Поэзия Белой Гвардии

Магнитные бури
нашего Отечества


ПЕСНИ В ЖИЗНИ КАДЕТ

  

  ПЕСНИ В ЖИЗНИ КАДЕТ.

Насколько мне известно, нигде еще не затрагивалась тема песен в среде кадет Донского корпуса, да и, вообще, в русских кадетских корпусах. Тем не менее, тема эта, мне кажется очень значительна и представляет большой интерес. Прежде всего, песня является огромным духовным наслаждением для человека, а для русского в особенности.
Бели весь итальянский народ поет, как говорят, везде и постоянно, то в отличие от русского пения, там пение я бы назвал, индивидуальное, в то время, как у нас особенно развито пение хоровое. Русский человек поет при всех обстоятельствах жизни: хороших и плохих, радостных и горестных, в счастьи и несчастьи. А так как в жизни вообще гораздо больше неприятностей, чем удовольствий, то и поем-то мы, по большей части, песни грустные, наводящие тоску, однако, и облегчающие душу.

Пушкин сказал, что «от ямщика до первого поэта мы все поем уныло». Кадеты в Донском корпусе в этом отношении не составляли исключения. Помимо исторических песен, сложившихся в сравнительно давние времена и всем более или менее известных, а также бытовых, отражающих разные моменты жизни и быта, как отдельного человека, так и всего народа данной области, мы, окончившие корпуса заграницей, уже после всех «великих потрясений», были под влиянием целого эпоса песен периода Белой Борьбы.

Я не знаю, как обстояло дело с пением в кадетском быту до революции, но надеюсь, что еще кто-нибудь, из помнящих те времена, — расскажет нам о тематике тогдашнего пения.
Конечно, для кадет Донского корпуса не малую часть «репертуара» сотавляли песни казачьи, отличающиеся своей особенной колоритностью, удалью, быстро сменяющимися переходами от веселья к грустным мотивам.
В большинстве своем песни эти отличались особенной красотой с участием запевал. Среди казачьих голосов запевал, поющих фальцетом особенно много, что производит какое-то исключительное впечатление.

В нашем Донском корпусе мы любили петь в свободное время: в зимнее время — столпившись вокруг натопленной печки в спальне, перед вечерней укладкой; летом — на прогулках, в дружной компании из нескольких человек, — по окружающим корпус безлюдным горам и лесам. Пели и вокруг костра, разведенного на берегу реки, в ожидании, когда сварятся тут же наловленные раки. «Драли горло» и в одиночку, в «походах» к старым австрийским фортам по горам, окружавшим Богом забытую Билечу.
Пребывание в новой обстановке создавало новые песни неизвестных авторов, отображавших эту обстановку и переплетавшихся с тоской по Родине, по далекому, но не забываемому Дону.

МНОГО ЛЕТ ВОЙСКУ ДОНСКОМУ


Много лет войску Донскому,             Мы с казачьим нашим гиком
Много лет нашим донцам,                Бьем нещадно басурман! 
Войсковому Атаману,                    Только враг зашевелится
Всем станицам и полкам!                Наш казак уж на коне,
За Царя и за Россию                    Рубит, колет, веселится
Грудью бьются казаки,                  В неприятельской стране.
С гиком бьют на басурмана,             Много лет войску Донскому,
Лавой топчут их полки!                 Много лет нашим донцам,
Наши сотни, наши пики                  Войсковому Атаману,
Страшны, памятны врагам. —             Всем станицам и полкам!

Одной из любимых у нас казачьих песен была песня — «По дорожке пыль клубится». Песня эта несомненно сложилась в те времена, когда еще существовало «дикое поле» и крымское ханство, и донское казачество предпочитало самому совершать удалые набеги, чем ждать непрошенных гостей к себе. Песня эта бытует, с незначительными вариациями во многих казачьих областях, что вполне понятно, ибо донское казачество было родоначальником многих других казачьих войск:
с Ермаком казаки занесли свои старые песни в Сибирь, с Дежневым донесли их и до Тихого океана.
Песня эта была песней Сунженского полка Терского казачьего войска.
Полком командовал Кавказский герой генерал Н. П. Слепцов, убитый при штурме Гехинского укрепления в 1851 году.
Вот, как эта песня пелась у нас:

Казак с большим уважением относился всегда к своим родным отцу и матери и вообще ко всем старшим. Без родительского благословения он не предпринимал никаких важных решений в своей жизни. Он мог быть сиротой, как тот казак, что в песне «По дорожке пыль клубится», — был один не весел, ибо он знал, что его некому встречать; он мог быть и беден, но он должен был быть храбрым и достойным казаком.

В песнях горела казачья душа. По разному звучат они в разных краях.
Радость подвига, победы, — рождали лихую песню. Привольные степи Дона или Кубани порождали широкую спокойную песню. Там, по склонам, по крутым берегам покрытым виноградниками, где осенью льется вино, где светит яркое солнце, — там не смолкают веселые хороводы и лихая пляска, там красивы и горды девушки, жарки их поцелуи, смела их поступь. Родится песня и там, где сурова и долга зима, где лютые степные бураны, долги темные зимние ночи, — где сердце жалуется на тяжелую борьбу с природой.

Запевает песню казак и от лютой тоски расставанья с родными и близкими, от жизни в чужой, далекой стороне, как бы перекидываясь этой песней с теми, кто остался в родном краю и также тоскует по нем:



        Поехал казак на чужбину далеку
        На верном коне он своем вороном,
        Свою он краину навеки покинул, —
        Ему не вернуться в отеческий дом.

        Напрасно казачка, жена молодая, 
        Все утро и вечер на север глядит:
        Все ждет поджидает с далекого края,
        Когда ее милый казак-душка прилетит...
				
        А там за горами, где вьются метели, 
        Где страшны морозы зимою трещат, 
        Где сдвинулись дружно и сосны и ели,— 
        Там кости казачьи под снегом лежат.

        Казак, умирая, просил и молил 
        Насыпать курганчик ему в головах 
        И пусть на кургане залетная пташка 
        Порой прощебечет про жизнь казака.

Любили мы в Донском корпусе и часто пели кубанскую песню: «Ты Кубань, ты наша Родина». Слова этой песни написаны полковым священником 1-го кубанского казачьего полка, — о. Константином Образцовым во время Великой войны, в Закавказьи.
Песня эта стала очень популярной и превратилась в Кубанский гимн во время гражданской войны.

Большим событием было для молодого казака уходить на военную службу. В этом принимала участие вся семья, бережно снаряжая казака всем, что ему полагалось в таком случае. Затем, все шли в церковь, где служился напутственный молебен.
Замечательны слова наставления отца своему сыну, как должно последнему себя вести и служить.
Об этом рассказывает нам песня:

    КОНЬ БОЕВОЙ С ПОХОДНЫМ ВЬЮКОМ

        Конь боевой с походным вьюком 
        У церкви ржет, кого-то ждет;
        В ограде бабка плачет с внуком, 
        Молодка горьки слезы льет.

          А из дверей святого храма 
          Казак в доспехах боевых 
          Идет к коню из церкви прямо 
          В кругу знакомых и родных,

       Жена коня ему подводит, 
       Племянник пику подает;
       Вот говорит отец: «Послушай 
       Моих речей ты наперед».

          Мы послужили государю, 
          Теперь уж твой черед служить, 
          Так поцелуй же жинку, Варю, 
          И Бог тебя благословит.

       Дарю коня тебе гнедого, 
       Он таровит был у меня, 
       Он твоего отца седого 
       Носил в огонь и из огня.

Еще пелись у нас песни:

Пелись песни и других казачьих войск, например, «За Уралом, за рекой»:


L3HOME       Кадеты       А.Г. Лермонтов      
lll@srd.sinp.msu.ru
     last update: 22.08. 2005