейер...»

Сотрудничество Ю. К. в ведущих русских и русскоязычных изданиях создало ему множество почитателей, его статьи читались всеми с большим интересом. Ю. К. было 95 лет, когда он сообщил всем, что из-за возраста перестает писать и рассылать свои статьи.

Юрий Константинович издал капитальный 2-томный труд Ольденбурга «Царствование императора Николая II». Эта книга выдержала три издания (последнее уже в России). Совместно с доктором Д. А. Левицким Юрий Константинович перевел и выпустил в свет ценную книгу Сергея Фрелиха о власовском движении.

До конца своих дней покойный Юрий Константинович был предан традициям Императорской гвардии и Российских корпусов. Он был последним офицером славного лейб-гвардии кирасирского Его Величества полка и последним выпускником 74-го курса Императорского Александровского лицея.

В день 85-летия Юрий Константинович в св. Иоанно-Предтеченском приходе в Вашингтоне состоялось многолюдное чествование маститого и заслуженного юбиляра, ему поднесли специальную грамоту.
Ежегодно в день рождения Ю. К. его любимая дочь Наталия Юрьевна Кларксон, директор Русского отдела «Голоса Америки», устраивала в своем доме парадный прием, на который приходило много его друзей.

Во время отпевания усопшего Юрия Константиновича в Свято Иоанно- Предтеченском соборе было вынесено знамя русских добровольцев — 1-го офицерского ген. Дроздовского полка, хранящееся в Вашингтонском отделе общекадетского объединения и пребывающего в соборе. Почетными часовыми у гроба усопшего Ю. К. вызвались стоять четыре молодца — внуки покойного. Их четкая смена у знамени, их рост выше 6 футов, внешность произвели большое впечатление на всех присутствовавших. Они достойно несли последний караул у гроба своего любимого деда.

На отпевание пришли русские люди разных «волн» эмиграции, разных возрастов и политических взглядов. Но все были объединены одним чувством: отдать последний долг замечательному человеку и верному сыну национальной России.

С уходом из этого грешного мира Юрия Константиновича не только русская колония города Вашингтона потеряла выдающегося человека, но потеряла и вся русская эмиграция, и мы, кадеты, в том числе.
Вечная и добрая память воину Георгию.
От имени кадет

Владимир Бутков


L3HOME       Кадеты       А.Г. Лермонтов      
lll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 18.11. 2005